Поцелуй или жизнь

Звук шагов звонким эхом разносился по тёмному подвальному коридору. Пахло бетоном, сырой штукатуркой, мылом и хлебом. Намного лучше, чем в настоящей тюремной камере, но всё же недостаточно уютно, чтобы чувствовать себя в безопасности. — Прости меня, прости, — скулил Разумовский, прилипнув к двери. Олег закусил губу, тяжело вздохнул и пошёл наверх. Было мерзко осознавать, что он собственными руками закрыл Сергея вместе с его демонами в очередной клетке, но что он мог сделать? Он понятия не имел, что творится в его голове на этот раз, но точно знал, что Сергей может быть опасен как для других, так и для себя, так что какое-то время он проведет там, под постоянным надзором единственного человека, которому Олег доверяет. Под его собственным. Наблюдать за Разумовским всегда было своего рода пыткой для Волкова. Он видел, как его друг детства постепенно исчезает, а на его место приходит кто-то совершенно другой. Со временем они, кажется, стали видеться только по утрам, когда Сергей просыпался от кошмаров и испуганно озирался по сторонам, словно ища помощи, но как только его взгляд натыкался на Олега, контроль забирал кто-то ещё. Теперь всё стало ещё хуже. Несколько дней подряд Олег отрывался от мониторов только когда Разумовский засыпал, чтобы тоже немного вздремнуть. Чаще всего он отключался прямо в кресле, каждые полчаса автоматически просыпаясь, чтобы проверить всё ли в порядке. Два раза в день он спускался вниз, чтобы отнести еду, но обычно прошлая порция оставалась почти нетронутой. Каждый раз Сергей его встречал тихими мольбами о прощении. Он не поднимал взгляд, беспокойно спал, почти не ел и не пил, часто плакал, забившись в угол, так же часто просто сидел посреди камеры, обхватив голову и плавно раскачиваясь из стороны в сторону. Он не пытался выбраться и ничего не просил, но даже в тусклом свете ламп выглядел болезненно и жалко. Он был разбит, практически уничтожен. Волков стал размышлять каким образом можно выпустить Сергея "на волю". Нужно было дать ему поспать на кровати, порисовать что-нибудь, развеяться, отвлечься, ведь в четырёх стенах ему явно хуже. Но чем это может обернуться? Может, он зарежет его ночью, приняв за Грома? Или того хуже вскроется сам, не выдержав давления какой-нибудь глючной твари. Олег боялся выпускать то, что могло скрываться внутри. Он уже обжегся на доверии Разумовскому. Сергей ведь собственноручно его убил. Простить – значит потерять всякое уважение к себе, признать, что он всего лишь вещь, игрушка в его руках, простить – значит дать убить себя снова. Несмотря на это, ему всё же хотелось вернуться назад, туда, где Чумного ещё не существовало. Часы на стене мерно тикали, напоминая, что время всё ещё существует в этой темной пустоте кабинета. Олег устало гипнотизировал монитор, откинувшись на спинку кресла со стаканом виски и взгромоздив на стол ноги. На экране, в углу комнаты, почти не попадая в поле зрения камер, сидел Разумовский, причина его постоянной мигрени. Он покачивался взад-вперед и что-то шептал. Но вдруг Волков замер, не до конца осознавая происходящее, затем как мог приблизил изображение и прилип к компьютеру, чуть не ткнувшись в него носом. Всё у него внутри перевернулось в одно мгновение. Он сорвался и побежал вниз. К черту жалкие остатки гордости, к черту злость, к черту обиды, кровь больно стучала в висках. Под ногами мелькали ступеньки, свет подвальных ламп резал глаза. Пусть Сергей сожрет его сердце, Олег сам для него его приготовит. Только бы успеть. Он ворвался в комнату, чуть не выбив дверь с ноги. — Олег? — Сергей впервые поднял на него взгляд. На его исхудавшем лице четко виднелись скулы, глаза опухли и раскраснелись от слез, а губы были искусаны до крови. Волков упал рядом, прижал к себе хрупкое тело и отобрал то, что лежало в руке. Сергей мелко затрясся, окровавленными руками хватаясь за чужую одежду. Очередные мольбы о прощении вперемешку с плачем и всхлипами наполнили комнату, а Олег крепко держал в руках Разумовского. Сейчас это точно был он, без сомнений. Сергей был в ванной так долго, что Волков начал всерьез беспокоиться, но к тому времени, как он сосчитал все трещины на потолке и решил что-то предпринять, дверь открылась. Разумовский был сильно истощен, чужая одежда на нём смотрелась ещё более мешковато, чем могла бы, а на руках красовались свежие отметины, но их Олег рассматривать не стал. Достаточно того, что они не были серьёзными. Сергей же отметил про себя, что Волков выглядит непривычно плохо, подстать ему самому. Весь помятый, с глубокими синяками под глазами и каким-то уставшим затравленным взглядом. — Ты что, носишь только черное? — Голос Сергея был слабее и тише обычного. — В основном. Есть будешь? — Олег говорил ещё тише, но не специально. Разумовский отрицательно мотнул головой. Было заметно, что ему некомфортно. — А выпивать? — На это он согласился, и Олег повел его наверх, на крышу, возможно, всё ещё чувствуя вину и желая дать побольше пространства. — Где мы? — Из-за новолуния вокруг была кромешная тьма, а небо тускло светилось звёздами. Где-то недалеко шумно билась о берег вода, пахло солью, мокрыми камнями и травами. — В безопасности. — Волков всучил ему стакан и плеснул в него что-то терпкое, а затем сел на пол, прямо у двери, и привалился к стене. Сергей приземлился рядом. Было мало что видно, но он немного расслабился. Если Олег считает это место безопасным, значит, так оно и есть. В стакане оказался некачественный виски, и он почти поперхнулся, но жаловаться не стал. — Зачем ты это сделал? — Олег был явно недоволен, но