You are my best dish

Юнги всегда являлся любителем японской культуры. На самом деле, все книжные полки в его квартире были заставлены множеством книг, в которых можно было найти буквально всё: от истории этой страны, начиная с древнейших времён и заканчивая двадцать первым веком, до техники приготовления традиционных японских блюд. Он трепетно относился к изучению этого прекраснейшего языка, несколько раз летал в Японию, используя это в качестве отпуска и возможности для саморазвития. Эта удивительная страна, по его мнению, была наделена особым шармом, особой магией. Таким образом, изучая её, Юнги мог открыть для себя особый, абсолютно новый, неизведанный мир. Конечно, его друзьям была известна эта «маленькая» слабость Мина. Ещё со времён школы все знали, что лучшим подарком для юноши послужит набор для традиционной японской чайной церемонии или книга, наполненная произведениями японских творцов. Прошло несколько лет с тех пор, как они закончили школу, но традиции не меняются. День рождения Юнги уже через неделю, ему исполняется двадцать шесть, и его друзьям нужно приготовить ему что-то стоящее. Кажется, будто каждый раз молодой человек может предугадать то, какие именно подарки получит на свой праздник, но в этот было принято решение преподнести ему что-то необычное, неожиданное, то, что было бы способно отложиться в памяти Юнги на долгие годы. В их компании было семь человек, включая самого именинника, но выбор подарка предоставлялся двум самым старшим и надёжным людям. Сокджин предлагал устроить ему целый японский вечер с распитием баснословных по стоимости спиртных напитков. Он упорно настаивал на том, чтобы посетить новый фешенебельный ресторан, недавно открывшийся практически в центре Сеула, и испробовать японские алкогольные напитки. На самом деле, Юнги и правда часто упоминал известные дома шампанских вин, восхищаясь благородным вкусом тех алкогольных напитков, что ему удалось продегустировать в Японии. Но идея казалась слишком пустой для Намджуна. Он знал своего лучшего друга, как никто другой, и мог сказать, что это не то, что способно оставить на нём неизгладимое впечатление. Да, это дорогостояще, да, это престижно, но всё это выглядит, как незавершённая картина, будто какой-то важный элемент потерян. Хосок предложил дополнить всё это приобретением картины в направлении суми-э. Никому в их компании не стоило разъяснять, почему молодой человек настаивал именно на этом направлении. Юнги за свою жизнь посетил не одну выставку, восхищаясь творчеством Хасэгавы Тохаку, поэтому, если они и решат дарить картину, то безусловно, выбор должен быть остановлен именно на суми-э. Эти подарки казались благородными, достойными Юнги. Они уже не в школе и даже не в университете, бизнес каждого из молодых людей процветает, и дарить японские косметические средства или необычные икебаны, как они делали раньше, уже кажется до ужаса несолидным. Но подарок всё ещё неживой, он не играет яркими красками, а Намджун уверен, что это именно то, что нужно для его друга. В итоге, после длительных размышлений, в голову Кима приходит идея, каким образом они должны, в прямом смысле, оживить подарок Юнги. Одним из древнейших японских ритуалов считается ниотамори. Церемония поедания суши и сашими с обнажённого тела гейши в древние времена не выходила за пределы страны восходящего солнца, в то время, как сейчас, это таинство уже не является диковинкой во многих странах. Считается, что кожа ниотамори, человека, который и является основным элементом этой церемонии, должна согревать собой еду, покрывающую его обнажённое тело, и питать её своей энергией. Раньше, много веков назад, для этой церемонии выбирались лишь девственно чистые девушки, сейчас же церемония не требует для своего проведения этой детали. Так же из себя не представляет никакой проблемы найти в качестве ниотамори не девушку, а молодого человека, что играет на руку друзьям Юнги. Они уверены, что тот должен получить эстетическое удовольствие от вида молодого тела, прикрытого лишь листьями салата и суши. Все, как и всегда, впрочем, выражают благодарность Намджуну за его восхитительную идею и начинают заниматься поисками подходящей кандидатуры. Во-первых, несомненно, это должен быть профессионал своего