Пути Змея

      Это был очень поздний вечер пятницы. Я возвращалась домой с корпоратива в честь удачно обыгранного контракта, по разработке нового вентиляционного оборудования для космических станций… не суть. Возвращалась я изрядно навеселе, и меня совершенно не волновала пустынная улица.        Тогда я жила в Ирвайне — это довольно престижный район Лос-Анджелеса. Я снимала хорошенькую квартирку в двухэтажном доме по Фрайндж Три и ввиду этого, у меня совершенно притупилось чувство опасности. Тихий спальный район вдали от шумного центра, туристов и низов общества имел ряд своих преимуществ, главными из которых были комфорт и уют.        В таких тихих уголочках города, где нет насилия, пьяных дебошей, разборок между преступными группировками и даже ночных клубов, начинаешь верить в справедливость, в безопасность, доброту и сострадание. Ну, я, во всяком случае, верила.       Так вот. Я была навеселе, петляла по проезжей части мурлыкая песенку, которая без конца воспроизводилась на нашем маленьком празднике, а потом мы ее пели всем коллективом, и размахивала сумкой… пока она не улетела далеко в кусты. Вдоволь над этим посмеявшись, я пошла ее искать и так и запнулась на полпути среди кустарников.        Дальше по улице, практически возле моего дома, разверзлась тьма. В прямом смысле. Она разрослась в двухметровую воронку, а затем оттуда, пятясь, вышел мужчина, очень так оригинально одетый (со спины я точно видела длинный плащ и рога) и пафосным взмахом руки, заставил тьму всосаться обратно. Он немного постоял спиной ко мне, успокаивал дыхание, как я поняла по его глубоким рваным вдохам, а затем развернулся, и я тут же нырнула в кусты с головой. Уже тогда я поняла, что где-то я такое уже наблюдала, но вот сообразить, откуда именно мне знаком образ... в общем, на тот момент это было сложно.        Не знаю, заметил он меня или нет, мой опьяневший разум сосредоточился на розовом кусте справа, о чьи колючки я зацепилась колготками, а не на чьих-то рогах. На нем (кусте) уже набухали почки, и это почему-то было важно! Я потянула его веточку к себе поближе, и она начала играть всеми цветами радуги. А затем до меня донесся шум со стороны моего дома. Напоминал он треск бушующего водопада и исходил от потока радужного света, что столбом лился с неба на землю. Длилось это не больше десяти секунд, а затем исчезло, оставив после себя слишком оглушающую тишину. И не только тишину, но и сраженного мужчину, который вышел из тьмы минутой ранее.       Тогда мне было сложно понять, что произошло, но теперь я знаю точно. Луч радужного света принес с собой кару… и ему и нам.       Выскочив из своего колючего укрытия, я рванула к растянувшемуся на асфальте телу и, преисполненная состраданием и дозой алкоголя в крови, принялась его тормошить. Мужчина был без сознания, стащив с него шлем, я принялась с усердием хлопать по его щекам.  — Джессика? Детка, что здесь происходит? Что за шум?       От этих слов, я сначала вздрогнула, а затем повернулась в сторону входной двери. Мой сосед, добродушный седой старичок, с клюкой и в спальном колпаке стоял на крыльце и с нескрываемым интересом наблюдал за мной. Я сразу убрала руки от чужого лица и невинно улыбнулась, пристыжено отметив, что почти все мои соседи торчат в окнах.  — Вызовите скорую, — промямлила я, немного отстраняясь от мужчины.       Пока скорая ехала, я так и сидела возле пришельца все те три минуты, чувствуя ответственность за его жизнь и пытаясь вспомнить, откуда я его знаю. Жаль, что мой разум так поздно прояснился… Все-таки алкоголь здорово притупляет мышление или, скорее, делает его избирательным.       Скорая приехала быстро, но любопытные соседи уже подтянулись к месту странного происшествия и во всю судачили о случившимся, рассуждая: кто, да что? Меня тормошили. Спрашивали: что за дела? Как будто это я его так лихо огрела. Нет, оно-то конечно понятно, что если тебя будит страшный шум, и, выглянув через окно на улицу, ты пытаешься отыскать его источник, а видишь посреди дороги только меня, избивающую мужчину до бессознательного состояния, то естественно — я во всем и виновата. А когда они нанюхали, что я выпившая… Я даже оправдываться не стала.       