Аромат вишни

Чистое голубое небо, окутанное полупрозрачной предрассветной дымкой, постепенно окрашивается во все оттенки розового и персикового, заливая королевский сад первыми лучами восходящего светила. Солнечные зайчики прыгают по листьям деревьев и кустов, позолотой украшая и без того прекрасные пышные бутоны пёстрых цветов. Цветов, которые Хината больше не в состоянии увидеть. Девушка сидит в кованой беседке, окруженной развесистыми деревьями только что зацветшей вишни, наслаждаясь этими особенными тишиной и умиротворением, присущим лишь раннему утру, когда всё ещё спит даже прислуга. Она полной грудью вдыхает дурманящий аромат цветов, а затем снимает с глаз повязку, которую наказал носить дворцовый лекарь, дабы избежать лишнего напряжения на и без того ослабленное зрение. Однако такая терапия для Хьюга невыносима, кромешная тьма сводит её с ума, вызывает в сознании тревожные и пугающие мысли, а потому девушка предпочитает таким мучениям белую пелену света, застилающую взор, пусть это и чревато после пульсирующей в глазных яблоках болью. Вытянув руку вперед, дрожащими пальцами Хината пытается нащупать на столе чашку с чаем — это даётся ей с трудом, занимает до смешного много времени, пока чашка вдруг будто бы сама не оказывается прямо под её ладонью. Девушка, кажется, чувствует чьё-то присутствие и настороженно вопрошает: «Кто здесь?». Ответа не следует, и она растерянно оглядывается по сторонам, будто бы это хоть чем-то может помочь. Хината слепнет. Теряет зрение день ото дня, из секунды в секунду — когда-то прекрасные глаза цвета нежной лаванды становятся серыми, будто бы сама жизнь угасает в них. Проклятие ведьмы, нежданно-негаданно ворвавшейся на празднование пятого дня рождения маленькой принцессы и пообещавшей, что малышка никогда не сможет покинуть замка и ей суждено слепнуть в заточении, окончательно лишившись зрения в восемнадцать лет, оказалось правдой и начало сбываться. Чем старше становилась будущая наследница престола, тем больше силы обретало проклятье и тем быстрее способность видеть покидала девушку. По словам ведьмы, такая судьба была уготована Хинате в отплату за «грехи королевской семьи», о которых никто не желал говорить ей и слова. Принцесса несла бремя за поступки, которых не совершала, платила дорогую цену за злодеяния, о которых не знала совершенно ничего — и несмотря на это, она ни разу не обвинила в этом своего отца или других членов семьи, кротко и смиренно принимая свою участь. Совсем по-другому мыслил король, не желая оставлять этого просто так. По его приказу, первые несколько лет в замок приводили самых различных лекарей, магов и колдунов со всех концов королевства. Каждого ждал лишь один вопрос — как исцелить принцессу? И все они, как один, твердили — спасти несчастную сможет лишь искренний поцелуй настоящей, а самое главное, взаимной любви. Потому что, как бы банально это ни звучало, но именно настоящая любовь — сильнейшая из всех магия, способная разрушить любое проклятие. Вот только времени у королевской семьи было мало — ровно до восемнадцатого дня рождения юной принцессы, ведь после этого дня даже любовь окажется бессильна. С тех пор для Хинаты начались настоящие испытания, которые приносили ей ещё больше мук, чем стремительно покидавшее тело зрение. Её отец решил во что бы то ни стало отыскать ту самую «настоящую любовь» своей дочери, разослав по всем ближним и дальним землям просьбы выслать самых прекрасных своих принцев и самых храбрых рыцарей, пообещав спасителю половину королевства и всех его несметных богатств. Никого не удивило, что таких героев «на белых конях», пришедших спасти несчастную принцессу из когтей злобного заклинания, оказалось нескончаемое множество. Каждый из них проходил трудный путь, каждый пытался по-своему привлечь внимание девушки, завоевать её любовь. Первых она ещё могла разглядеть — и действительно, каждый следующий парень был краше предыдущего. Среди них были те, к кому Хината по-настоящему испытывала симпатию — их ум, доброта, чувство юмора, храбрость вызывали в юной принцессе самое настоящее восхищение. Но восторг и любовь — понятия разные, а потому поцелуи всё так же оставались безрезультатными. С каждым годом Хьюга теряла надежду, принцы и рыцари становились для неё одним размытым пятном, а каждая новая встреча — настоящей пыткой. — Я не знаю, что со мной не так. Может, у меня настолько чёрствое сердце, что оно попросту не способно на настоящую любовь? Или же я настолько отвратительна, что ни один принц не может полюбить меня искренне? Тишину покоев принцессы прерывали лишь потрескивание ароматных свечей и её собственные всхлипывания. То был вечер после очередного неудачного «свидания», очередного разочарованного вздоха отца и очередной трещины в и без того измученном сердце. Служанка, до этого аккуратно расчёсывающая