Часть 1
2 июля 2018 г., 03:55
***
— Ты что здесь делаешь? Голос раздается неожиданно, и шатен поворачивается. Из своей комнаты вышел сонный Кит, и с толикой удивления и раздражения одновременно, рассматривал его. На том была красная пижама и такого же цвета тапочки в виде львов; на голове, как ни странно, довольный приличный вид. — Гуляю, — просто отвечает Лэнс. Его голос на удивление ровный и спокойный. — Разве ты не должен сейчас… Спать? — заискивающе спрашивает брюнет, не понимая. Лэнс не смотрит него и выводит невидимые узоры на полу правой ногой, но спустя минуту наконец отвечает: — Почему «должен»? Вроде, нет. Просто решил… — Лэнс запнулся. — Прогуляться. А ты, собственно, чего вышел? Кит странно посмотрел на него, но тут же его взгляд сменился на более пофигистичный. — Да вот, пить захотелось… И Кит действительно отмер, сделал шаг вперёд и направился на кухню, тут же позабыв о Лэнсе. Лэнс смотрел ему вслед и еле слышно хмыкнул. Постояв так и решив, что будет несколько странно всё ещё здесь находиться, когда Кит вернётся, он направился в свою комнату. Подъём будет через два с половиной часа.***
Это была первая бессонная ночь. Где-то... Месяца четыре назад. Парень вспоминает и думает: а что было бы, если бы он тогда сказал Киту правду? Лэнс ходит по тихим коридорам древнего замка и чувствует какой-то ветерок, которого, вроде как, не должно быть. Он устало вздыхает, останавливается и смотрит по сторонам. Наверное, ничего. После того случая его так обнаруживали только Коран и Пидж. Первый предложил какую-то микстурку или вместо нее отведать весьма подозрительную пищу, и Лэнс, конечно же, выбрал первое. На один раз помогло, и он как положено отоспал восемь часов, без каких-либо снов, и вроде как восстановившись. Но потом целый день был весьма неприятный побочный эффект в виде чесотки. Коран долго извинялся и весь тот день выглядел несколько виноватым и сочувствующим. После этого тема сна пока больше не поднималась. Никого. Пусто. Иногда Лэнсу кажется, что он знает этот замок лучше самой Аллуры и Корана. Он столько ночей не спал, ходя по нему, что давно сбился со счета, хотя и не начинал его. Странный поток ветра еще раз обдувает его, и очень хочется верить, что это работает вентиляция или прочие штуки замка; а не то, что так ощущается одиночество. Но почему-то кажется, что ничего из этого. Пидж тогда его просто погнала пинками обратно в комнату. Возможно, если бы он не был собой, это сработало. Возможно, если бы ему было десять лет, а не семнадцать, это сработало. Но он был собой. Он был теперешним Лэнсом, и поэтому всё равно несколько часов провалялся в постели, с каждой минутой всё больше разочаровываясь и чувствуя нарастающую колющую пустоту. Лэнс ходил по пустым неосвещенным коридорам и задавался вопросом, почему именно он; почему чувствуется самый настоящий ветер, ласкающий кожу, словно пытающийся успокоить, а в голове какие-то чужие мысли...***
— Ты точно в порядке? — Да, точно, — отвечает Лэнс, сжав губы в тонкую полоску. — Что-то я в этом не уверен. Может, сходим, потренируемся? — спокойно спрашивает Кит. Лэнс чуть ли не давится. Они с ребятами после очередной небольшой миссии отдыхали в зале. Хоть тут и были не все: Ханк, Пидж, Кит и он. Пидж что-то проверяла в компьютере, а Ханк рядом возился с чем-то, иногда присаживаясь отдохнуть на диван. Все шло хорошо, пока Лэнс не решил покинуть их. Потому что, видимо, Кит успел заметить его болезненный вид, и тут же поинтересовался его состоянием. Но тренировка? С Китом? Может... — А что такого? Проверим, улучшились ли твои навыки; может быть, чем помогу... Вот тут Лэнс не удержался. — А может быть, мне нужно будет тебе помогать, — шатен в недовольстве