Когда два врача склонились над пришельцем и не сумели ни привести в чувство, ни определить, что с ним не так, ко мне обратилась средних лет медсестра. Сказала, что у мужчины моего, скорее всего кома и его забирают в отделение клиники, а мне необходимо отправиться с ними и дать показания. Я не возражала. Мое веселое опьянение перешло в стадию усталого пофигизма, поэтому я безразлично кивнула и, вручив рогатый шлем старику-соседу, направилась к машине.  — Да, присмотри за ним, но будь осторожна, — сказал мне в след старик и, когда я обернулась, добавил:  — Это я сохраню у себя, — он чуть приподнял шлем и с лукавым прищуром кивнул мне, а затем поднялся со ступенек и поплелся в дом.       Я практически залезла в фургон, но остановилась, когда услышала недовольное бормотание двух фельдшеров натужно пытавшихся перетащить пришельца на носилки.  — Это ненормально. Он не может быть настолько тяжелым, — вымучено протянул один из них, когда задача была выполнена.  — Мало каши ел? — со смешком спросил подошедший к нему доктор, а затем остановился рядом и, присоседившись, взялся за правый край носилок. — Ух, ну нифига себе. Сколько он весит? — промычал доктор, когда они втроем подняли пациента и уложили на каталку. Когда они приблизились, я посторонилась, пропуская их вперед, а затем залезла в машину сама.       До отделения доехали быстро, но надоедливые фельдшеры успели испортить мне настроение глупыми вопросами и тупыми шутками. Считали, что подкалывать человека на счет веса, пока он их не слышит  — это очень остроумно.       В клинике я заполнила несколько бланков, в основном прочерками, так как ни имени пострадавшего, ни кто он такой и что произошло, я не знала. Но на последней строчке меня вдруг осенило, где я могла видеть этого мужчину. То есть, я догадывалась, но была не совсем уверена.       Все в Лос-Анджелесе знали о том, что произошло в Нью-Йорке в 2012-м, но не все знали по чьей конкретно вине. Я была в числе тех, кто знал. Тогда я уже год как работала в конструкторском бюро научно исследовательского предприятия по разработкам военно-космического оснащения. Потрепанный в ходе тех событий Хелликериэр вручили нам на реконструкцию. Они стерли из его базы не все данные. Того что осталось, было достаточно, чтоб весь наш отдел знал виновника тех событий в лицо. Вовне мы информацию не выпустили, стерли все что нашли, чтобы не привлечь к себе внимание Щ.И.Т.а. Это серьезная секретная правительственная организация и сотрудничаем мы с ней серьезно и секретно. Портить отношения не выгодно никому. Теперь я, нет, мы все можем дорого поплатиться за мое тогдашнее любопытство.       Чтобы проверить свои домыслы, я, воспользовавшись временным отсутствием девушки из персонала, осторожно прокралась длинным белым коридором в смотровой кабинет. Найти моего пришельца было несложно. Двое уже знакомых мне фельдшера как раз от него выходили, перебрасываясь остроумными фразочками. Медики. Что для них чужая жизнь? Просто работа. Я вовремя отступила за автомат с газировкой. Они не заметили меня, а жаль.       Ну, я чего-то такого и ожидала. Наверное состояние пациента в достаточной степени озадачило медиков, что те куда-то ушли, оставив его на высокой кушетке для осмотра.       Осторожно приблизившись, я нависла над мужчиной, рассматривая его. Воистину безмятежное состояние. А у меня мороз по коже прошелся. Это он. Мне вмиг стало не по себе и, вцепившись вспотевшими пальцами в край кушетки, я таращилась на него будто завороженная, не смея отвести взгляд. Точно он.  — Локи? — тихо позвала я и тут же отскочила едва ли не на другую сторону комнаты, когда он резко открыл глаза. А когда он шевельнулся, я, чертыхнувшись, вылетела в коридор, едва разминувшись с врачами в дверном проеме.       Я ожидала чего угодно: взрывов, криков, прибытия злобных инопланетян, но сумела расслышать только грубое высказывание от фельдшера в свой адрес, мол: она пьяная. Ну, пьяной я не была. Выпила — да. Но эй, имею право.       Шастать по приемному покою и подслушивать под дверью мне тоже не дали. Девушка из регистратуры налетела на меня с возмущениями относительно полупустых бланков, но отступилась, когда я отказалась их дополнять. Достаточно того, что я указала свои данные. Ой, дууура… Когда речь зашла об оплате вызова машины скорой помощи, я поняла, что пора отсюда ретироваться в срочном порядке. Спихнула все счета на пришельца и спешно ушла.        Надо бы шлем вернуть, а то, чего доброго, еще явится за ним.