Выдыхай чаще

Я просыпаюсь снова среди ночи. То ли от того, что рука затекла под подушкой держать на себе голову, то ли от сна неприятного, которого я уже никогда не вспомню, или от дождя за окном, по подоконнику бьющего водяными мириадами кулаков маленьких – не важно. На часы смотреть не хочется: вдруг они покажут, что осталось не больше пяти минут до того, чтобы начать собираться, а я все еще почти сплю, все еще хочу ничего. Но рука к часам тянется – любопытство сильнее возможности разочарования. Молча прошу, пусть исполнится мое желание, и спать останется хотя бы двадцать три минуты. Глаза слепит свет яркий, щурюсь и нос морщу, автоматически глаза закрываю на пару секунд. Они болят так, как пена шампуня попадает на ресницы и щиплет, каждый раз напоминая о детстве – когда мама голову моет, а ты звонко ей: «Ай! Щиплется!». Снова открыть глаза, чтобы увидеть: 5.07 на электронных часах. А это значит, что можно еще сладко спать. И так радостно даже становится, что падаю головой на подушку, накрывая нос одеялом, а на лице чуть улыбка появляется, и не задумываешься – хорошо, что проснулась, или плохо. Я чувствую утро, сквозь полудрему, но никаких привычных звуков, издаваемых, по обычаю, утром от суеты сбора на учебные занятия. От того, как свет сочится, даже через опущенные веки, я знаю, что по будильнику вставать поздно – слишком ярко, когда вовремя, не так еще светит. Смутные, смешанные чувства, как это не раз бывало, я спать хочу, но резко вскакиваю на кровати и судорожно смотрю на телефон: - Мы же проспали, почему ты еще не встала?? – забавно так в пот холодный после слов восклицательных бросает от осознания, что сегодня воскресенье, и спать я могу еще сколько угодно. Рука меняет телефон на угол подушки, и лицом зарываюсь в ее аромат – один из любимых запахов. В тесноте, зато вместе. Как заселялись, можно было снимать на камеру: две едва знакомые девушки, в баре, со своими проблемами и разбитыми мыслями завели разговор. Непринужденный, простой такой, даже бессмысленный, так как каждая о своем. За стойкой барной – в зале больше нет места – сверлим стаканы глазами, и думы глотками алко запиваем. У кого-то апатия, у кого-то депрессия, или просто полоса черная, а на сублимацию сил не хватает, терпения, вдохновения. А разговор с чего начался, и сейчас вспомню: - Как коктейль, вкусный? – мне надоел тогда вкус чистого виски, а по экспериментам с напитками финансы плачут, и пить только наверняка. Год назад, с этого вопроса простого началась наша близость, наша крепкая дружба. Я всегда верила в счастье, всегда только в хорошее… нет, я вру. Если всегда, то и сейчас тоже, а сейчас… я просто не думаю. Забавно даже, сидеть, переосмысляя жизнь в первом на пути баре, или он был второй? Я бы сказала, что не было разницы, но она есть – именно здесь встретились, а знакомство подгонялось мыслями, что нужны новые люди. Ты показалась мне тогда очень знакомой, но я так и не вспомнила, где тебя видела. Хотя образ твой навсегда отпечатался – тени на веках смялись в комочках, на щеках с веснушками остатки румян, а глаза зеленовато-карие кричат «дожить бы до завтра». И прическа тогда аккуратная, недельной давности русая стрижка, несмотря на весь неопрятный образ, оправданный молодежным тенденциям в стиле. Майка зеленая, юбка джинсовая, кеды старые, любимые черно-белые, и все это на стройном, ухоженном, на первый взгляд, теле. У меня фетиш на руки – и они у тебя как надо – такие маленькие ладошки, но с тонкими пальцами, катают по кругу трубочкой лед в стакане с алкогольным напитком. А различались мы тогда сильно – я в платье черном коротком, на каблуках - на пафосе. Правда, от прически ничего не осталось – пряди выбились, и пришлось распустить темные волосы, хотя мне всегда так больше нравилось. Вся в цацках, с маникюром салонным сегодняшним – я же зациклена на ладонях, и они у меня идеальные, с венами, чуть выступающими, и костями, с пальцами тонкими длинными – они обязаны быть аккуратными. Хотя образ уже не дышит, не светится… лицом ведь тоже разбитая. Такие же глаза опустошенные, и одновременно переполненные, только темные карие, обрамленные подводкой черной, увы, уже смазанной. Нашу встречу мы никогда не назовем случайностью. Плевать, что говорят о судьбе, а именно о ее отсутствии. Мы не просто так встретились. Сошлись предельно быстро – быстрее скорости света. И теперь вряд ли наши пути разойдутся. Мы оказались слишком похожи. Знакомые и незнакомые кличут нас сестрами. Взаимное понимание, взаимное дополнение. Квартиру одну на двоих делим – снимаем, ведь решили стать самостоятельными, независимыми и свободными. Думаем иначе, и делаем по-другому. Стали проще относится ко всему, что нас может коснуться. А что не касается – совсем не волнует. Проблемы одни на двоих – вместе решаем, и делим обязанности. Мы создали маленькую идиллию. И вносим в нее, каждые выходные, если поучится, что-то новое, или просто приятное. Кино, клуб, бар, поездки, шопинг, встречи с друзьями. И мы не боимся пойти развлечься по-отдельности, потому что никто из нас не обидится, потому что у нас для этого слишком искренние, доверительные отношения. У нас все уютно. И квартира. Пусть и тесноватая квартира-студия: одна комната и общий санузел. Нам нравится. И все, кто приходит не остается равнодушным. Удобно, когда все рядом: из коридора дверь в ванную комнату, а после – дверной проем, вместо двери висит двойная штора черная плотная. Сквозь штору – свет из окна, что напротив. Только зайдешь и вправо падаешь на диван на подиуме. Чаще всего он разобран, от нашей лени, поэтому подиум – кровать. До кухни, через столик и подушки диванные, по полу раскиданные для сидения, четыре с половиной шага, от края спального места. Это сложно кухней назвать, скорее – организованное под готовку пространство – маленький уголок с крючками под сковородки, столиком узким, неудобным, для резки только предназначенным. Плита, раковина, пара ящиков, и на стене подвешена микроволновка. Все остальное на стеллаже расставлено, по квадратным полкам в потолок, на пол стены противоположной ровно. Сон ушел, и вряд ли уже вернется. Радует только, что утро не суетливое, а тихое и спокойное. Я решила – хорошо даже, что я проснулась и так резко вскочила. Теперь я радуюсь больше, и утро уже добрее. Тем более… у нас же не может быть просто так, и, тем более, плохо. На спину развернуться, чтобы было удобней растянуться на кровати, широко зевая. В выходные мы не встаем раньше полудня. Но, сегодня сделаем исключение. Специально будить не стану эту сову – она готова спать до вечера. За меня ее разбудит кофе-машина, без которой мое утро было бы всегда пасмурным. Сегодня год с того вечера. Рут, у нас годовщина. Надеюсь, как и планировали, мы пойдем отмечать нашу первую встречу в тот же бар.