в его голосе чувствовалось беспокойство. — Ну… — Он отхлебнул из стакана и поморщился. — Хотел сделать себе больно. Ничего больше. — Повисло молчание, и Сергей продолжил. — У меня ведь ничего не осталось, и в этом виноват я сам. Общество поставило на мне крест руками Игоря Грома. Во всех смыслах. Кутх съел Птицу, а один я ни на что не способен. — Чего? — Олег отставил бутылку, и она тихо звякнула о каменный пол. — В смысле съел? — Взял его и сожрал. Там... Много чего случилось. В последнее время Птица был очень силен, я почти ничего не контролировал. Даже в тот день. И вот, его нет, а я... Всё ещё ничего не могу. Он был прав, я жалок. И мне ещё противнее от того, что я жалею себя. — Он выпил всё, что ему налили и отвращено зашипел. Стало холодно. Горячая ладонь Олега обхватила его руку, держащую стакан, и он наполнился. — И зачем тебе нужны были таблетки, если так всё закончилось? — Хороший вопрос. — Снова повисло молчание. — Это твой дом? — Нет. — Голос Волкова оказался ближе, чем ожидал Сергей и по спине побежали мурашки, он попытался успокоить их виски. Олег был теплым, вкусно пах дешевым мылом и сидел совсем рядом. Вспомнилось время, когда у них не было ничего, кроме них самих. Ни дома, ни денег, ни каких-то реальных проблем. Да, их детство было не из легких, но в нём были светлые моменты. И они вроде тоже когда-то вдвоем сидели на заброшке, улыбались, говорили и пили ворованное мерзкое пиво. Ну, Олег пил, а Сергей лишь делал вид, больно уж оно было противное. Было лето, повсюду летал тополиный пух, стрекотали кузнечики и всё было таким ослепительно ярким. — Спасибо, что вытащил меня, — он привалился к его боку и позволил себя приобнять. Стало тепло и даже уютно. Его бы это испугало, будь от трезв, но, к своей собственной радости, он уже не был. На голодный желудок виски довольно быстро добрался до его сознания. Может быть, что-то у Сергея все же осталось. — Всегда пожалуйста, — хмыкнул Олег и забрал стакан из ослабших рук. Волков не считал себя спасителем и, по своему мнению, точно не заслуживал благодарности за очередное заточение, но сейчас это значения не имело. Вскоре их обоих стало клонить в сон, они спустились в кабинет, где сам Олег провел почти две недели. Он не решался выпустить Сергея, но всё же постарался создать ему более-менее хорошие условия, так что над этой комнатой он постарался, притащил кровать, комод и кресло, в котором обычно и спал. Стол с кучей мониторов уже был тут. Он даже подклеил скотчем обои и повесил шторы. Сергей заполз под одеяло и начал устраиваться поудобнее. Волков придвинул кресло, плюхнулся в него и поставил на колени ноутбук, привычно протянув левую руку Разумовскому. В замке они обычно так и спали, предварительно закрыв дверь на замок. Олег обещал охранять его, даже от кошмаров, а на случай, если ему нужно будет уйти, Сергей держал нож под подушкой, но сегодня давать ему оружие никто не планировал, как и куда-то уходить. — У тебя не болит спина спать в кресле? Может, ляжешь на кровать? Олег посмотрел на Сергея, так и не взявшего его за руку, зато лежащего у самой стены и заманчиво похлопывающего по пустой половине кровати ладошкой. Волков от такого детского приглашения сначала неслабо удивился, а потом все же решил, что это шутка. Но какие могут быть шутки с таким измученным лицом? — Если ты хочешь. — Давай, ложись! Он послушно растянулся рядом, накрывшись пледом. На самом деле ему было всё равно где спать, хоть кровать была явно удобнее всех остальных вариантов. Для Олега сама возможность нормально поспать, да ещё и выспаться – редкая роскошь, не предусмотренная профессией. Монитор ноутбука погас, и комната погрузилась в абсолютную тьму. — Олеж, — тихо позвал Сергей где-то ужасно близко, так что он почувствовал запах виски. — Ммм, — он открыл глаза, но ничего не увидел. — Скажи, ты что, любишь меня? — С чего ты взял? — Сложил два плюс два, но если бы это было не так, разве ты бы сделал… Всё это? — Давай спать. Разумовский был намного умнее Олега, спорить с ним было бесполезно и глупо, ведь он всегда был прав. И в этот раз тоже. Ещё подростком Волков начал замечать какие-то чувства к Сергею. Сначала он решил, что они дружеские, потом, что братские, но со временем они становились всё сильнее и глубже. Работе и жизни они не мешали, так что Олег просто игнорировал их, хотя полностью осознавал. Да, он сделал бы для него всё что угодно, даже пожертвовал своей жизнью, но Сергей пожертвовал ею сам. И даже после этого Волков не смог отказаться от него. Бросился спасать, забыв про всё остальное. Эту часть себя, безумную, рискованную и влюбленную, он давно принял. Олег провалился в беспокойный сон. Он несколько раз просыпался, оглядывался и прислушивался, пытаясь понять, почему мониторы выключены, но потом, вспомнив, снова откидывался на подушку и засыпал. В очередной раз открыв глаза, он даже не смог понять сколько прошло времени, зато было ясно, что разбудил его Сергей. Он бормотал что-то и вертел головой. Раньше такое уже случалось. — Серый, Серый! – позвал его Олег и мягко потряс за плечо. Тот очнулся и попытался отбиться, словно на него кто-то нападал, но получалось так слабо, что Волков просто поймал его руки. — Это я, успокойся. — Олег? — Сергей замер, его всё ещё трясло. — Ты же... Я же убил тебя... — Нет. — Прости. — Он завел старую песню, заплакав и уткнувшись Олегу в грудь. — Ну всё. — Тот устало вздохнул, прижав к себе плачущего друга и успокаивающе поглаживая его по спине. Они пролежали так несколько минут. Горячие слезы обжигали его грудь и руки, длинные волосы щекотали