дела. Человек, который будет смиренно лежать в течение нескольких часов, не совершая каких-либо движений и не издавая звуков. Это требует большой выдержки, но ведь такова работа ниотамори. Во-вторых, в современной интерпретации этой церемонии, уже давно разрешены касания. Обычно, подвыпившие клиенты позволяют себе лапать оголённое тело, и это входит в категорию «само собой разумеющееся». Но Намджун не считает это правильным. Терпеть неприятные ему касания не входит в обязанности ниотамори, но также молодой человек уверен, что им самим будет трудно удержаться от соблазна прикоснуться к открытому, беззащитному телу. Таким образом, он решает, что им необходимо найти человека, который до проведения церемонии будет поставлен в известность о том, что его, конечно же, за дополнительную плату, будут касаться, причём не исключено, что в интимных местах. На это уходит приличное количество времени, не так просто найти профессионала, который, к тому же, будет готов выйти за рамки привычных обязанностей. Но Намджун не был бы самим собой, если бы не обеспечил Юнги лучший подарок. Юноша, которого он нашёл, ещё совсем юн, но, как утверждает организация, в которой он работает, молодой человек является одним из лучших ниотамори в Корее, ничем не уступающим своим японским коллегам. К тому же, тот является девственником, и это не может не радовать Намджуна. Юнги будет потрясён, когда узнает, что даже этот момент традиционной церемонии соблюдён. Юноша, к тому же, оказывается не против интимных прикосновений, когда, побеседовав с Намджуном, выясняет, что будет присутствовать на вечере нескольких молодых людей. В итоге Намджун договаривается о нескольких важных вещах. Юноша должен быть вымыт внутри и снаружи. Его тело должно быть гладко выбрито. В субботу к шести часам тот должен будет находиться на столе в ресторане, который настойчиво предлагал Сокджин, обнажённый, уже украшенный суши и сашими, а также любимыми белыми орхидеями Юнги. Если Намджун не лучший друг в мире, раз способен организовать такой день рождения, то он сам не знает, кто он такой. Дело остаётся за малым. Зал в ресторане забронирован, ниотамори найден. На Чимине и Чонгуке остаётся покупка картины. * * * Юнги не совсем уверен, куда его привели, потому что этот недавно открывшийся ресторан ему, к сожалению, ещё не удалось посетить. Но блеск в глазах друзей говорит о том, что те выбрали для него всё самое лучшее, и он доверчиво следует за ними, заходя в пустой просторный зал. Тут в самом деле очень красиво, всё, как и ожидалось, выполнено в японском стиле, и, на удивление, очень качественно. Юнги знаток японского стиля, поэтому на дух не переносит фальшивые рисуночки на стенах, которые выглядят до омерзительного не вписывающимися в настоящую японскую культуру. Но в этом ресторане интерьер, все украшения и атмосфера будто бы кричат о том, что они больше не в Корее, а на несколько часов перенеслись в страну восходящего солнца. Юнги замирает на пороге, с удивлением осматривая зал. Тут действительно прекрасно. Зал выполнен в тёмных тонах, и Мина поражает то, насколько тщательно его друзья подошли к выбору заведения. Здесь всё, абсолютно всё соответсвует его вкусу и также соответствует традиционной японской культуре. — Это потрясающе, вы же знаете? — молодой человек улыбается и обнажает дёсны, укладывая руку на плечо рядом стоящего Чонгука. — Кажется, вы изрядно попотели, чтобы найти для меня такую красоту. Я польщён. Мог бы сказать, что тронут до слёз, но не хотелось бы врать своим друзьям. Все закатывают глаза. Юнги всегда будет ворчливым и до ужаса прямолинейным человеком. — Мы в самом деле потратили много времени, хён, — радуется Чимин, видя раскрасневшегося от внимания Юнги. Конечно, тот тронут до глубины души, но никогда не признается в этом. — Сейчас Хосок-хён принесёт тебе ещё один подарок. Мы с Чонгуком долго выбирали, и очень надеемся, что ты будешь доволен. Юнги потрясённо мотает головой, поражаясь своим друзьям. Разве привести его в потрясающий японский ресторан не является чудеснейшим подарком? Они правда преподнесут ему что-то ещё? Хосок уходит на некоторое время, а возвращается, уже неся в руках огромную картину, выполненную, по мнению Юнги, великолепным мастером. Всё, что он может сделать, это