Запах пепла

Запах пепла. Пепел. Пепел есть повсюду. Он летает везде маленькими частицами гари, отпрыгивая от ближайшего источника огня, словно маленький солнечный зайчик, которого пускают красивым зеркальцем дети. Он проникает куда угодно, забираясь в самые укромные уголки мира. Его прибивают к земле дожди, а потом поднимают в небо ветра. И все вроде бы прекрасно: люди, животные - все живое сосуществует с ним в мире и гармонии, но... Как быть, если ты стоишь на пепелище? Ведь пепел должен откуда-то браться. Ведь порой ему недостаточно простого костра. Ведь пепел, значит смерть. Так как же быть? И, если пепел, значит смерть, то, что же значит кровь? И как быть, если твои руки по локоть, нет, если ты по горло в крови? Как быть, если ты убиваешь, но убивать не хочешь? Ведёшь себя, словно маленький ребенок, пытаясь угодить взрослому, пытаясь понравиться. А ведь так и происходит. Как быть ребенку, который отчаянно хотел понравиться своему отцу, который хотел быть ему нужным, хотел оправдать ожидания, сделать, хоть что-то в благодарность тому, кто его вырастил? Как быть, если отец говорит убивать? Как быть? Как? Никак. Никак потому что никто не знает ответа на этот вопрос. Никак потому что никто его не даст. Не знает... Не даст... Вот и Он не знает. Вот и Он не даст. - Нам пора дальше, Ябоку. Это Хииро - шинки злого бога несчастий и бедствий - Ябоку. Как всегда тиха - и не поймёшь когда подошла и сколько уже наблюдает, анализируя тебя и каждую черту твоего лица, высматривая малейшее изменение эмоций. Как всегда осторожна - она всегда настороже, готовая принять удар и от врага и от друга. А так же... Как всегда безэмоциональна - ей все равно: убить ребенка, что склонился над трупом матери или убить старика, который даже не собирается бежать - знает, что ноги его не унесут - слишком слабы. Однако с ним она, хоть и немного, но другая, более настоящая. Она не изучает его, она на него даже не смотрит - незачем. Эти двое знают друг друга слишком хорошо, чтобы искать то новое, чего нет. Поэтому она просто стоит, молча наблюдая за тем, как кровавый закат этого дня тихо, не прерывая гробовой тишины этого места, уходит на покой, чтобы не тревожить души погибших, чтобы дать всему отдохнуть. Однако не только она одна наблюдает за этим, казалось бы, прекрасным явлением, нет, на поле недавней битвы, неравной битвы, стоит и тот, к кому она недавно обратилась, привлекая внимание привычно молчаливого хозяина. Да, именно хозяина, ведь друзьями "на работе" они себя не называют - может слишком дорого обойтись. Эти двое - бог бедствий и разрушений, несчастий - Ябоку и его относительно верная шинки - Хииро стоят сейчас на месте недавней битвы. Эти двое стоят на пепелище... Когда-то, буквально день назад это была маленькая, но мирная и процветающая деревенька, была... Она была таковой ровно до того момента, пока один сумасшедший богатей - заказчик, которому показалось, что мужчина привозивший ему в поместье рис, посмотрел на его жену не так, не взглядом рабочего на свою хозяйку. Ему показалось, а деревни нет... В ней не осталось ничего...ничего, что могло бы жить. Все уничтожено. Один человек дал денег другому и сотни жизней оборвались. Справедливо? Нет. Вот и Ябоку так кажется, но... Кто он такой, чтобы рассуждать о том, что правильно, а что нет? Он - бог, а богам позволено все, они всегда правы - так ему всегда говорил отец, но... Не он ли отправил двух детей убивать? Ведь это чистая правда, они лишь дети! Да, дети-боги. Ведь священное оружие тоже в каком-то смысле является богом, оно забирает жизни. А как гласят предания многих религий, забирать жизни в праве только боги. Но...