нос. Волкову было так тошно, что он сам бы заплакал, но он уже давно не мог. — Мне так жаль, Олежа, — наконец смог выдавить из себя Разумовский, снова овладев своим голосом. — Всё хорошо. Хочешь водички? — Водички? Это наш локальный мем, что ли? — Сергей бы рассмеялся, если бы мог перестать плакать. — Да. — Он сел на кровати, пытаясь вытереть слезы. Олег пошарил под кроватью и передал ему бутылку, Сергей присосался к ней, словно не пил несколько лет, затем отдал пустую и упал обратно на подушку. — Успокоился? — Олег снова лёг рядом. — Да. — Повисла тишина, нарушаемая тихими редким шмыганьем и тиканьем часов. — Что мне сделать, чтобы ты простил меня? — Я уже. — Что? Я же убил тебя. Ты свою жизнь совсем не ценишь? — В его голосе прозвучали типичные для него нотки, и Олег даже немного обрадовался. — Тот, кто убил меня, уже мёртв, сам же сказал. Так что всё в порядке. — Ну же, дай мне шанс что-то исправить. Пожалуйста. — Сергей повернулся на бок и придвинулся ближе. — Ну, — протянул Волков, вглядываясь в пустоту. — Нет. — Он прикрыл лицо рукой, хотя Сергей всё равно бы ничего не увидел. — Эй, ты ведь что-то придумал. — Нет, я просто ещё пьян. — Пожалуйста. — Он вцепился в его предплечье. — Позволь мне хоть что-нибудь для тебя сделать. — Повисло очередное долгое молчание. — Поцелуй меня. Впервые за долгое время Сергею действительно стало страшно. Олег был с ним с самого детства. Он сказал, что будет защищать его, и делал это, взял на себя всю грязную работу, терпел его больные выходки. Он вытаскивал его из таких мест, из которых не возвращаются. Он – единственное, что осталось у Сергея и, наверное, самое ценное, что у него когда-либо было. И он только что практически обменял свою жизнь на поцелуй. Сергей только сейчас понял, как сильно Олег в него влюблён. Они оба безумцы. Он обхватил в темноте лицо Волкова ладонями, чуть помедлил, всматриваясь в темноту, и неумело, даже как-то по-детски, коснулся тонких сухих губ своими. — Вот. — Сергей оторвался от него и убрал руки. Сердце бешено колотилось, казалось, он только что протрезвел на всю оставшуюся жизнь. — Я буду спать. — Он отвернулся и зарылся в одеяло. В голове не было ни одной оформленной мысли. Волков застыл. Сердце гулко стучало в груди. Он должен быть рад, любой нормальный человек был бы рад, но его сжирало беспокойство. Действительно ли всё нормально? Что почувствовал Сергей? Ему стало противно? Или он просто переволновался? Может, это всё виски? Если с этим будут проблемы, Олег точно скинет всё на виски. Волнение. Страх. Беспокойство. Было странно снова начать что-то чувствовать. Так было всегда, когда Сергей оказывался рядом. Боец не должен давать волю эмоциям, им должны руководить холодный расчет и желание выжить. Волков отключал в себе всё и выполнял задание. Он годами четко исполнял приказы, убивал людей, меняя жизни на деньги. Но каждый раз, когда он находился рядом с Серым, его защита начинала рушиться. Это уже происходило раньше, произойдёт и сейчас. Неотвратимость этого события должна была его пугать, но он ещё не вспомнил, как бояться. Вскоре дыхание Разумовского выровнялось, и Волков почти успокоился, решив оставить все на утро, но не успел он снова заснуть, как Сергей дернулся, перевернулся на спину, прошёлся ладонью по пустой части кровати, разделяющей их, и снова отвернулся. Может, хотел взять его за руку? Олег решил, что его приняли за спящего, так что, воспользовавшись этим, он перевернулся на бок и закинул руку предположительно в район груди Разумовского. Тот вздрогнул и замер, прислушиваясь к тихому ровному дыханию, затем аккуратно приподнял руку Волкова и придвинулся ближе, прижимаясь спиной к чужой груди. Олег поддался мгновению, вытащил руку из-под подушки и на несколько секунд крепко сжал Сергея в объятиях. Следующие несколько дней, как и эта ночь, прошли тихо, не сговариваясь, поцелуй решили замолчать. Олег не спускал с Сергея глаз, пытался откормить его своей стряпнёй и никуда одного не пускал. Сам Разумовский читал книги, найденные под кроватью, пробовал рисовать, но лишь портил бумагу и бесился, пытался есть, иногда даже через силу, но истощённый организм словно хотел оставаться истощённым. Они пили виски, бутылками которого были забиты все кухонные шкафы, вспоминали прошлое, иногда удивляясь своей собственной глупости и спали, обнявшись, как в ту ночь. Их трехэтажный дом с потрескавшейся желтой штукатуркой, стоял в пятистах метрах от моря. Берег был десятиметровым обрывом без спусков, но они каждый вечер ходили смотреть на черные камни, исчезающие в белой пене, на красные от закатного света волны, сидели на высохшей желтой траве у самого края обрыва и пили треклятый виски. Это стало какой-то традицией. Им обоим было паршиво, но уже не так сильно, как раньше. Очередное утреннее похмелье нашло Сергея на маленькой кухне, когда он с трясущимися внутренними органами сидел на табурете и наблюдал за готовящим Олегом. Солнце голубым светом заглянуло в окно, разбудив надоедливых птиц, и они теперь мерзко орали на улице, резью отдаваясь в болящей рыжей голове. Его уже пару раз прополоскало от палёного алкоголя, запасы которого неумолимо уменьшались, но самочувствие это только усугубило. Олег же, похоже, к такому пойлу был устойчив. Он довольно бодро перемешивал что-то в сковороде, одновременно следя за двумя кастрюлями. Он всегда готовил лучше Сергея, хотя последний не умел готовить вовсе, постоянно надеясь на других или доставку. К сожалению, доставки тут не было, как и свежей еды, и нормальной качественной выпивки. Холодильник был полон консервов и