Лунный свет и Валентин

Нефритовый тигр стоял на столе, покрытом фланелем. Только вот статуэтка была лишена головы. Хэ Лань Цзин Тин надел перчатку из мягкой ткани и, взяв нефритового тигра, взвесил его в руке. Он перекидывал его из руки в руку, а затем поставил на место. Взяв в руки лупу и настроив лампу так, чтобы свет падал именно на тигра, тщательно осмотрел его с верху донизу, изучив узоры и цвет. — Это подделка? — Пи Пи наклонилась и указала на два круглых отверстия на спине тигра. — Разве мастера эпохи Сражающихся царств могли просверлить такое круглое отверстие? Кажется, что здесь хорошенько постаралась обычная дрель. — Во времена Лянчжу* уже умели делать такие круглые отверстия. — Эпоха Лянчжу? Она была до или после периода Сражающихся царств? — Пять тысячелетий назад. — Эм…так это все-таки было до или после? — До эпохи Сражающихся царств, — мужчина глубоко вздохнул. За ними стояла два высоких и сильных охранника, которые смотрели вперед пустым взглядом. Хэ Лань Цзин Тин увеличил яркость лампы и с помощью линейки измерял длину узоров и интервалы между ними. Он долгое время молчал, поэтому Пи Пи решилась заговорить: — Свет здесь не очень хорош. Почему бы Вам не снять солнцезащитные очки? Если Вы переживаете за них, я могу их подержать. — Если это тебя так беспокоит, то просто относись ко мне как к слепому. — Вчера в музее Вы не носили очки. Пи Пи точно это помнила. Тогда Хэ Лань Цзин Тин надел очки, как только услышал ее шаги. Внезапно, до нее кое-что дошло. — Вы надеваете очки, когда я рядом? — Да. Кажется, этот вопрос очень важен для тебя, верно? Пи Пи замолчала. Спустя полчаса Пи Пи не могла не спросить: — Вы закончили? — Нет. — Сколько времени это займет? — Еще немного. — Я хочу есть. — Здесь недалеко есть ресторанчик. — У меня мало денег, — из-за того, что Пи Пи спешила сесть на автобус, ей пришлось ехать в супер-роскошном автобусе с кондиционером. Проезд был таким дорогим, что у нее остались деньги только на обратный билет. Хэ Лань Цзин Тин поднялся и вернул на место нефритового тигра. — Что ты хочешь съесть? — спросил он. — Эм…лапшу. — Если бы у тебя были деньги, чтобы ты хотела съесть? — Отварную рыбу в остром соусе. Он отвел ее в ресторан сычуаньской кухни. Они сели за столик и, когда Пи Пи открыла меню, то была шокирована. — Как сычуаньские блюда могут так дорого стоить? — Я угощаю, — Хэ Лань Цзин Тин посмотрел на нее. Пи Пи заказала два блюда: отварную рыбу в остром соусе и грибы с зеленью. — Отварной рыбы так много, что ее хватит на двоих. Хэ Лань Цзин Тин молчал, дожидаясь, когда уйдет официант: — Я не буду, просто ешь это все сама. Есть самой? Разве мы не заказали его любимые блюда? Пи Пи чувствовала себя немного неловко. — Вы не хотите, потому что не голодны? — Я не голоден. — Тогда…что Вы обычно едите на ужин? Вы сами готовите? — Я ем то, что тебе не понравится. Пи Пи засмеялась. — Я — всеядное животное, ем все. Скажите мне, что Вы любите? Хэ Лань Цзин Тин поднял на нее глаза и сказал: — Я ем цветы. — Цветы? — Пи Пи не расслышала. — Брокколи? Цветную капусту? Древесный гриб? Острый перец? ** Хэ Лань Цзин Тин покачал головой. Глаза Пи Пи остановились на вазе с двумя гвоздиками на столе. — Вы имеете в виду…цветы? — Хм. Она указала на вазу: — Эти? Гвоздику? — Сафлор. — Это гвоздика. — Я называю этот цветок сафлором. — Конечно…он же красный***. Пи Пи почувствовала, что их разговор может стать сенсацией. Поэтому она решила поддержать тему: — Окей, Вы едите цветы. Свежесрезанные? Как Вы их едите? Сушите и завариваете чай? Засахариваете как фрукты? Или заливаете кипятком? — Сырые. Пи Пи взяла гвоздику и протянула ему: — Покажите мне, хорошо? — Я не буду его есть, — ответил Хэ Лань Цзин Тин. — Это же цветок. Почему Вы не хотите его съесть? — В нем полно пестицидов. — Эм… Вы едите только экологически чистые продукты? — Угу. Пи Пи задумалась на секунду и снова спросила: — Сколько цветов Вы должны съедать за день? Вы считали количество? А вес? — Я никогда не считал. — Где Вы их покупаете? В цветочном магазине? — Я выращиваю их сам, у меня большой сад. — Что если…урожай не достаточно хорош? — Тогда я голодаю. Пи Пи посмотрела на его тело и вздохнула: — Вы плохо питаетесь…неудивительно, что Вы такой тощий. Принесли отварную рыбу и Пи Пи пришлось съесть ее самой. Хэ Лань Цзин Тин молча смотрел на нее. Она была настолько голодной, что слопала две пиалы риса и совсем не обращала большого внимания на их разговор. Когда она закончила, Хэ Лань Цзин Тин протянул ей миску шпинатного супа. — Выпей суп, ты ешь слишком быстро. Пи Пи вытерла рот и достала из кармана маленький кусочек нефрита и протянула ему: — Я купила этот нефрит. Посмотрите на него? Когда утром она вышла из метро она купила кусочек нефрита в ларьке. У него был приятный зеленый цвет, и стоил он 20 юаней. Хэ Лань Цзин Тин взглянул на него и, усмехнувшись, выкинул его. — Эй, это мой нефрит! Почему ты его выбросил? — Подделка. Пи Пи схватила мусорную корзину, собираясь тщательно обыскать ее. Но ее схватили за руку, останавливая. — Не ищи. Я подарю тебе кое-что, — сказал Хэ Лань Цзин Тин. — Я…зачем мне нужен твой подарок? — Это не дорогая вещь, всего лишь талисман. Он достал свой кошелек, в котором лежал маленький мешочек. Открыв его, он достал оттуда жемчужину красного цвета величиной с пулю. Он завязал черный ремешок на ее левом запястье. Пи Пи заметила, что руки, завязывающие браслет, были не только очень быстрыми, но и довольно необычными. Узелок был сложным и когда он, наконец, был завязан, то приобрел форму цветка. — Отлично, — сказал он, отрезая лишнюю часть ремешка. — Что это за шарик? Он не похож на нефрит, — Пи Пи потрогала бусину. Она была тяжелой, а ее поверхность идеально гладкой. — Да, это не нефрит. — Буддийские четки? — Почти. Внезапно он сел на стул рядом с ней и загадочно произнес: — Я научу тебя пользоваться им. Он взял ее за запястье и переместил бусинку на место, где прощупывался пульс. Жемчужина почти незаметно пришла в движение. — Смотри, она двигается! — прошептала Пи Пи. — Кажется, она немного подпрыгивает. — Ей нравится слушать твое сердцебиение. — О…кажется, она нагревается, — бусинка постепенно становилась горячее. — Не играй так слишком долго, а то твое сердце забьется еще быстрее.