открыть рот, восторженно разглядывая её. Это драгоценное творение, и молодой человек не в силах поверить, что это теперь принадлежит ему. Он сможет просыпаться в своём доме и каждый день любоваться прекрасным морским пейзажем. Это ли не чудо? — Да вы волшебники. Где вы нашли это чудо? Вы только взгляните, какие оттенки, какие линии, — Юнги разглядывает теперь уже его картину и будто светится от счастья. — Вы лучшие друзья, я серьёзно. Хосок откладывает картину на рядом стоящий столик. — Это не всё. Я думаю, выбранный мной подарок будет самым лучшим, — басит Намджун, подталкивая Юнги вглубь зала. — Да вы больные. Буквально засыпали меня подарками. Что может быть прекраснее картины? — Пошли-пошли, — Намджун толкает смущённого молодого человека в спину, немного заворачивая. Они решили расположить ниотамори так, чтобы его не было видно сразу при входе в зал, поэтому сейчас, когда Юнги видит, какой именно подарок ему приготовили его друзья, его глаза буквально выкатываются. — Да ну, — выдыхает он, начиная двигаться гораздо охотнее. Перед ним лежит потрясающей красоты обнажённый юноша с карамельного цвета кожей и чудесными светлыми волосами. Он идеален с головы до кончиков пальцев. Идеальное лицо с правильными чертами, худое, подтянутое тело и, чёрт возьми, он обнажён. Большие листья салата и красивые белые орхидеи прикрывают только его пах, всё остальное представлено его голодному до эстетики взгляду. — Что я сделал в прошлой жизни, что у меня такие друзья? — интересуется сам у себя Юнги, рассматривая юношу, что тупит глаза, избегая прямого взгляда на молодого человека. На его личике лёгкий, почти незаметный макияж, на веках тонкие, аккуратно нарисованные стрелки, а на губах коралловый блеск. Он лежит, ничем не выдавая того, что вообще знает о присутствии шестерых молодых людей вокруг него, только размеренно дышит, заставляя суши, красиво разложенные по его груди, немного приподниматься. Два сашими лежат на его сосках, прикрывая их, и Юнги уже знает, с чего именно он начнёт трапезу. — Ну как тебе? — интересуется довольный собой Намджун. На его лице широченная улыбка, и он ожидает кучу благодарностей от друга. — Клянусь, я так чертовски сильно люблю вас. Я не знаю, в какой момент вы решили подарить это чудо мне, но это лучший подарок, который я когда-либо получал в своей жизни. Спасибо, правда, это потрясающе. — Это ещё не всё. Ты знаешь, что в классическом ритуале в качестве ниотамори могли быть использованы только девственно чистые люди? Так вот я нашёл тебе такого юношу, — Намджун делает паузу перед самым главным. — А ещё, ты можешь касаться его. Везде. Это входит в его услуги, и всё оплачено. Юнги клянётся, что видит, как щёки юноши покрываются еле видным румянцем, но он всё так же спокойно лежит, не реагируя на происходящие вокруг вещи. — Вы лучшие. Слышите? Лучшие друзья, — Юнги светится, довольный, что он может коснуться этого божества. Впервые в жизни он готов пренебречь тем, что традиционный ритуал запрещает прикасаться к ниотамори. Когда перед тобой лежит совершенство, ты готов пожертвовать всеми своими принципами. Он тут же решает использовать данную ему информацию, и проводит по рёбрам юноши пальцем, отмечая, как тот рвано выдыхает, приоткрыв коралловые губы, но тут же возвращает себя в исходное положение, смиренно ожидая дальнейших действий. — Я предлагаю сначала сесть за стол, перекусить и немного выпить. Здесь потрясающий алкоголь, — говорит Сокджин. — А мальчика оставим на десерт. О боже, подбери слюни, — смеётся он, наблюдая, как Юнги продолжает любоваться прекрасным телом, аккуратно касаясь мягкой кожи. — Я поддерживаю. Пусть пока полежит. Заодно проверим, такой ли он профессионал, — хмыкает Намджун, тоже касаясь юноши. Тот уже лучше контролирует своё дыхание, с удовольствием принимая аккуратные касания. * * * Они сидят через стол от юноши, всё так же не совершающего ни движения, и Юнги продолжает время от времени посматривать на него, пока они наслаждаются ужином и дорогими винами. Юнги никогда не позволяет себе напиваться, даже в свой день рождения, поэтому разрешает себе выпить лишь несколько бокалов, теперь чувствуя приятную расслабленность во всём теле и лёгкое помутнение в голове. Они обсуждают рабочие вопросы, личную