сдвинул брови. Однако, Кит, почему-то вместо того, чтобы раздражаться, приподнимает уголок губ. — Вот и посмотрим. Лэнс сглатывает. Вид у Кита решительно настроенный, но в тоже время какой-то встревоженный, изучающий. Вот это уже нехорошо... — Эй, дружище, чего завис? Иди, покажи Киту мастер-класс! — проходит мимо Ханк, одобрительно похлопав того по плечу. Он только что подписал себе смертный приговор. Кит потирает в предвкушении руки, кивает головой вперед и идет туда сам. Поколебавшись немного, со странной дрожью в теле, шатен все же следует за ним.***
Когда они приходят в тренировочный зал, дрожь становится слабже, но он все равно нервно облизывает губы. Кит молча проходит вперед и сразу задает третий уровень. Лэнс в ужасе чуть не пятится назад, но сдерживается. С потолка падает дроид и только коснувшись земли тут же бросается в бой. Кит блокирует удар его меча собственным мечом, а Лэнс все стоит в стороне. — Ну же, чего стоишь! — спустя время выкрикивает Кит. Лэнс автоматически делает шаг вперед, но чувствует, как слабы и как дрожат его ноги. Как же жалок, — успевает подумать. Дроид и Кит уже связались в жестокой схватке, как появляются еще противники и несутся на них. Лэнс преодолевает себя и тоже присоединяется к битве. В итоге они стоят спина к спине, иногда сменяя позиции друг друга и нападая на дроидов. Кит — своим мечом, Лэнс отстреливается бластером. Минус один, два. Кажется, им обоим это даже доставляет некое удовольствие. Вот только Лэнс чувствует, как весь обливается потом, как тяжело просто держаться на ногах и держать ставшее таким тяжелым оружие. Но он продолжает. Он старается. Вот только... его не спрашивали. Лэнс пропускает момент, когда появляется тот, черт бы его побрал, дроид, и чуть не всаживает меч ему в бок. Оружие лишь проходит по броне и заставляет откинуться назад, потеряв равновесие. Кит удивленно оборачивается на секунду, оторвавшись от боя, но тут же возвращается к нему обратно. Лэнс испускает рваный вдох и пытается сконцентрироваться, но все же позорно падает и проклинает все на свете. — Лэнс! — выкрикивает Кит, отрубив голову дроиду, когда остается еще один. Он управляется в итоге и с ним, после чего обращается к Лэнсу. — Ты ранен? — Нет... — голос Лэнса внезапно сиплый, и тот понимает, как устал. Все это время он даже четверть этой неземной усталости не чувствовал. — Ты в порядке? Лэнс не отвечает и Кит протягивает ему руку, помогая встать. Он недовольно посматривает на него, даже несколько осуждающе, но ничего не говорит. Ровно до того момента, пока они не покидают зал. Лицо Кита выглядит максимально неудовлетворенным. — Я заметил, что ты ничего не ешь за общим столом, — издалека начинает он. Лэнс невольно вздрагивает. — У тебя есть какая-то конкретная причина? Лэнс думает, что ответить, чтобы не вызвать подозрений. — Просто у меня... Мой режим питания отличается от вашего. Я ем в другое время, у себя в комнате. — Да? — недовольно вскидывает голову брюнет. — Но и на кухне я тебя за все это время не видел ни разу. Да и остальные тоже. Лэнс поджимает губы. — Я... — Ты не глупый, Лэнс. И знаешь, что еда — важная составляющая жизни человека. И необходимая для поддержания его жизни. Ты же бледный, как поганка! — сходу начинает ругать его Кит, явно злясь. Парню внезапно становится стыдно. — Кончай дурью маяться и ешь, как положено. Лэнс отводит взгляд в сторону и не отвечает. Ему нечего ответить. Кит учтиво ждет, но не дожидается. И не выдерживает. — Да что ты молчишь, в конце-то концов! Хоть бы ответил! Ты... Да ты хоть знаешь, кто ты?! Ты... — Знаю, Кит, — голос Лэнса звучит почему-то внезапно обреченно и приглушенно, что Кит тут же замолкает. — На мне, как и на вас всех, судьба вселенной. И я всегда должен быть в форме и быть готовым. Я знаю... Кит раскрывает рот и закрывает. Лэнс выглядит подавленным и не смотрит на него. Слова застряли в воздухе. — Тогда в чем проблема? — наконец спрашивает он. Лэнс снова не отвечает и не собирается отвечать. Как и продолжать этот разговор. Он молча разворачивается и уходит, что Кит в изумлении от такой наглости не успевает окликнуть его. Он побежит за ним, но дверь в комнату Лэнса закроется прямо перед его носом, и лишь долетит обрывок каких-то обещаний. Черт возьми.***
