Hot Coffee

В полутемной комнате застыла ночная тишина. Крошечный желтый светильник разбрасывал вокруг бесшумные тени. Тишину нарушало лишь медленное, расслабленное дыхание Майкла и легкий шелест тонких аккуратных рук, скользящих по его рубашке. Рил грациозно сидела у него на животе и плавно водила обеими руками по его груди, заставляя его непрерывно щуриться от удовольствия. Когда ее руки натыкались на шрамы, она замедлялась и гладила их особенно нежно. В такие моменты Майкл замирал, и его дыхание становилось все более глубоким. Он совсем перестал открывать глаза. Просто дышал, иногда слегка приоткрыв рот и разжимая губы. - Не спишь? - вполголоса спросила Рилл. Майкл сонно промурлыкал и едва заметно качнул головой в знак отрицания. - А хочешь? Снова сонное мурлыканье. - Продолжай, - чуть слышно сказал Майкл. Рилл довольно улыбнулась. - Как скажешь. Плавно дотянувшись до воротника его рубашки, она стала медленно расстегивать пуговицы, постепенно перекладывая ладони на его гладкую теплую кожу. Майкл блаженно вздохнул. - Я люблю тебя, - сказала Рилл, уже расстегнувшая последнюю пуговицу и медленно гладившая его ровный гладкий живот. - Я тоже люблю тебя, - сказал Майкл. - Больше всего на свете. - Да. Рилл наклонилась и нежно поцеловала тонкий длинный шрам на его боку, затем короткий и рваный - на груди. - Как ты себя чувствуешь? - зачем-то спросила она, - ничего не болит? - Нет, - ответил Майкл, - все просто прекрасно. Какое-то время Рилл молча гладила его по груди, постепенно опуская рубашку с его плеч. - Ты кажешься таким... довольным, - сказала она. Майкл лишь расслабленно улыбнулся. - Люблю тебя такого, - продолжала Рилл, - люблю, когда у тебя все хорошо. Когда тебе не больно. Не грустно. Не страшно. И не одиноко. Она посмотрела на Майкла, как бы ожидая подтверждения своих слов. Его блаженная улыбка стала ей ответом. Майкл вздохнул. - Не хочу, чтобы все это заканчивалось, - сказал он, - но так хочется обнять тебя. Рилл улыбнулась и, плавно сползая с его живота, легла рядом. - Сколько хочешь. Она почувствовала его руки у себя на спине и плечах. Она прижалась к нему так сильно, как только могла. Уткнувшись носом в его плечо, в воротник его рубашки и разбросанные по нему волосы, она ощутила его запах - запах близости, тепла и той нежной осторожности, с которой он все крепче прижимал ее к себе. Ей вдруг стало так хорошо, так захотелось стать еще ближе к нему, что она едва не укусила его в шею, просто от прилива счастья, энергии и желания. - Родной мой, - ее голос вдруг задрожал, так, будто она вот-вот заплачет, - хороший мой, - она жадно поцеловала его шею и плечо, - боже, как же я люблю тебя. Так сильно люблю... - И я тебя, - он поцеловал ее в шею, в щеку, в подбородок, его сильные руки как-то беспокойно задвигались по ее спине, - я тоже люблю тебя, родная. Больше всех на свете. - Я хочу тебя, - сказала Рилл бархатным шепотом ему в ухо. - Рилл... - Майкл медленно замер. Она почувствовала, что что-то будто остановилось. Что-то ушло. - Прости, - сказала Рилл, все еще надеясь хоть что-то удержать, - не стоило мне этого говорить. Обними меня. Пожалуйста, сладкий, просто обними. Майкл медленно снова прижал ее к себе. Руками, шеей и лицом Рилл чувствовала обжигающее тепло его тела, но теперь она замерла, будто провинившийся ребенок в ожидании наказания. - Рилл, - Майкл говорил медленно, будто даже с трудом, - я очень люблю тебя, родная, ты замечательная, но... просто... - Я знаю, - Рилл посмотрела ему в лицо и мягко погладила по щеке, - я знаю. Ты просто... не хочешь... пока. - Я... да. Прости, я знаю, как тебе этого хочется, но я... не хочу. Извини. - Все хорошо. Я понимаю. Может, тебе захочется как-нибудь... позже. - Может быть. - Ложись, - сказала Рилл, снова начиная гладить его живот, - давай спать. - Да... Хорошо, - Майкл послушно лег и закрыл глаза. И вдруг его рука мягко схватила одну из гладивших его рук Рилл и остановила ее примерно на середине груди. - Ты очень дорога мне, родная. Я не хочу обижать тебя... - Все хорошо. - Просто... Я не... Нет, дело не в тебе, конечно. Ты не сделала ничего неправильного. Дело во мне. Я просто... не хочу. - Я