жизнь и планы на будущее лето. Юнги в очередной раз рассказывает о том, что уже планирует рабочую поездку в Японию, активно зазывая с собой Чонгука, неплохо владеющего языком. У молодого человека уже распланирована целая культурная программа, он точно знает, какие места хочет посетить и на что хочет посмотреть. Они тратят около часа за столом, в их небольшой компании чувствуется заметная расслабленность, все позволяют себе громко общаться и смеяться. Они в зале одни, все блюда и напитки заказаны и оплачены заранее, поэтому даже надоедливые официанты не шастают туда-сюда. Тем более в зале лежит оголённый юноша, и Намджун заранее попросил оставить их одних, объяснив ситуацию. — Он красивый, правда? — говорит Юнги Намджуну, сидящему рядом, посматривая на юношу, который, как оказалось, действительно имеет потрясающую выдержку и отлично контролирует своё тело и даже дыхание. Его грудь еле заметно вздымается, чтобы сашими, аккуратно разложенные на ней, не скатились на пол. Такое недопустимо. — Нравится? Хотел найти тебе красивого мальчика. — Да он чудесен. Ты только посмотри, какое у него тело. Хочу вылизать его всего, — Юнги смеётся, обнажая дёсны, и Намджун на его слова улыбается. — Тогда, может, пойдём к нему? Наверняка он успел заскучать без должного внимания. Ребят, пойдём есть суши? — Чимин уже пьяненький, и он резко вскакивает из-за стола, но Намджун притормаживает младшего. — Это подарок для Юнги, дай ему съесть все лакомые кусочки. Юноша прикрывает глаза, когда слышит, что вся компания передвигается к нему. Он и правда успел заскучать и сейчас с предвкушением ожидает молодых людей. На самом деле, это первый раз, когда он согласился на касания, тем более интимные, со стороны людей, с которыми собирался работать. Обычно это казалось чем-то грязным, потому что люди, на чьих мероприятиях он был ниотамори, являлись уже довольно пожилыми, и ему было омерзительно даже думать о том, чтобы они касались его, хотя такие предложения уже неоднократно поступали. Сейчас же его начальник сообщил, что его приглашают на мероприятие молодые люди, старше его буквально года на четыре, и молодой человек попросил о встрече, чтобы взглянуть на тех, кто заинтересовался в услугах ниотамори. Таким образом, он встретился с Намджуном, они обговорили все допустимые моменты, и юноша согласился на возможность интимных касаний во время церемонии. Сейчас же он с трепетом ожидал момента, когда чья-то рука впервые опустится на его соски или яички, скользнёт по члену или коснётся сжатой дырочки. На самом деле, он разрешил возможность любых касаний, которые будут исполнены руками и не причинят ему боль. Скорее всего, не только молодые люди, наслаждающиеся видом подтянутого обнажённого тела, но и сам юноша получат от этого удовольствие. Ниотамори позволяет себе сделать последний шумный выдох через рот и прикрывает его, когда молодые люди окружают стол, на котором он лежит. Часть из них смеётся, кажется, немного подвыпив, но тот, что является именинником, выглядит всё ещё трезвым и ровно стоящим на ногах. Юноша позволяет себе смотреть на его тело, но не поднимает глаза на лицо, пряча взгляд. — Как тебя зовут? Я знаю, что тебе не положено разговаривать с нами, но я сегодня именинник и хочу услышать твоё имя, — мягко проговаривает Юнги, беря в руки палочки и скользя рукой по гладко выбритой голени парня, лежащего перед ним. Тот поджимает губы, но потом тихо, но уверенно выдаёт «Тэхён». Юнги улыбается. У этого прекрасного создания будто бы ангельский голос. — Ты красивый, Тэхён. Юноша пытается сдержать улыбку, и его губы подрагивают, когда он слышит это. — Да ладно, — хохочет Намджун. — Ты пришёл побеседовать или поесть? Ешь и наслаждайся видом. Хочу поскорее посмотреть на его тело полностью обнажённым. Юнги видит, как нижняя губа Тэхёна поджимается, и он смиренно прикрывает глаза, будто бы соглашаясь с довольно резкими словами Намджуна. Юнги подходит к Тэхёну ближе, оказываясь рядом с его лицом, и гладит изящную шею, хватая палочками первое сашими, несколько раз потерев кусочек рыбы о сосок юноши, на что тот хмурится, вдруг понимая, насколько в действительности его тело является чувствительным. Горошина соска остаётся чуть измазанной в рыбном соке, и Юнги наклоняется, слизывая