замороженных продуктов, шкафы забиты одинаковыми бутылками. Грубо говоря, выбор был даже не из двух стульев, но Волков и из этого готовил божественные блюда. Он, казалось, вообще всё мог сделать лучше. В последнее время даже одно его присутствие радовало Сергея, и последний сидел, гипнотизируя чужую спину и чиркая в блокноте ручкой. Олег был хорошо сложён, а его бледная кожа делала его ещё более похожим на античные статуи. Правда, сам он искусства оценить не мог, хотя раньше, в студенчестве, послушно ходил с Сергеем по музеям. Он, наверное, и в зеркало смотрится, не осознавая, что видит. Лицо ведь у него довольно симпатичное, но недоброжелательное. Зато улыбка всегда искренняя. — Мне нужно уехать за продуктами, — Олег прервал поток Разумовских мыслей. — Это займет почти весь день. Мне запирать тебя в подвале? — Можно не надо? — Не будет так, что я приеду, а тут твой труп? Или вовсе нет ни тебя, ни дома? — Нет. — Обещаешь? — Обещаю. Я буду хорошим мальчиком. — Он попытался улыбнуться, но получилось неестественно. — Надеюсь на это. Сразу после завтрака Волков выкатил из-под навеса за домом мотоцикл и уехал, оставив Сергея в одиночестве, но выбора у них особого не было. Олегу нужно было встретиться с людьми и убедиться, что всё тихо. Заодно купить какой-нибудь нормальной выпивки и еды, чтобы выходить этот рыжий скелет, ещё лекарств и одежду. Ну, может, одежду потом. Пусть пока ходит в его рубашках. Воспользовавшись моментом, Сергей решил исследовать дом получше. Он уже мельком видел второй и третий этаж, так что начал с подвала. На минус первом свет включался при движении, и Сергей даже испугался, не ожидая в доме семидесятых годов постройки таких технологий. На этаже обнаружился ещё один совмещенный санузел, две комнаты с пыльными кроватями и полупустая кладовка, но ничего полезного в ней не нашлось, лишь старый хлам. На минус втором было куда интереснее. Первая комната оказалась местом, где раньше делали и фасовали наркоту. Лабораторные столы и раковина были завалены химическим оборудованием. В одном углу висела мощная вытяжка, в другом стоял диван и кофейный столик, на котором, видимо, фасовали товар по пакетам. Из полезного обнаружился пустой блокнот в клетку и пара ручек. Постаравшись на всякий случай не оставлять отпечатков, Сергей закрыл дверь. Одна из оставшихся комнат оказалась пыточной. В свете свисающей с потолка лампы оказался стул, веревка, железный торшер и стол, заваленный нехитрыми инструментами. Не желая знать, что там внутри за запах и что за пятна на полу, Сергей отправился к последней комнате. Это была его камера. Темная, холодная, сырая комната. Его матрас, подушка и шерстяное одеяло были покрыты капельками крови и солёными разводами. Когда он сидел здесь, ему казалось, что Олег просто потешается над ним. Наблюдает за его страданиями и ждет смерти. Наверняка, Сергей на его месте поступил бы именно так, но сейчас он был уверен, Волков просто не знал, что с ним делать. Разумовскому всё ещё трудно было поверить, что он позволил ему выйти. Если бы Птица выжил, их бы точно нужно было держать здесь. Он захлопнул дверь и пошёл наверх. Третий этаж был всего вполовину дома, оставшаяся часть была плоской крышей, огороженной кованым проржавевшим забором. Сергей вышел на неё, распугав отдыхающих птиц, и глубоко вдохнул солёный воздух. Ещё синее море шумно билось о скалы, а яркое солнце слепило глаза. На полу стояла пустая бутылка и стакан, уже припорошённые пылью и песком. Ещё с той ночи. Он растолкал свои прошлые находки по карманам и поднял эти. Нужно их убрать отсюда. Сергей был готов поспорить, что Олегу здесь нравится. Да и самому ему, наверное, тоже. Да, это не роскошный замок, а от ремонта мало что осталось. Все стены в трещинах и разводах, иногда даже в плесени, но тут так спокойно. Безопасно. Ему хотелось, чтобы Волков поскорее вернулся, привез вина, они бы пошли на их место, на утёс. Хотелось снова говорить ни о чем и обо всем, смотреть на море, привалившись к теплому боку, пить с горла и ни о чем не думать. Но как долго они будут растягивать это время? Сколько они смогут оставаться здесь? По дороге на кухню Сергей всё же решил осмотреть второй этаж. В двух больших комнатах из интересного обнаружились: ещё одна бутылка виски, антикварная масляная лампа и большой паук. Последняя дверь вела в маленькую спальню, явно принадлежавшую ребёнку. Пара старых игрушек, детская кровать, какие-то рисунки с лошадками, домиками и семьёй. Ему снова стало грустно и обидно за то, что он провел своё светлое время в детдоме. Он не жалел об этом, просто где-то в душе сидела обида на родителей, на обстоятельства, на всё вокруг. Эта детская иррациональная злость и простой вопрос без ответа «почему я?», который постепенно превратился в коллективный «почему мы?». Сергей ведь для того и построил приют, чтобы такие же дети, какими когда-то были он и Волков, не встречали проблем с образованием, социализацией и ресурсами. В этом ведь и был смысл, разве нет? Сделать так, чтобы всё стало лучше? Не только жизни детей, но и взрослых. Привести в порядок эту прогнившую систему, убрать зажравшихся чиновников. Смысл был ведь в том, чтобы всё изменить. Своими собственными руками всё исправить, прямо здесь и сейчас. Он медленно закрыл дверь. За ней оказалось большое старое зеркало. Волков вернулся под вечер, закатил мотоцикл под навес и зашёл в дом. Было тихо, и это было странно. Он позвал Сергея, но ответа не последовало. Решив, что тот просто его не услышал, он оставил рюкзак на кухне и проверил комнаты на первом этаже. Никого не было, на