Когда-нибудь, он пожалеет, понимает Лэнс. Он глупый малый, совсем ещё подросток, мало что повидал в жизни. Он не обладает несколькими черными поясами по дзюдо и карате; он не знает, как приготовить из парочки странных инопланетных стручков хотя бы внешне похожий Земной обед. И уж точно не знает, как взламывать компьютеры и целые базы. И это не совсем сравнение с умениями ребят из его команды. Лэнс просто понимает, что это довольно распространенные умения в принципе, и с усталым вздохом плюхается на подушку. На потолке — бесконечное пастбище, оснащенное забором, через который прыгают космические овцы. Стоит потрогать стены — чувствуешь холодную, свежую прохладу. А навалишься чуть посильнее — тебя затянет туда безвозвратно, ты упадешь и пропадешь в безобразно красивом явлении природы. И не вернёшься. Но все равно не стоит задумываться и не стоит фантазировать. Всё всё равно не так. Твой друг и враг навека, твой дом и твоё минное поле — всегда рядом, вокруг, снаружи. Замок медленно бороздит просторы космоса, пролетая мимо огроменных созвездий, туманностей, галактик. В космосе много всего, думает Лэнс. Ему, дурочку, вряд ли когда-нибудь получиться узнать всё, и уж тем более понять концепт его существования. Он точно когда-нибудь пожалеет, — думает Лэнс. Когда-нибудь настанет его час…***
— Хей, дружище, чего как в воду опущенный в последнее время? Лэнс не сразу понимает, что это обращаются к нему. А когда понимает, становится очень неловко, ведь на него уставились и ждут ответа. — Э-э-э... Ничего, Ханк, — он прокашливается. — Просто немного взолнован... Этим всем. Мы же на войне, в космосе, летаем на робокошках, ха-ха, все дела... — Да его просто опять отшила Аллура, — вклинивается Пидж, сверкая очками с дивана. Лэнс хмурится, но не успевает ответить. — Что-то я не помню, чтобы он в последнее время часто флиртовал со мной, — Аллура сминает губы, и Лэнс переводит на неё взгляд, полный благодарности. — Хм, тогда что же его тревожит?***
Пусто, страшно, одиноко. Словно все кинули, словно все забыли. Так, что-то на фоне. Возможно, что он и раньше не был любим. Возможно, он просто накрутил себе. Но всё, что теперь видит Лэнс — бесконечная бешеная карусель, с которой невозможно слезть. Она крутится и крутится, дни проходят друг за другом, не давая отдохнуть. Его тошнит и кружится голова — это настолько бесконечно, что хочется ничего, просто ничего. Ни чтобы это перестало, ни чтобы что-то изменилось, ни чтобы эти мерзкие ощущения исчезли, ни чтобы наконец-то заснуть вечным сном. Не хочется и покоя. Лэнс срастается с каруселью, становится частью этого всего, и его не тошнит, не кружит, всё просто бесконечно идёт так, как есть. Чувствуется странное покалывание в пальцах, как перевёртывается сознание и все его внутренности друг с дружкой. И становится понятно, что самое страшное — бесконечное одно и тоже.***