стоит ли? Стоит ли целая деревня пары мешочков золота и серебра? Стоит ли? - Да, пошли. Тихо, но четко - так всегда отвечает черноволосый демон, синяя смерть - так прозвали того, кто забирает сотни, тысячи жизней, не отдавая ничего взамен. И напарница слышит его. Да, им нужно идти, их ждёт ещё много вот таких же заказов, заказов богатеев, которые просто так желают уничтожать жизнь чужими руками и заказов обычных людей, которые, поддаваясь порокам, просят забрать жизнь неугодного им человека. Двое идут посреди пепелища, двое идут по крови. Да, именно так, именно по крови, ведь целой, чистой земли в этих местах не осталось - она вся окроплена кровью. - Чем это так пахнет? Что это за запах? - запрашивает тоненький, милый голос, в котором с трудом проглядывается интерес. Проглядывается, но он настолько слабый, настолько безжизненный, что его будто и нет. - Запах крови? - маленькая ручка чуть приподнимает подол белого кимоно, которое уже давно, и без бордовых узоров на нем, стало красного цвета - ткань пропиталась алой жидкостью ещё час назад. Но... В этот раз она ошиблась. Она всегда права, всегда все знает, но... Сейчас она ошиблась. Она ошиблась потому что это не кровь, это не ее запах, она пахнет по-другому. - Нет. - слышит катана слева, со стороны своего хозяина. - Это пепел. А ведь и вправду, это пепел. Всего лишь пепел...но в этом месте он стал смертью. Пепел. Смерть. Эти слова так непохожи, но так одинаковы. Для некоторых людей они никак не связаны и существуют по-отдельности друг от друга, но для других... Другие воспринимают их, как единое целое. И произнося одно, они имеют ввиду сразу два. Пепел. Запах пепла. Этот запах самый мерзкий из всех. Он самый гадкий для тех, кто правда понимает его, для тех, кто понимает его значение... Кто был на пепелище. Этот запах не вывести. Этот запах не убрать. Он забирается под одежду, вплетается в пряди волос, проникает в самую душу... оставаясь там на веки. Вот почему никто из живых или мертвых не желает долго оставаться там, где есть он - они бояться смерти. - Хм? - с ненастоящим, наигранным интересом смотрит на голубоглазого шинки. - А мне казалось кровь. И как ты их различаешь? - и говорит это так непринужденно и легко. Будто не она сейчас идёт по трупам, не потрудясь их даже обходить, хотя это и бессмысленно - они везде. Она, Хииро, говорит так всегда, словно обсуждает погоду, хоть к ней она и проявляет даже больший интерес. Но... Бог бедствий, бог несчастий, ее бог ничего не ответил. Да и зачем, если все итак понятно? Для него кровь - остаточная возможность на жизнь - тот, кто ранен ещё может выжить, но...пепел... Пепел - смерть. Такая же ясная и нескрываемая, как и его горящие глаза, которые всегда видны за мили - глаза демона. Глаза демона, но не бога. Ябоку всегда так легко различает эти два запаха потому что убивает. Он убивает уже давно. Его руки уже давно утонули в крови, но... Если запах крови стал ему вторым собственным, то пепел...не хочет на него оседать. Пепел кружится вокруг, будто боясь приблизиться к голубоглазому божеству, будто зная, что его ждёт другая судьба. И так только с ним, лишь с Ябоку. - А отец сказал, что даст нам выходной. - вновь прозвучал девичий, отчасти детский голос, а за ним плеск. Но Убийца вновь ничего не ответил, молча шествуя по полю брани и смотря на то, как его подруга прыгает по лужам, явно вспоминая детство. Однако... Все не так весело. Потому что это не вода, а кровь, а они уже не дети, а монстры. И вот так, двое убийц, двое детей-монстров молча шествуют по одной огромной могиле, которой нет и края, ведь небо, такое же багряное - есть продолжение всего этого хаоса. Поэтому они просто идут. Одна - потерявшая всю душу, всю жизненную энергию и чувства, отдавшая всю себя сражениям. Второй - сын, который тихо ненавидит своего отца, который мечтает сбежать от этого всего, который будучи убийцей, не желает убивать. Они идут, а над ними пепел. Он все кружится и кружится, на девочку оседая толстым слоем, обозначая ее конец, как доброго существа, а бога остерегаясь, хорошо зная и чувствуя его нежелание быть здесь. Они идут. Мир идёт. А по миру несётся пепел, распространяясь повсюду, заглядывая в каждый уголок, в каждую подвластную злу душу. Проникая, подчиняя и становясь частью души, которую уже никогда не отделить. Потому что слился. Потому что он слился... Пепел. И распространяет он запах, запах смерти тех, кто поплатился ни за что или умер по вине. Этот запах самый едкий, самый долговечный, самый вечный... Запах пепла.