поняла, - Рилл легла рядом, оставив руку на его груди, - Спи. Они оба замолчали. Потушили светильник. - Майкл, - шепнула Рилл, шевельнув рукой на его груди. - М? - Ты сам виноват. Ты чертовски сексуальный. Мне просто крышу сносит. Не понимаю. Почему мелкие прыщавые заморыши всей толпой хотят секса, а охренительные красавцы вроде тебя - нет? Это странно, не находишь? - Может быть, - Рилл поняла, что он улыбался, даже почти смеялся, - Я вообще странный. Разве нет? - Да. Ну и что? Я тоже странная. - Она немного помолчала, - Я теперь не засну. - Видимо, я тоже. - Может, кофе? - Давай. Через пять минут они оба пили обжигающе-горячий горький кофе в маленькой кухне. Свет не включали. Рилл молчала, глядя куда-то в пустоту. Майкл поставил пустую чашку на стол. - Завтра никуда не идем? - спросил он. - Я не хочу. После сегодняшнего кофе буду спать, как убитая, минимум до полудня. - Ладно. Он вдруг подошел к ней вплотную и неожиданно-крепко обнял. Рилл вздрогнула. - Ты чего? - она почувствовала, как его руки потянулись к поясу ее халата, - родной, ты чего удумал? Она почти услышала, как он улыбнулся. - Странно, что ты меня об этом спрашиваешь, - был ей ответ. - Что?! - Рилл ошарашено вцепилась в его руки, - Ты что, с ума сошел?! - Нет. - он повернул ее к себе лицом и стал развязывать пояс ее халата, - По-моему, в этом нет ничего странного. - Черт, это же ты! - возмутилась Рилл, - Что с тобой творится? Это на тебя так кофе действует? - Не знаю. Возможно. - Что? Что ты несешь? - Я все еще люблю тебя, родная... - Майкл!.. - внезапно рот ей залепил поцелуй. В каком-то животном порыве она тут же яростно впилась губами в его губы, забыв обо всем, что хотела сказать. В ней кипела энергия, то ли злости, то ли дикого возбуждения. - Снимай с меня рубашку, - Майкл сказал это мягко, но звучало почти как приказ. Рилл стала послушно стягивать незастегнутую рубашку с его плеч, не переставая жадно целовать его. В кромешной тьме она почти не видела его лица. Она лишь чувствовала его нежные прохладные губы и обжигающее дыхание. В следующую секунду ее халат полетел на пол и безвозвратно исчез в густой темноте. Она нащупала руками его широкий ремень. - Идем в спальню, - сказала она, и, так и не услышав ответа, добавила, - Черт, я не собираюсь трахаться прямо на полу этой чертовой кухни с кучей углов, о которые можно проломить голову! - Хорошо, - услышала она сквозь его частое дыхание, - идем. Когда Рилл свалилась на кровать, ей показалось, что она упала в пропасть. Она еще крепче вцепилась руками в плечи Майкла, будто боясь потерять его в темноте, после чего снова принялась энергично расстегивать его широкий тяжелый ремень. Ее рука коснулась его промежности. Он вздрогнул и шумно вздохнул. Рилл вдруг почти испугалась. Никогда не видела его такого. Но ему, кажется, нравилось. Он нагнулся над ней и, покрывая ее лицо, шею и плечи сотнями поцелуев, прошептал: - Я хочу тебя. Рилл открыла глаза. - Скажи это еще раз. - Я хочу тебя. - Еще... - Я хочу тебя. - Еще... Пожалуйста, говори... умоляю... - Обожаю тебя. - Родной мой... - Ты прекрасна. - Ты тоже. Ты самый лучший. Ты мой. - И ты. - Да... Когда Рилл проснулась, было далеко за полдень. Солнце яростно било в окно. - Ни хрена себе, - выдохнула она. - И тебе доброе утро, родная, - сонно пробурчал Майкл. - Охренеть, - повторила Рилл, - мне ведь это не приснилось? - Не думаю. - Ну ты... да ты, оказывается, тот еще ублюдок! Майкл притворно-недовольно хмыкнул. - Рилл! - Я серьезно! Свиду такой тихоня, а сегодня так меня отделал, что я теперь, наверное, и кофе пить спокойно не смогу! - Кстати, кофе сейчас был бы очень кстати. - Ну уж нет! Сам иди делай! Ты ж меня сегодня чуть не убил! Он улыбнулся и поцеловал ее в лоб. - Люблю тебя, родная. Рилл вдруг как-то обмякла. - И я тебя, сладкий, - она придвинулась к нему и крепко обняла. - Майкл... - Что? - Как же я люблю тебя, засранец! Не могу, как люблю! Сиди уже, сама кофе сделаю. И не вздумай за мной ходить! Хватит с меня на сегодня. Слышишь? Хорош лыбиться, ублюдок! - Да, родная, красноречия тебе не занимать! - Да заткнись ты уже! Грубовато. Но он ведь знает, как она его любит. Прекрасно знает.