Лэнса сжирает что-то; он мечется по кровати и чувствует, как оно прожигает плоть и кости, как мерзко проходит сквозь сознание и заставляет теряться в загадках, опрокидывать звёзды россыпью. Он бежит от этого, стирая ноги в кровь и игнорируя зияющую дыру вместо сердца; но не уверен, что спасется. Как там сказал Широ? Кажется… Лэнс теряется. Он не может вспомнить. А Широ ли это говорил? Может быть, Ханк? Может быть, Аллура? Неприятное чувство проходит под кожей, распространяется по нервным окончаниям, заставляя тихо зашипеть и почувствовать на глазах слезы. Лэнсу хочется думать, что это слезы обиды, слезы от какой-нибудь ерунды, а не от страшной боли и мерзких осознаний. Рядом пусто. Рядом ничего. Лэнсу кажется, что теперь так будет всегда. Он хочет проснуться. Он отчаянно хочет, чтобы это не было правдой; чтобы он не был таким жалким, слабым, глумливым и неудачником; чтобы не был такой размазней, которой стоит только пробежать по коридору и уже выдохнуться. Он угасает. Замыкается в себе, теряет надежду; не верит и думает, что он слабый.. Где-то там за стенками сопят товарищи. И где-то там рождаются и умирают планеты, целые галактики, целые миры. А Лэнс здесь. Один. Наедине со своими страхами. Грудь раздирает тупое чувство и осознание собственной беспомощности. Он пытается. Правда пытается. Но держаться на плаву одному так трудно, так нелегко. Лэнсу хочется бить стены, бить потолок кулаками, кричать и злиться. Но выходит лишь тихо сглатывать слезы, не желая никого будить. Почему? Почему он один? Почему именно он?***
Лэнс плачет. Слёзы скатываются по щекам, он давится ими, захлебывается, задыхается в дурацкой истерике. Ему самому не надоело? Остальным не надоело? Он остальным не надоел? Тошнотворные осознания скатываются на него один за другим, шатен медленно сгорает, утопает в чем-то неопределенного цвета. Если бы он делал так раньше, кровать давно бы прогнулась, пропиталась потом, помялась. Но он не двигается, не издает и звука и лишь слегка сотрясается в немом крике, снова и снова заходясь им. Слезы режут глотку. Кости больно упираются в матрас. Холодно. Никто не заходит в этот час, никто не заходит и завтра, никто не заходит к нему в принципе, не интересуется. Лэнс в очередной раз подходит к зеркалу и смотрит туда, в который раз не узнавая себя и чувствуя, как проклятая слеза снова скатывается по щеке. Жгучая и соленая. — Ты просто ледышка, Лэнс. С тобой точно все в порядке? — интересуется Широ, лучайно соприкоснувшись руками с шатеном, и весьма удивившись. — Ещё и бледный такой... Как ты себя чувствуешь? Лэнс уворачивается от ответа. В который раз. Он всё знает, и знает, чем закончится. Лэнс болен. Вот и всё.***
Наступает самая кошмарная стадия, и Лэнс понимает, что остальные, наконец-то заметили. И поняли. Что-то внутри падает, неприятно оседает, словно зарождается новая галактика, и словно и нет. Лэнс ненавидит себя. Теперь беспричинно, теперь слишком сильно, и ощущает, что это его единственная функционирующая эмоция. Всё шло к этому, как приливы моря к берегу. Как перевоплощение гусеницы в бабочку. Как естественный процесс. Лэнс давится этой реальностью, давится взглядами и бесполезной помощью друзей. Лэнс не хочет лечиться. Он не видит смысла лечиться. Он не знает, зачем здесь.***
В ушах весь день какой-то писк и периодическое закладывание. Лэнс привык к недомоганиям. Но сегодня важная миссия. И он, если честно, не хотел бы подводить ребят. Он много думал. И всегда понимал, что может легко умереть за считанные секунды, сдаться, завянуть, как цветок; погибнуть и не смочь помочь. Но он уже привязался к ним. Привязался к команде, и даже если он такой — у него всё равно долг перед ними, долг перед вселенной, долг, может быть, перед собой. Лэнс вертит головой из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя. Но он уже давно не чувствовал себя собой, и на этот раз тоже ничего не меняется. Не сметь сдаваться. Лэнс твердит себе это до последнего — до последнего тяжело шага, до последнего