экранах тоже. Он вбежал на второй этаж и почти сразу наткнулся на окровавленные осколки. Прежде чем начать паниковать, он выглянул в окно и к своему облегчению обнаружил Сергея, сидящего на их месте. — Ты разбил зеркало. — Олег подошёл к нему со спины и сел рядом. — Извини. — Покажи. — Сергей послушно показал ему порезанные руки с запёкшейся кровью. Раны не были серьёзными, так что они решили оставить их так, пока не вернутся в дом. — За что ты его так? – Он сунул ему открытую винную бутылку и бокал. — Мне показалось, что я увидел там не себя. — Он отпил прямо из горла. — Но мне лишь показалось. — А куртка тебе моя зачем? — Ему самому она была великовата, а всё ещё не вернувшийся в форму Сергей в ней практически исчез. Он пожал плечами. Не признаваться же ему, что, чувствуя запах Олега, ему становится спокойнее. Море сжирало желтое солнце и все вокруг светилось кроваво-оранжевым. Они сидели, наблюдая за его смертью, слушали уже надоевшие крики чаек и разговаривали ни о чем. Как обычно вспоминали прошлое, хорошее и плохое, детство, юность, преподов из универа и сессии. Под обрывом шипели волны, порой заглушая их неестественные смешки, они давно не улыбались по-настоящему, а начинать снова было непривычно. Ветер играл с рыжими волосами. Олег смотрел то ли пьяно, то ли влюблённо. Он уже и забыл, что Сергей умеет не злобно смеяться, а тот не помнил, когда в последний раз Волков говорил с ним без плохо скрываемого беспокойства. — Ха-ха, знаешь, что было бы просто нелепо? — Сергей отставил пустую бутылку и поднялся, не переставая истерично хихикать. Олег залпом допил все, что у него осталось. — Что? — Ну, знаешь, — он не унимался, с трудом выдавливая из себя слова. Его сильно шатало, или это уже у Олега все плыло в глазах, а потом, буквально за секунду, все снова перевернулось с ног на голову. Сергей оступился, поскользнулся на скользкой траве и сорвался вниз, мгновенно исчезнув. Удар сердца, Волков рывком поднимается. Еще один, пытается поймать падающего Сергея за руку, но тот ускользает. Третий, он летит следом. Последнее, что он видит перед ударом о воду, синие глаза Разумовского и его грустная, теплая улыбка. Вода была намного холоднее, чем Олег ожидал. Легкие болезненно сжались, воздуха не хватало, но он отчаянно вцепился в черную рубашку и потащил наверх, рывком вытащил кашляющее тело Сергея на уступ, и тот помог ему выбраться. Они откинулись на камни и попытались отдышаться, сплёвывая воду. Соль разъедала глаза и щипала нос, руки дрожали то ли от алкоголя, то ли от выброса адреналина. — Какого хрена, — наконец выдавил из себя Олег. — Ну, это было действительно нелепо, — рассмеялся Сергей, а потом продолжил, уже серьезно. — На секунду я испугался, что у меня снова вырастут крылья, и я полечу. Олег навис над ним, заглядывая в глаза, почти испугавшись, что тот, другой, вернулся, но его не было. Спустя мгновение Сергей обхватил его шею и впился в губы неумелым поцелуем. Олег притянул его к себе и тот выгнулся ему навстречу, горячо прижимаясь. — Я думал тебе такое не интересно, — прошептал Олег ему в губы. — Я тоже. — Он обхватил его бедра ногами. — Но мне так захотелось поцеловать тебя. — Он снова впился в него поцелуем. Волков резко отстранился, не справившись с дыханием и прильнул к бьющейся жилке. Сергей тёрся своим пахом о его, надрывно хватая воздух и цепляясь за мокрую холодную футболку. Кровь, перемешанная с алкоголем шумно стучала в ушах, перекликаясь с биением волн. Олег расстегнул молнию на чужих штанах и приспустил свои. Разумовский снова выгнулся, потершись о Олега. Они обхватили друг друга руками, совмещая движения с солёным глубоким поцелуем. Перевозбуждённые, пьяные, они почти одновременно испачкали черную мокрую рубашку. Уже через час Разумовский стоял под прохладным душем, пытался смыть соль и, видимо, свои новые воспоминания. Он поддался моменту и последовал своему иррациональному желанию, но это так… Дико для него. Он даже толком ни с кем не целовался, а тут вдруг с места в карьер. В море, конечно, а не в карьер, но всё же. Но, черт, это было так горячо. То, что делал Олег было так… Он не смог подобрать слов и прижался лбом к холодному кафелю, дотронулся до своих губ и до шеи, попытался как можно точнее вспомнить свои ощущения. Он всё ещё был чертовски пьян. В этом доме они оба вообще не трезвеют. Сергей включил воду похолоднее, попытался привести свои мысли и тело в порядок. Интересно, а это они замолчать смогут? А хочется ли Сергею это замалчивать? Он подставил лицо под прохладную воду. Не хотелось снова делать Олегу больно, он и так достаточно настрадался. Наверняка, все это происходит от алкоголя и одиночества. Сергей все потерял и теперь отчаянно хочет привязать к себе Волкова, чтобы тот больше никогда не пропадал. Но что, черт возьми, ему нужно делать сейчас? Что будет потом? Откуда взять ответы на все эти вопросы? Почему... Почему Волков просто принимает все как есть? Он до крови закусил губу в тщетной попытке придать разуму ясность. Может, поступить так же, как Олег? На кухне Олег, такой же мокрый и в свежей одежде, уже подогрел ужин. В черных джинсах и обтягивающей футболке он выглядел вполне прилично, но принт с мемом из прошлого десятилетия испортил всё впечатление. — О, вышел наконец. Давай, распаковывай подарки и садись есть. — Он кивнул на рюкзак. — Боже, ты что, закупался в секонд-хенде? — Сергей развернул фиолетовую футболку с ещё одним древним мемом. — Ты издеваешься? — Я думал, тебе нравится фиолетовый. — Да, но… Эти очки же дедовские! У кого ты их отобрал? — Снова начал придираться. Рад, что