его, чтобы теперь увидеть перед собой чистенький тёмно-розовый сосок. Он призывно оттопырен, и молодой человек не может удержаться от того, чтобы вновь пройтись по нему языком, цепляя твёрдую горошину. Тэхён чувствует, как гости подходят ближе к нему и начинают свою трапезу. Несколько кусочков исчезает с его бёдер, несколько с рук и пупка. Для Юнги остаётся самое сладкое — оба соска, вся грудь и низ живота. На листе салата, прикрывающем член ниотамори, лежат три кусочка суши, и Тэхён с трепетом ожидает, когда же именинник дойдёт до этой части его тела. Пока все беседуют, не обращая особого внимания на ниотамори, Юнги наоборот уделяет особое внимание разглядыванию молодого тела. Он гладит его острые плечики, зализывает все места, с которых берёт суши или сашими, а потом водит по ним подушечками пальцев. Грудь юноши еле-еле двигается, он отлично контролирует своё дыхание, но каждый раз с коралловых губ слетает мягкий выдох, стоит Юнги коснуться языком его бархатистой кожи. Юноше нравится эта нежность молодого человека. Пока Намджун пощипывает его за внутреннюю часть бёдер, иногда опасно приближаясь рукой к его паху, именинник дарит ему мягкие, но до дрожи приятные касания. Тело ниотамори покрывается мурашками, когда Юнги, оголив всю его грудь, возвращается ко второму соску, всё ещё прикрытому кусочком рыбы. Молодой человек щекочет его кожу, водя по груди палочками, и аккуратно подцепляет ими кусочек рыбы, отправляя его себе в рот. Тэхён ожидает того, что молодой человек оближет горошинку, но тот прожёвывает рыбу и припадает к соску, всасывая его себе в рот. Юноша дрожит, его дыхание сбивается, и он не может сдержаться, издав тихий мычащий звук. Юнги на это только улыбается, оторвавшись от сосочка и поцеловав его. — Я буду аккуратен, не бойся. Его тёплые пальцы мягко оглаживают грудь, и Юнги отлично видно, как ресницы юноши трепещут. Он позволяет себе напрячь живот, и кубики пресса проступают на нём, заставляя Намджуна, стоящего где-то рядом с животом ниотамори, удивлённо выдохнуть. Никто в их компании кроме них с Юнги не является любителем мальчиков, поэтому такое зрелище привлекает только их двоих, пока все остальные увлечены разговорами и вкусными суши. — Что ты с ним делаешь? — смеётся Намджун, приближаясь к Юнги. Тот ласкает юношескую грудь, поглаживая золотистую кожу. — Да ладно, — вообще-то молодой человек не планировал много пить, но Чимин всё подливал и подливал ему, и сейчас в нём чувствуется неприятный озорной огонёк. Юнги смотрит, как Намджун нависает над ниотамори и вгрызается в его сосок, не особо рассчитывая силу, хотя сам же и договаривался с юношей о том, что любое причинение боли недопустимо. Лицо юноши искажается, он кусает губу, профессионально не издавая ни звука, но его нахмуренные брови дрожат, и Юнги приходится отвесить Намджуну подзатыльник. — Ты делаешь ему больно. Хватит. Это мой подарок, поэтому не порть его и ешь спокойно. Намджун кривится, но возвращается к ногам молодого человека, принимаясь поглощать суши. — Прости, мне нельзя было этого допускать. Юнги гладит скулу юноши, мягко целуя его в грудь. Всё самое вкусное всё ещё остаётся нетронуто им, а молодой человек уже мечтает увидеть прекрасное нагое тело. Именно поэтому он дарит мальчику ещё один лёгкий поцелуй куда-то в район рёбер и движется дальше, останавливаясь рядом с его пахом. Он украшен прекрасными белыми орхидеями, а листья салата, закрывающие от чужих взглядов всю паховую зону ниотамори, просунуты между его стройных бёдер. Всего три кусочка суши отделяют его от возможности не только взглянуть на изящное тело, но и коснуться его в самом интимном месте. Тэхёну не видно, что происходит у его ног, но кто-то всё ещё продолжает грубо гладить его бёдра, иногда зажимая между пальцами чувствительную кожу. Вокруг стоит гул голосов и редкий звон бокалов. Вся еда почти съедена, и тело ниотамори оголено везде, кроме паховой зоны. Когда аккуратное касание чувствуется в районе тазовой косточки Тэхёна, ему не нужно смотреть, чтобы узнать, чьи это прикосновения. Юнги отправляет в рот первое суши, поглаживая нижнюю часть живота юноши. Тот дышит размеренно, расслабленный и уже морально готовый к тому, что сейчас произойдёт. Именинник поглощает второе суши, и он