Тик-так

Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Жаркий весенний воздух заполняет класс; ветер, несущий запах растущих на школьной клумбе цветов, названия которых Кацуки не знает, вихрем врывается в помещение через распахнутое окно, обдает уставшее тело приятной прохладой и тихонько треплет разноцветные волосы одноклассника.       В классе нет никого, кроме них — Айзава-сенсей назначил их двоих ответственными за уборку класса после не очень удачной — точнее, проваленной — тренировки, где Бакуго и Тодороки были напарниками. Они вновь не поладили (интересно, из-за кого же по большей части?), устроили драку и сорвали урок. Естественно, сенсей разозлился — то была тренировка, направленная на улучшение командной работы и партнерских навыков, но двое учеников снова (хотя справедливости ради стоит отметить, что ранее эти двое демонстрировали то, что они могут работать сообща и очень даже неплохо) не смогли найти общий язык.       Сейчас они сидят за своими партами и вовсе не торопятся начинать уборку; Тодороки так вообще посапывает, положив свою голову на сложенные на столешнице руки. А часы, висящие прямо над школьной доской, неумолимо отсчитывают бесполезно уходящее время до окончания уборки и прихода Айзавы-сенсея. Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Становится прохладно, надо бы прикрыть распахнутое настежь окно.       Бакуго тяжело и нехотя встает, скрипнув стулом, проходит мимо рядов, вялым движением закрывает окно, оставив маленькую щелку. Температура в комнате вновь повышается, но зато теперь этого спящего болвана точно не продует.       Кацуки, отвлекшись от окна, проходит взглядом по сопящему во сне однокласснику; замечает на щеке небольшой синяк, наверняка оставленный им же самим в пылу драки. Кацуки почувствовал легкий укол вины за содеянное. Может, перестарался? Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Ресницы Тодороки немного дрожат: сердце Кацуки пропускает удар.       Как давно он влюблен в этого придурка? Полгода? Год? Вот они уже на втором курсе, а он до сих пор не знает, как вести себя с одноклассником. Как он должен говорить с ним, смотреть на него? Ну конечно, куда же привычнее устраивать драки и не прислушиваться к тому, что ему в бою советует Шото, который каждый раз вполне спокойно и неагрессивно начинает с Бакуго диалог. Тик-так. Тик-так. Тик-так.       За окном вскрикивает какая-то птица; нос Тодороки при громком звуке слегка морщится, на лбу появляются неглубокие складки, которые практически тут же разглаживаются, и лицо Шото вновь приобретает умиротворенное выражение, словно ему снится что-то приятное. В голове Кацуки вспыхивает пожар. Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Нет, конечно в его голове не может быть огня, это просто жара так действует на него, окно-то он закрыл, и вовсе не безмятежное красивое лицо одноклассника заставляет его голову кружиться. Да, это обычное головокружение во время жаркого дня, ничего более.       Слабый стрекот цикад едва доносится до ушей Бакуго, когда его ноги сами понесли его к последним партам. Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Подойдя ближе, он внимательнее разглядывает лоб, нос и особенно трепещущие веки с разноцветными ресницами. Они длинные, тенью ложатся на щеки спящего. «Прелесть», — мелькает в затуманенном разуме, который даже не удивляется таким редким мыслям, а просто откладывает их на подкорке сознания. Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Тело само по себе слегка наклоняется вперед, рука опирается на спинку стула; Кацуки совершенно не понимает, что он делает, да и не хочет понимать, не хочет думать — он просто следует внезапному порыву, просто закрывает глаза и ощущает под своими губами что-то невероятно мягкое и теплое. Чувствует слабое трепыхание чужих ресниц на своих щеках. Сквозь щель в приоткрытом окне в класс врывается ветер, колышется прозрачная занавеска. Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Он успевает отсчитать ровно три секунды, прежде чем с неохотой отрывается от чужих губ. Снова с трепетом разглядывает неспокойные ресницы, едва заметную родинку чуть ниже и правее шрама, проходится взглядом по губам, к которым только что прикасался своими. Тик-так. Тик-так. Тик-так.       Внезапно он словно приходит в себя, осознает произошедшее. Ураган мыслей начинает бушевать в только что пустой голове, распаляя и так ранее пылающий в разуме огонь. Смутно осознавая, что он еще даже не сходил в кладовку за ведром и шваброй, Кацуки с горящими щеками стремительно выбегает из класса; в своем порыве поскорее покинуть комнату он не замечает, как разномастные глаза внимательно наблюдают из-под полуприкрытых век, а на чужих губах расцветает теплая улыбка. Тик-так.