тебе лучше. — Он потрепал раздосадованного Сергея по мокрым волосам. Тот почти смутился. — Это всё, на что мне хватило денег. Потом купишь что-нибудь получше. Сергей ненавидел эту фразу. "Всё, на что хватило денег". Он помнил времена, когда его денег хватало лишь на томатный суп из мака. Вот почему в доме нет ничего ценного. Ни оружия, ни денег, ни украшений, даже остатков наркоты. Олег выменял это на продукты, одежду, да и за молчание, наверное, кому-то хорошо приплатил. Сергей оставил вещи, подошёл к Волкову и прижался к нему, обняв за талию. — Ну, ну, — вдруг, неожиданно даже для себя, заулыбался Олег. Он вновь не смог сдержать себя, зарылся носом в рыжие мокрые волосы и прикрыл глаза. — Когда я верну свои деньги, я накуплю нам кучу классной одежды. И хорошей еды тоже. И вина. — Он прижался сильнее, стало отчетливо слышно знакомое сердцебиение. — Хорошо. Но это ещё не все подарки. — Олег взял его за руку и вложил в ладонь маленькую чёрную сим-карту. Я принёс нам интернет. — Разумовский уставился на карту, не веря своим глазам. — Канал плохо защищён, трафик ограничен, но это всё, что я смог достать. Ничего не взламывай, хорошо? — Спасибо! — Сергей обнял его крепче, сжимая карту в руке. Хотелось как-то отблагодарить Волкова за всё, и Сергей точно сделает это. Он вернёт и деньги, и замок, и их птицу. Олег больше не будет пить этот паленый виски, спать в неудобном кресле, носить тупые футболки и переживать по пустякам. — Может, я тебя подстригу? — Зачем? — Чтобы ты не был похож на Чумного. — Мысль, конечно, хорошая, но буду ли я похож на человека после твоей работы? — Я посмотрю на Ютубе как правильно. — Олег многозначительно взглянул на Сергея и тот вдруг тихо и мягко рассмеялся. — Хорошо, — всё же согласился Разумовский. — Я не против. После обработки порезанных стеклом рук и ужина, Олег вооружился ножницами и долго прыгал вокруг выпивающего Разумовского, иногда матерился и отбирал у него бутылку, чтобы отпить, и планшет, чтобы свериться с видео, но потом возвращал, и по чуть-чуть отрезал волосы, боясь испортить. Сергей отметил про себя, что ему нравится, когда Волков вокруг него суетится, заботится, готовит вкусности и, ну, прыгает за ним с обрыва. Мысли снова вернулись к этому событию. Нужно признать, обниматься и целоваться очень приятно, особенно с Олегом. Сергей попытался представить на его месте кого-то другого и ему не особо-то и понравилось. Он всегда ценил оказанное ему внимание, а Олег ему уделял почти сто процентов своего времени. Возможно, из-за того, что он стал своего рода надсмотрщиком или нянькой, но и раньше он был очень внимательным. Сергей не знал, что он точно чувствует к Волкову. Может, понимание приходит со временем? Интересно, как долго Олег осознавал, что любит его? И как это вообще должно ощущаться? В книгах так много разных описаний чувства, от которого Сергей всю свою жизнь пытался отгородиться, но сейчас он не мог вспомнить ни одного подходящего. — Готово, — возвестил Волков, в очередной раз вырывая Разумовского из его мыслей, и устало отложил инструмент. — Мне даже страшно. — Его повели в ванну, там зеркало всё ещё целым. — Ты знаешь… — Он пристально смотрел на своё отражение и крутил головой. — Я думал будет намного хуже. — Сергей удовлетворённо сложил руки на груди. — А это даже неплохо. — Спасибо Ютубу. — Спасибо тебе. — Разумовский развернулся и приобнял его. — Правда нравится? — Олег дотронулся до его лица, зарываясь в ещё влажные волосы пальцами. — Да. — Он машинально прижался к чужой руке, не отрывая взгляда от черных глаз. Он подался вперед и осторожно коснулся губами его щеки. За все это время Олег стал каким-то уютным и родным. Они и раньше были близки, но все эти прикосновения и разговоры казались такими естественными. Рядом с ним Сергей чувствовал себя в безопасности. Было спокойно и хорошо. Было как дома. В следующие дни объятия и такие невинные поцелуи стали чем-то обычным. Сергею нравилось обнимать Олега со спины, когда тот стоит у плиты, целовать его в щеку и наблюдать как он сдается и улыбается ему, нравилось получать поцелуи в ответ, он даже стал требовательно подставляться под них. Ему нравилось быть в сильных объятиях, когда они спят. Он почти не видел кошмаров, а если они ему и снились, Волков сразу его будил. Сергей подумывал нарисовать картину с Олегом. Или даже две. Одну на фоне закатного моря, с желтыми искрами в черных глазах и этой ужасной улыбкой, от которой сжимается сердце, а одну со спины или лучше вполоборота, с Марго на плече. Вычертить каждый позвонок на сильной спине, словно Волков сделан из камня, такой же надежный, жесткий, холодный, но в зеркале будет отражаться его взгляд. Добрый, теплый и… Нежный. Он вздрогнул, подобрав это слово. Может быть, на двух картинах Сергей не остановится. Скорее всего не остановится. Олег же боролся со своими инстинктами. Все его чувства вдруг обострились и хором кричали, что что-то не так. Если сейчас все тихо и спокойно, то скоро что-то произойдёт. У них с Серым не может быть иначе. Судьба словно всегда издевается над ними. Очередное затишье перед бурей. Несколько дней он мучился и изводил себя, но ничего не происходило. Всё даже было хорошо. Сергею становилось лучше, он рисовал, улыбался, перестал быть похожим на мумию, они стали очень близки. Олег и не думал, что это когда-нибудь произойдёт и был невероятно этому рад. Но все это время он словно что-то упускал. Что-то важное. Нужно было что-то сделать. Нужно было поговорить с Разумовским. — Слушай, — Олег набрался смелости и обратился к Сергею, монотонно раскачивающемуся