Я твоя главная ошибка.

Я ублюдок, я мразь, которая появилась на этот свет, чтобы разрушать чужие жизни и для этого природа наделила меня всеми необходимыми навыками. Ум. Расчетливость. Хладнокровность. Харизма. Красноречивость. Умение приспосабливаться. Наблюдательность. Самодостаточность. Мне не нужен никто и в этом мое главное достояние. Моя корона. Мое королевство. Моя мать явно была узколобой шлюхой, раз решила раздвинуть ноги в четырнадцать и не побеспокоиться ни о защите, ни о своем будущем, ни о своих мечтах. А меня никто не спрашивал – я просто родился. И сразу же стал виновен во всех возможных грехах. Изначально чистый – запятнан и осужден. Непринятое и отвергнутое дитя. Я кочевал из ее рук, в руки недовольных бабушки с дедушкой, пока они не наигрались и не скинули меня в интернат. Аутист… Как же… Я просто не имел никакого желания с ними общаться. И вот взыграла совесть и меня в возрасте пятнадцати лет забрали обратно, только теперь помимо моей прекрасной матери у меня появился заботливый отчим и неродная старшая сестра. Оказалось, что моя кровиночка заработала себе хламидиоз, непроходимость труб и бесплодие, но я бы назвал это справедливостью и Божьей карой. Вот и причина всей доброты. Выгода. Когда я впервые увидел свою «сестру», я подумал: «Что за чудесные сиськи». Серьезно… Она встретила меня в легкой маечке и ее соски торчали, взывая ко мне и приковывая взгляд. Я улыбался только для них, я остался только ради них. Ради розовых сосочков и подпрыгивающих при движении грудных желез. Буквально через месяц я развел ее на минет, прямо, когда за стеной были предки. Она сначала так долго изучала мои яйца, игралась с членом, удивляясь, как это он мог так сильно увеличиваться, замеряла линейкой ( спасибо ей, теперь я знаю, что у меня двадцать сантиметров ) и безоговорочно верила мне, что сперма очень полезна. Конечно, милая… Она лечит рак, продляет молодость, избавляет от прыщей и возвращает людей к жизни… Ты главное соси и не останавливайся. Я приучил ее к ежедневному рациону и даже появившейся на горизонте «парень», не помешал этому. Меня это забавляло. Святая простота. Этот Леша целовался с ней, сразу через пару минут после того как она глотала. Меня так и подмывало спросить его « А где же спасибо за бесплатное питание?», но я молчал, потому что наебывать Леночку и Лешеньку одновременно, было гораздо приятней. Так протекали дни и недели – я рос, становясь все более изобретательным исчадьем сатаны, а Лена все более умелой потаскухой. Теперь мы долбились в задницу, причем делали это исключительно на отглаженных простынях моей маман и ее папеньки. Помимо этого я экстерном закончил школу и начал рисовать. Но не из-за того, что полюбил кисть и мольберт… Нет… Просто каждый раз рисуя обнаженную, изогнутую девицу мне было интересно, узнает ли отчим в моей модели, ту что породил на этот свет. Я думаю, он догадался, ведь только последний идиот не узнал бы собственную дочь. Лена грациозна как лань. Тупая красавица. И вот настал тот САМЫЙ вечер, когда я ступил на дорогу, в конце который меня ожидала цель моего пребывания в этой вселенной. Мой родной отец, что, конечно же, бросил мою мать, обрекая меня на все то, что я пережил, на истерики, на драки со сломанной левой рукой и рассеченной бровью, на отчуждение и заброшенность, на бирку «отброс» при первом вздохе, на пристанище-тюрьму с волчьими законами, на мое гнилое нутро, на слово «ненависть», что ассоциировались у меня теперь только с ним, решил написать моей матери вконтакте. Я узнал об этом случайно и благодаря небесам, что все видят и за всеми наблюдают. Матушка, забыв выйти из сети спалила свою ностальгическую переписку, и прозвучало громкое, - Ты охуела! За моей спиной крутить шашни, с тем чмом от которого понесла своего гаденыша! – Удар, визги, бьется посуда, а я прошмыгиваю в их спальню, чтобы лицезреть ЕГО. На экране компьютера открыт диалог с Адамом Эткиндом. Мой папаша еврей? Забавно. Не могу сдержать улыбки, когда нахожу еще и прикрепленный адрес – рыбка сама заплыла в сети. Щелкаю по фоткам. Он следит за собой. Все сволочи любят и пекутся о своем теле. Я знаю – я тоже так делаю. Преподает в университете, каждое лето летает за границу, ездит на пятой бэхе и надо же… На одном из снимков он с плакатом по борьбе против насилия над детьми – пробую горькость лицемерия на язык. Чувствую себя гурманом. Мое холодное сердце начинает биться, моя кровь бурлит, мне хочется мурчать от предвкушения грядущего. Я планировал познакомиться с ним поближе, чтобы отыскать ту болезненную точку, что окончательно убьет его и вычеркнет из реестра «добропорядочный гражданин» и, прогуливаясь рядом с его подъездом, я нашел эту лазейку. Мой батя гомофоб. Он корчил свою лощеную рожицу, стоило двоим ребятам держащимся за руки попасть в поле его зрения, а в довесок ко всему еще и отдернул одного, капая ядом, что они, между прочим, в общественном месте и не подросшие умы могут воспринять это, как норму и пойти по их стопам. Все сложилось как дважды два. Я знаю, как опустить его на самое дно и, так там и оставить, как меня когда-то. Я инструмент. Я лестница. Я сделаю его тем, кого он ненавидит и это будет самой сладкой моей местью. Я наполнен ей весь – я окрылен, а его я прибью гвоздями к кресту Бога, в которого он так верит. Ты будешь страдать.