тяжелого выстрела, до последнего тяжелого вздоха. Лэнс хочет верить. В себя. И он должен верить. Даже если это сложно. Даже если в этом нет смысла. Он должен. Вокруг все кричат, слишком много врагов, слишком яркие цвета. Лэнс чувствует, как дрожат руки, но все равно поднимает оружие, прицеливается и стреляет. Неточное попадание, но попал. Опускает пушку. Проходит вперед, чудом незамеченный врагом. На негнущихся ногах, с внезапно накатившей мерзкой усталостью в теле, взбирается наверх и прячется за колонной. Он чувствует себя словно перегруженный компьютер. Хочется плакать от безысходности, хотя шатен и понимает, что выход, вообще-то, есть, — но как он и предвидел, слёзы закончились. Он больше не может. И больше не должен. Горло сжимает какая-то паника, глаза почему-то неимоверно болят, словно он не спал трое суток. Лэнс с трудом сглатывает вставший ком и действует, согласно плану. Как где-то рядом раздается взрыв. Словно прямо сзади, прямо за ним, закладывая уши. Шум усиливается и головная боль вместе с ним, Лэнс спрашивает в коммуникатор, что произошло, но в этот момент словно космический покров падает на землю, словно миллионы звёзд взрываются, словно накрывает волной. Лэнс не может перестать думать о космосе и воде. Лэнс не может подавить панику, колотящуюся о стенки ребер, не может сфокусировать взгляд на чем-то одном. Лэнс не может… Аллура истерит и впадает в рыдания на фоне, и Лэнс понимает, что миссия идёт под откос. Широ коротко объясняет положение, и слышно, как Кит злобно рычит. — Мы не можем уйти! Мы почти победили! — Кит… — Мы должны идти до конца! Забрать эту чёртову квинтэссенцию и перебить здесь всех нахер! — Кит, нам нужно уходить. Слова размазываются, звучат приглушённо, но Лэнс понимает, что это не коммуникатор неисправен. Внезапно раздается хаотичный звук лезвия и из-за угла появляется дроид, несущийся на Лэнса. Тот собирается духом, собирает всю волю в кулак; и вскакивает и бежит, потому что дроид был слишком близко. Лэнс бежит, но не знает куда. Лэнс бежит, и не знает где все. В голове непонятный шорох. Пидж попала под взрыв. Ханк не отвечает. Все в панике. Но боги в этот раз, видимо, решили сжалиться над ним, и из-за угла появляется Кит, хватает того за руку и тащит куда-то в своем направлении. Всё вокруг — минное поле, они на минном поле. Что, если это изначально была ловушка? Что, если их тут изначально поджидали, и никакой квинтэссенции здесь нет? — Кит, мы должны выбираться отсюда… — у Лэнса хватает сил вяло произнести, чтобы сделать хоть что-то, внести хоть какую-то ясность. Красный паладин рычит. — Мы должны забрать Ханка и Пидж! Лэнс соглашается и не думает спорить. Он послушно бежит за Китом, периодически отстреливая попадающихся галра, ощущая пустоту в голове. — Лэнс, стой зде… Внезапный удар куда-то в бок выбивает дух, и Лэнс, как последняя размазня, отлетает куда-то в сторону. Кит заводится за секунду и начинает мочить того дроида, что ударил Лэнса. Последний ему благодарен. Ему самому тоже не очень понравилось это. Спустя время до него доносится: — Ты в порядке? Лэнс кивает головой, и Кит понимает, что это совсем не так. Он берет того за руку и ведёт куда-то ещё, дальше, попутно переговариваясь по связи с Широ. Лэнс пытается оклематься. — Стой здесь и сторожи, чтобы не прошли галра. Хорошо? — они наконец-то дошли до какого-то помещения и стояли прямо на входе. Это был огромный зал, но почему-то обваленный: потолок, стены, колонны… Как до Лэнса дошло, что здесь произошел взрыв. — Ты… — Да, я отправлюсь искать Пидж. Жди меня до последнего, — голос Кита немного дрожит, но звучит уверенно. Лэнс кивает и тот покидает его. В животе неприятное ощущение, словно… Дурное предчувствие. Оно