на стуле. — Я подумал, может, нам остаться здесь? Ну, осесть в каком-нибудь тихом месте вроде этого. Где никому до нас нет дела. Сергей замер, затем медленно перевел взгляд на Олега. Он выглядел настолько уверенным, что Волков почти испугался. — Я хочу вернуться и создать нового Чумного Доктора. — Нет, — сразу же отрезал он. — Ты не понимаешь, почитай новости, они вздохнули спокойно. Думают, я мертв! — Он протянул Олегу планшет, но тот на него даже не взглянул. — Это слишком опасно. — Олег взял его за руку. — Я не хочу снова вытаскивать тебя из дерьма. — Я понимаю, — Сергей сжался и отвернулся, но руку не убрал. Переубедить его всегда было непосильной задачей, Олег знал об этом, но сдаваться не собирался. — Тогда, давай я стану Чумным? Старая схема, ты придумываешь план, а я… — Нет, — все так же твердо отвечал он. — Тобой я рисковать больше не буду. Даже не думай! — То есть ты хочешь рисковать всем сразу? Если тебя поймают, считай, я тоже у них, они не дадут мне снова украсть тебя! — Меня не поймают! — Он повысил тон. — Ты не прав. Этот план уже один раз провалился. — Я хоть раз был не прав? — Олег серьезно взглянул в синие глаза и в них вдруг что-то поменялось, но прежде чем понять что именно, он вышел, прикрыв за собой дверь. Злость вперемешку с болью билась в простреленной груди. Сергей никогда не признает, что совершил ошибку. Да и совершал ли он её? Был ли у него выбор? Это уже ничего не изменит. Переубеждать его бесполезно и будет так, как ему хочется. Всегда было так. Раньше Олег принимал всё как есть. Для другого человека Сергей мог показаться маньяком-богачом с манией величия, может быть, так оно и было, но Олег никогда не отвернулся бы от него. И в этот раз не собирался. Но почему же было так больно? Ведь он уже подписал себе смертный приговор, выпустив птицу из клетки, так пусть же он свершится. Пусть он наконец заберет его жизнь, прервав эти мучения, зачем издеваться? Было страшно. Казалось, если они покинут это место, всё станет как прежде. В плохом смысле. Сергея поглотит безумие, а Олег превратится в фигуру на шахматной доске. И вся близость, что была у них, обернётся морской пеной. Нужно было возвращаться. Он попытался подавить эмоции, спрятать остатки подальше. Волков уже продал свою жизнь, и если это всё, что он за неё получил, то пусть так и будет. Он навсегда запомнит этот дом. — Ты ведь не передумаешь, да? — Олег сел рядом, Сергей, до этого гипнотизирующий столешницу, поднял на него измученный взгляд. — Нет, но дай мне шанс. Я что-нибудь придумаю. Сказать по правде, у меня уже есть пара идей, но, — он затих, собираясь с силами. — Если тут наши пути расходятся, то спасибо, и прости. Я... Я правда о многом жалею. Но не о том, что случилось тут. — Эй, — Олег придвинулся ближе и взял его за руки. — Я никуда не уйду. Я обещал защищать тебя, и я всегда буду на твоей стороне. — Он оставил на сжатых губах поцелуй и прижался своим лбом к его, заглядывая в глаза. — Что бы ты ни решил, я останусь с тобой, солнце. — Да, — Сергей смутился такой откровенной нежности и отвел взгляд. — Правда? — Он бы не признался, что готов был заплакать, так что выбрался из ловушки Олега и крепко обнял его, уткнувшись в плечо. — Правда. — Волков нежно обнял его в ответ, усадив на колени, словно маленького ребенка. — Я буду с тобой до конца. Вечером вдруг раздался звонок. Олег долго гипнотизировал экран старой Нокии, а затем просто сбросил. Сергей приобнял его со спины, ласково пройдясь пальцами по напрягшимся мышцам. — Нас нашли. Уходим завтра утром. — Он поймал его руки и обернулся. — Почему не сейчас? — Самолет только утром. Часы мерно тикали на стене, отсчитывая их последние часы в этом доме. Вещей было немного, так что они успешно сложили их в один рюкзак. Олег достал из-под полы пистолет с двумя обоймами, а Сергею вручил кухонный нож, который тут же был привычно уложен под подушку. В подвале и на втором этаже оставили пластиковые канистры с бензином. Здание должно было быть уничтожено по многим причинам, но ни одну из них Олег не назвал, а расспрашивать его Сергей не захотел, уже догадываясь что это будут за истории по его чересчур хмурому виду. — Эй. — Он вернул Волкова в реальный мир, и потянулся за поцелуем. Тот послушно подался вперед и неожиданно для себя получил более уверенный ответ, чем обычно. Сергей взял его руки и плавно переместил со своей шеи на задницу, а затем, когда Олегу стало не хватать воздуха, и он отстранился, запрыгнул на него, ловко обхватив ногами талию, заставляя почти что держать себя на руках. — Ого, — только и смог произнести Олег. — И где ты этому научился? — На Ютубе, — весело и хитро заявил Сергей, облизнувшись. — Нравится? — О, да. — Продолжим? — Он отпил из последней бутылки, не забыв недвусмысленно потереться своим пахом о чужой. — Как пожелаешь. — Волков шагнул к кровати и осторожно опустил на нее Сергея. Пустая бутылка отправилась на пол. Олег поцеловал веснушчатую щеку, припал к уже знакомым губам, с них перешел на шею, ключицы. Сергей подставлялся под него, руками забравшись под футболку. Никогда раньше он не был таким худым, каким был сейчас, и от этого он казался ещё более хрупким. Волков должен быть максимально нежным. Он стал расстёгивать рубашку, целуя каждый сантиметр открывающейся кожи, ему выгибались навстречу, желая получить ещё, и Олег ласкал желанное тело, вкладывая в каждое движение всю любовь, что накопилась внутри. Он стянул с него джинсы вместе с бельем и, помедлив секунду, снова поцеловал приоткрытые губы, не справившись с нахлынувшими эмоциями. Хотелось сделать