Неоэдем

      Второй день под неустанным присмотром. Давления со стороны спасителей нет, но Авель понимает, чего все от него ждут. А он не может дать то, что они хотят, по крайней мере, пока не может. К тому же, эти люди ведут себя довольно странно для тех, кто желает кому-то добра.       Маленькая замкнутая квартира, полностью отрезанная от виртуальной сети. Никакого намека на роботов или искусственный разум. Будто в вакууме. И попал он сюда с мешком на голове. Так поступают только бандиты, что в попытках предотвратить побег, дезориентируют пленника, лишив того на время визуального контакта с окружающим миром. Потому-то Авель скорее ощущает себя в клетке, чем на воле.       Несколько раз за день еда, а вечером обязательно встреча с Рамо. Он приходит лично. Но никогда не затрагивает тему воспоминаний. Слишком деликатный. Со слов наблюдателей, шепчущихся на довольно высоких децибелах, их лидер потерял спокойствие из-за ужасной ошибки. Теперь их находка — его единственная надежда и источник силы. И Авель понимает глубину чувств Рамо.       Людям свойственно ошибаться, даже, казалось бы, в элементарных вещах. Занятно и то, что рано или поздно промахи признаются и осмысляются, а затем вновь совершаются. Люди ограничены и не способны к самосовершенствованию. Во всяком случае, основная их масса точно. Рамо именно такой. Потеряв товарища, он находит зацепку и тут же создает все условия для того, чтобы эта зацепка его приняла за врага. Или это слишком предвзятое суждение?       Авель слишком умен, чтобы не разглядеть враждебность. Это, скорее, безрассудство. Одна из черт, что раздражает больше всего. Напускное спокойствие нового товарища разрушается сразу же, как только тот начинает разговор. Лидер непонятной организации, определенно, производит хорошее первое впечатление, однако, разгадав его сущность, понимаешь, что это обычный человек с кучей комплексов и проблем. Потому Авель терпеливо отмалчивается. Необходимо вызвать доверие, узнать больше о тех людях, что его спасли. Хотя постепенно в его разуме начинает разрастаться отторжение.       Рамо ему противен из-за слабостей. Своих недостатков Авель не замечает, довольно самоуверенно считая себя совершенством. И раз терпеливость — одно из многочисленных достоинств, то мириться с недостатками окружающих, так гостеприимно «приютивших» его, дело не трудное. Весьма умно заранее продумывать каждый свой шаг или слово.       Авель анализирует и запоминает все, что слышит, а затем использует для своей пользы. Потому Рамо так легко верит в растерянный вид и отсутствие воспоминаний. За два дня вспомнить о случившемся невозможно, ничего не поделать. Молчание одного компенсируется желанием второго высказаться. Глаза Рамо требуют поддержки и внимания, готовности слушать. Но даже приняв сигнал, он сдерживается. Это восхищает.       Единственная нить, что связывает Авеля и Рамо — невозможность достигнуть своей цели сиюминутно. Все потому, что один заперт в четырех стенах, а другой не может достать воспоминаний из запертого сознания. Все взаимосвязано. Но пока кто-то не пойдет на уступки — никто не сдвинется и с места. А цель пленника слишком живо стоит перед глазами двумя близко стоящими друг к другу тенями. Порой его тяжелые мысли подогревают ужасные фантазии. Что если?.. А вдруг они?..       Бури страстей в его голове не унимаются. Разум вынашивает злость и обиду. Состояние ненависти никак не покидает его, наоборот, чем чаще он обдумывает и размышляет, тем сильнее отрицательные эмоции наполняют сознание.       Все же стоило в тот вечер поступиться принципами. Проучить отморозков и попытать счастье увидеть возлюбленную. Но нет, ценность жизни всегда проявляется в нем в большей степени, нежели в других. Это, как эти серые стены перед его глазами, — ограничение, за которое выйти нельзя.       Общество устанавливает свои правила игры. Кто-то им смиренно подчиняется, а кто-то постоянно нарушает. Это ли справедливость? Как можно достичь утопии, пока каждый мыслит только о себе?       Да, человек несовершенен. И именно человек является первопричиной разрушения своих же идеалов. Вот если бы каждый начал мыслить одинаково, если в каждом сознании будет общая мысль о совершенстве, о гармонии — тогда мир изменится кардинально.       Но эти философствования не помогут Авелю добиться цели, и от того он беспомощно злится. Все, что нужно — использовать этих людей, ведь сам он ничего не может. И, пожалуй, эта затея не вызывает в нем к себе никакого уважения.       Низменные черты, свойственные слабым и жалким людям, не то что бесят, а просто вызывают агрессию. Любовь к окружающим, всюду одна и та же заповедь — любить ближнего. Что есть любовь? И как можно любить тех, кто сам не любит?       Любовь зла… Потому что в большей степени безответна. Потому люди и создали роботов-компаньонов. Для них любить — как дышать. Это естественно. А затем внезапный порыв… и компаньон не нужен. Время припирает к стенке необходимостью продолжить свой род. По любви, не по любви, с уважением или нет. Не важно. Робот и эта самая любовь отправляются в утиль.       Семь дней назад — той ночью, перед тем как обессиленно упасть наземь и потерять сознание, Авель вспоминает, как незаметно возвращается туда, откуда начал. Кладбище роботов. Противный запах истлевших материалов, унылая серость, мертвецкая тишина. При виде этой картины из его глаз покатились слезы горечи. Сколько искалеченных душ, сколько поломанных судеб. Это кладбище — символ той самой любви. Такой же изгнившей и покрытой коррозией.       Так зачем ему тогда любить? Ведь когда-нибудь его любовь так же угаснет. Он пойдет своим путем. Нет, это все грусть. Авель не должен так мыслить, ведь это противоестественно. Тем более, что все это может быть какой-то ошибкой, так? Ведь он еще ничего не попробовал сам.       Нужно действовать… Рамо! Он должен поговорить с Рамо. Сию минуту!       — Эй, кто-нибудь?! Я вспомнил! Позовите Рамо, я вспомнил! Он должен знать!