обволакивает его, обволакивает весь разум. Шатен лишь надеется, что Кит поскорее вернётся, и вернётся живым, с живой Пидж. Происходящее несколько абсурдно, Лэнс отмечает это в который раз, и чувствует себя словно не здесь. Это так позорно, особенно учитывая, что он паладин. Паладин Вольтрона. Защитник. Сзади из коридора снова набегают галра, и Лэнс отбивается от них. Стреляет, уворачивается от выстрелов и ударов, отходит назад, всё дальше и дальше. Собственные движения кажутся медленными, словно в дурацкой замедленной съёмке. Всё тело напряжено. Каждой клеткой, всем естеством. Но Лэнс борется, даже с чувством тянущей больной пустоты в желудке, даже с горящими ногами, вот-вот норовящими отвалиться. Всё это неправда, думает Лэнс. Они хорошо закончат эту миссию, найдут и спасут Пидж, Ханка. Выберутся с остальными живыми, и может, если и не заберут то, за чем сюда пришли, то хотя бы будут в целости и сохранности, вместе и рядом. А галра всё почему-то идут. Ощущение, что их становится только больше. Лэнс перевоплощает оружие в палаш и со всей своей силой пытается, надавливает вперёд, отражает и наносит удары. Они стали семьёй. Кит со своим редким, но прекрасным смехом; Широ со своим отцовским взглядом и дипломатичностью; Аллура со своей собранностью и готовностью. Коран со своей смекалкой и харизмой; Ханк со своей добротой и поддержкой; Пидж со своими остроумием и преданностью — все они стали такими родными. И они вместе. Всегда. Проходят через огонь, лёд, ураганы и прочие трудности. И не сдаются. Нет-нет-нет, не может быть. Лэнс получает удар по ногам. Не отпускающее чувство тревоги снова дало о себе знать. Кольнуло, завопило, закричало. Лэнс валится назад. Утыкается в кучу обвалочного мусора, и с ужасом понимает, что вполне может стать им. Как тут в него попадает прожигающий луч, и Лэнс вскрикивает, со свистом выдыхая воздух. Невероятная боль скручивает тело. Тут же дает знать о себе мигрень, тошнота, и Лэнса мутузит. В него стреляют ещё раз. И ещё. И ещё. Откуда столько галра? Этого не может быть. Перед глазами начинают быстро сменять друг друга воспоминания. Вот фото его семьи, стоит мама, обнимающая его; вот привычная картина их семейного завтрака. Стоит картинка Кита, быстрого, словно молния, беспощадного и преданного своим друзьям. Стоит картинка его с Ханком, смеющихся над какой-то шуткой. Стоит картинка Пидж, занятой в ноутбуке и иногда отвлекающейся, чтобы показать ему язык… Лэнс не верит. Это всё просто так не пропадёт, в смысле- Перед глазами мутнеет, когда его с силой пинают в живот, появляется и исчезает что-то чёрное, и Лэнс с ужасом пытается оценить ситуацию. Я прошу тебя, не уходи сейчас, Это мой последний день, мой последний час. Но входа не видно. Совсем. Его закрыли своим видом куча врагов, всё надвигающихся на него, и парня бросает в жар и холод, леденящий ужас, горячий пот. Он кашляет кровью и понимает. Стальным ножом вспороли душу, и режут, и режут меня. На куски разобрали, сожрали, смеясь и шутя. Ему не выжить. В последние минуты он пытается прислушаться к родным голосам в коммуникаторе, и понимает, что Пидж нашлась, что Кит идёт, мчится и спрашивает, в порядке ли Лэнс. На губах последнего усталая улыбка. Где-то там рождаются звёзды. Гаснут вулканы. Кипит жизнь. Спорят родители с сыновьями. Разливаются моря. Стрекочут кузнечики или какие-то инопланетные насекомые. В коммуникаторе его зовут, но он не отвечает. Паладин лишь отхаркивает кровь и чувствует, как грудь особенно сильно простреливает адской болью. В глазах мутнеет. Он делает свой последний вдох; жалеет о всём, что у него когда-либо было. Его зовут. — Лэнс! Лэнс, ответь! — Что с Лэнсом?! Почему не отвечает?!Я всегда буду защищать.