так, чтобы Серый забыл всю боль и унижение, чтобы жил только им. Сам Разумовский мечтал навечно остаться в этих руках, забыться в поцелуях. Волков прошелся пальцами по тонкой коже, ласково обвел шрам, кончиком языка спустился до пупка, поцеловал уже возбужденный член, облизнул головку и взял его почти до конца. Сергей застонал, закусив губу, схватился за черные волосы и толкнулся навстречу. Олег послушно принял его глубже и спустя время, проигнорировав сдавленное предупреждение, проглотил все, слизывая остатки последними движениями. Разумовский притянул его к себе, впиваясь в губы глубоким долгим поцелуем. Отдышавшись, Сергей стянул с Олега футболку, тут же подминая его под себя. Оказавшись сверху, провел кончиками пальцев по жестким мышцам, откровенно пожирая его взглядом, затем коснулся губами шрамов, оставил поцелуй на щеке, провел рукой по животу, пальцами забираясь под резинку трусов. Волков рвано выдохнул, откинувшись на подушку. Сердце бешено стучало в груди, голова кружилась то ли от виски, то ли от нереальности происходящего. Сергей вызволил из тесных штанов твердый член, облизнул его, хорошенько смазав слюной и навис над Олегом, плотно прижимаясь к нему низом живота. Соприкасаясь друг с другом, они начали медленно, пока неуверенно, двигаться. — Если ты убьешь меня сейчас, я умру счастливым, — пошутил Олег, когда наконец пришёл в себя. — Только попробуй! — Сергей привалился к его боку, закинул на него ногу и больно укусил за щеку. — Кстати, я хочу что-нибудь для тебя сделать, когда верну деньги. Могу купить тебе что-нибудь. Что ты хочешь? — Мне ничего не надо, — улыбнулся он. — Может быть, оружие? Новый мотоцикл? О, что-нибудь для кухни? — Нет. — Олег рассмеялся и поцеловал рыжую макушку. — Ну давай, я хочу сделать тебе подарок. — Поцелуй меня. — Сергей посмотрел на него как-то грустно, затем оперся на его грудь локтями и нежно коснулся губ поцелуем. — Я буду делать это столько раз, сколько ты захочешь. — Правда? — Правда, — Он поцеловал его еще раз, словно почувствовав неуверенность, и Волков снова растянулся в улыбке. — Так, что еще? — Разумовский вернул себе весёлый тон. — Ничего. — Мне из тебя что, клещами всё вытаскивать? Хочешь, — он продолжил, уже тише, — попробуем вернуть тебе голос? — Не выйдет. — Олег прижал его к себе. — Может, я всё ещё пьян, раз говорю тебе это. — Он зарылся носом в рыжие волосы и его голос дрогнул. — Я обещал защищать тебя, но если что-то случится, я хочу быть рядом. Я хочу, чтобы мы умерли вместе. — Я тоже. — Вдруг тихо и серьёзно ответил Сергей. — Я многое потерял, включая тебя, и себя. В Сибири я практически совершил суицид, отдав свое тело и душу Кутху. Но я выжил. И, знаешь, Гром простил меня. И ты меня простил. Разве не это называется вторым шансом? И я использую его. Но ещё раз твою смерть я не переживу. Я уверен. Олег прижался к его виску губами и ему показалось, что он вот-вот заплачет. Он словно впервые был действительно счастлив, но ничего светлого в этом не было. Он чувствовал себя избитой собакой, которую наконец погладили. — Я знаю, ты хочешь остаться тут. — Разумовский прижался к нему сильнее. — Должен признать, мне тоже здесь нравится. Думаю, я куплю нам дом. С большой кухней, чтобы ты мог комфортно готовить. И с кабинетом, чтобы рисовать. — Очередной дворец? — Нет, нет, чуть поменьше. Скромный дом... Особняк? Звучит хорошо. Где бы ты хотел? У моря? В горах? Может, в лесу у реки. — Без разницы. Сергей почти не спал, как бы он не прижимался к Олегу, успокоиться не получалось. Ещё одно новолуние лишило их света до самого утра, и вместо того, чтобы проснуться от первых лучей солнца или хотя бы криков птиц, он подскочил от резкого глухого звука и машинально запустил руку под подушку, но ножа там не оказалось. Тем временем Олег осторожно опустил труп какого-то наемника на пол и, оставив его портить паркет кровью, передал окровавленный нож Разумовскому, а сам приготовил пистолет. Сергей вскочил и закинул рюкзак на спину, а пока он суетился, Волков медленно открыл дверь и выглянул в коридор. Никого не было, на кухне, похоже, тоже. Он подумал, что нужно бы оставить Серого тут и проверить запасной вход, но только он хотел повернутся, как его в грудь двинули прикладом. Легкие пробило резкой болью, в глазах потемнело, и он потерял равновесие, привалившись к косяку. — Volkov, nu privet, — хохотнул крупный мужик с винтовкой наперевес. Он почти наставил ее на Олега. Тот попытался оттолкнуть Сергея в сторону, но его под рукой не оказалось. Разумовский, извернувшись, загнал нападавшему нож между ребер по самую рукоятку. Раздался выстрел, и с потолка отвалился пласт штукатурки. Сергей повалил мужика на пол и еще раз воткнул в него лезвие, уже в горло. Послышались шаги за дверью. Олег пристрелил шестёрок прямо на пороге. — Олежа, — Сергей подскочил к нему. Задерживать дыхание было больше невозможно, и Волков наконец вдохнул, шумно закашлявшись. — Ты как? Вскоре он смог восстановить дыхание и подняться. Разумовский выглядел как маньяк, решивший помыть руки кровью, однако взгляд у него был виноватый и обеспокоенный. Даже заботливый. Необычно мило. Но об этом Волков решил подумать потом. Четверых человек будет мало, чтобы прикончить их. Наверняка, есть ещё. — Он знал тебя? — Сергей вытер нож о штанину трупа. — Да. Утреннее солнце золотило всё вокруг и слепило глаза, оттого чесался нос. Пламя поглотило их дом, оставив лишь пепел, воспоминания и пару рисунков в блокноте. Сергей крепко держался за Олега, прижавшись к его спине. Они вместе неслись по пыльной дороге. Пришло время возвращаться.