длинные волосы цвета ночного неба, нежно провела ладонью по шелковистым локонам. — Не говорите так, госпожа. Вы ещё обретёте свою любовь, только не отчаивайтесь раньше времени. В следующее мгновение Хината почувствовала прикосновение мягких подушечек чужих пальцев, которые легонько, невесомо касаясь фарфоровой кожи, утирали с щёк горячие слёзы. Она инстинктивно, повинуясь какому-то необъяснимому чувству внутри, накрыла чужую ладонь своей — та была тёплой, как свежий хлеб по утрам, и приятной на ощупь, как заморские шелка. В комнате повисла тишина, но она не была тяжелой или напряжённой, скорее — расслабляющей. Именно тогда осознание, казалось бы, простой, но такой сложной к принятию истины вдруг окатило Хьюга, словно ледяной водой, — она отдала бы абсолютно всё, только бы этот момент никогда не заканчивался. Воспоминания — это всё, что у нее есть. Прикрыв глаза, Хината подносит чашку к губам, с наслаждением вдыхает приятный аромат и делает небольшой глоток, позволяя горячей жидкости растечься по телу. — Ройбуш с цветами гибискуса и анисом, мой любимый, — девушка ставит чашку обратно на стол, проводя пальцем по позолоченной каёмочке. — Спасибо, Сакура. Служанка не вздрагивает от неожиданного обращения к ней, лицо её не выражает удивления, лишь лёгкий румянец на щеках и отведённый в сторону взгляд выдают её смущение. — Вы с самого начала знали, что я была тут? — Конечно, ведь благодаря покидающему меня зрению, все остальные чувства у меня обострены до предела, — Хьюга кивает головой, благодарно улыбаясь. — Я знаю, что ты каждое утро встаешь ни свет, ни заря, чтобы помочь мне заварить чай. И это лишь малая часть того, что ты делаешь для меня. Спасибо. — Госпожа, не стоит меня благодарить! Для меня это... только в удовольствие. Хината прекрасно знает, насколько Сакура эмоциональна — говорит она взволнованно, с придыханием, и наверняка сейчас краснеет. А может, просто улыбается? Или на уголках её изумрудных глаз выступили слёзы? Принцесса не может этого увидеть, но рисует в воображении лицо служанки по памяти, пытаясь не упустить ни единой черты. И вот уже перед прикрытыми глазами встаёт чёткий образ — молочная кожа, большие красивые глаза, аккуратные черты лица, тонкие губы и такая прекрасная улыбка... Кажется, только этот образ и даёт слепнущей девушке сил держаться. Без заботы Сакуры она бы давно зачахла, словно цветок, у которого сразу отняли и солнце, и воду. Уже завтра восемнадцатилетие принцессы, а потому сегодняшний день и вот это утро — её последний шанс на исцеление от проклятия. Хинате нечего терять, а потому она наконец решается сделать то, от чего отказывалась так долго. Всё это время она боялась своих желаний, не понимая, что ею движет и что вызывает их, пряталась от собственных чувств, не находя в себе мужества просто принять их. Но сегодня утром она проснулась с одной единственной мыслью — всё должно измениться. Собрав всю свою решительность и всю свою волю, которой, казалось, уже практически не осталось, Хината разворачивается к Сакуре, медленно тянет к ней свои руки и аккуратно касается холодными пальцами чужого лица. Тёплое. Такое же тёплое, как и сама Сакура. Уже в следующую секунду принцесса накрывает губы служанки своими, а та хоть и теряется на мгновение, но затем отвечает на поцелуй нежно, прижимается ближе, кладя одну ладонь на шею девушки, а пальцами другой зарываясь в мягких волосах. Им обеим не хочется разрывать поцелуя, приносимое им удовольствие слишком сладко, ведь именно в этот момент в целом мире существуют только они вдвоём, только их любовь, которую никто не посчитает неправильной, не имеющей право на жизнь, никто не назовёт их ошибкой. Только в этот момент они целиком принадлежат друг другу, без страха отдавая и сердце, и душу. Хината чувствует, как по всему её телу разливается тепло, будоражит всё внутри, переворачивает с ног на голову. Отстранившись от возлюбленной, девушка робко, даже как-то нерешительно, боязно открывает глаза. Резко ударивший свет поначалу слепит, но уже через пару мгновений вставшая перед взором размытая картинка становится чётче. Молочная кожа, покрытые легким румянцем щёки, аккуратные черты лица, смущённая улыбка на тонких губах и устремлённые прямо на неё большие зелёные глаза, что краше и сияют ярче любых изумрудов. Хината снова видит. Но больше всего радует осознание — теперь она снова может любоваться чарующей красотой той, кого по-настоящему любит. И ничто больше не имеет значения. — Пойдём сегодня ночью в город, смотреть на звёздное небо? — Сакура радостно кивает ответ, беря чужую ладонь в свою и переплетая между собой пальцы в крепкий замок. Хината утыкается носом в шею любимой, вдыхает её до головокружения вкусный запах. Аромат вишни, который пусть и похож на запах цветущих вокруг деревьев, но именно его принцесса узнает из тысячи.