чувствует, как руки трясутся от предвкушения. Он представляет, как снимет с тела листья салата, оставив на юноше только цветы орхидеи, красиво гармонирующие с его медовой кожей. Потом он посмотрит на ниотамори, и Юнги уверен, что сможет увидеть на его прекрасном лице мягкий румянец. Во время размышлений он наслаждается последним суши, взятым с этого красивого тела, и шумно откладывает в сторону палочки. Все, кроме Юнги и Намджуна уже наелись и сели за стол, не заинтересованные в наблюдении за, пусть и восхитительным, но всё же мужским, телом. Юнги бросает на лучшего друга заинтересованный взгляд, на что тот неопределённо пожимает плечами. — Хочу взглянуть, что там под листиками, — улыбается Намджун. — Подарил мне это чудо, чтобы самому полапать его? — смеётся Юнги. Но в его голосе так же слышна неприкрытая агрессия, и Намджун с вызовом смотрит на него. — А ты такой жадный, что не позволишь другу взглянуть? Какая ему разница, кто будет трогать его? Это ведь его работа, так какая разница, две руки на его теле или четыре? На самом деле, всегда абсолютно вежливый Намджун становится грубым, и это не нравится Юнги. Он с удовольствием бы позволил ему насладиться прекрасным телом ниотамори, но его друг кажется грубым, и он не выглядит так, будто собирается быть аккуратным с юношей, распластавшимся на столе перед ними. — Не будь грубым. Это мой подарок, и я могу распорядиться им, как сам захочу. — Только не говори, что он тебе понравился, ладно? Я вызвал его для развлечения, а не для того, чтобы ты втюрился в тарелку для суши. Нет никакого сомнения в том, что Тэхён отлично слышит каждое слово. Мышцы его тела напрягаются, и Юнги опускает свою ладонь ему на живот, аккуратно поглаживая, чтобы хоть как-то успокоить. — Ты либо идёшь за стол ко всем и не портишь мне день рождения, либо я сейчас дам тебе по лицу. Мы уже говорили о том, что тебе нельзя пить. Я не виноват, что ты становишься неконтролируемым дерьмом, — шипит Юнги в лицо Намджуну. Он уверен, что у юноши потрясающе чистая и чувствительная душа, и, конечно, слышать, как тебя назвали какой-то там тарелкой, ужасно ранит, и молодому человеку абсолютно не хочется, чтобы его лучший друг сморозил ещё какую-нибудь оскорбительную хрень. — Окей, я пойду. Можешь лапать его. Только знаешь что? Я не платил за то, чтобы ты трахал его, так что не надейся, что он тебе даст. Этот паренёк ещё невинная деточка. Юнги провожает Намджуна осуждающим взглядом. Тот усаживается за стол спиной к лучшему другу и быстро вливается в оживлённый диалог. Молодой человек позволяет себе посмотреть на лицо ниотамори, и тот выглядит таким разбитым. Тэхён отводит глаза в сторону, часто хлопая ресницами, его лицо покраснело, а губы поджались. Юнги так жаль, что юноше пришлось выслушать эти слова о себе. — Эй, — зовёт Тэхёна молодой человек, — посмотри на меня, пожалуйста. Юноша снова часто моргает и переводит на Юнги взгляд, заставляя того затаить дыхание. На глазах Тэхёна чудесные нежно-голубые линзы, и это делает его взгляд таким чистым и мягким, а самого юношу заставляет быть похожим на чудесное божество. Юнги касается его челюсти, оглаживая мягкую кожу пальцами. — Не слушай его, хорошо? Ты прекрасен, и ты в самом деле нравишься мне, — губы юноши трогает еле заметная улыбка. — Ты выглядишь потрясающе, и ты стал лучшим подарком в моей жизни, поэтому я хочу сделать тебе приятно. Позволишь мне отблагодарить тебя? Этот вопрос был скорее риторическим, но Юнги всё равно дожидается несмелого кивка и улыбается юноше, касаясь его мягкой щеки. Листья всё ещё лежат на своём месте, прикрывая интимные места ниотамори, но Юнги спокойно снимает их с паха юноши, откладывая на стол рядом с собой. Ему открывается вид на полутвёрдый орган Тэхёна, который, по видимому, оказался очень чувствительным к любым интимным прикосновениям. Юнги оглаживает низ живота юноши, избегая прикосновений к члену, но его орган дёргается, отвечая на приятные касания. Молодой человек улыбается, когда юноша пытается стыдливо свести ноги. — Ну тише, чего ты? Не нужно стесняться того, что твоё тело чувствительно к ласкам, мне нравится это, — говорит ниотамори Юнги. Он гладит его живот лёгкими круговыми движениями, а второй рукой разводит ноги, позволяя себе скользнуть по внутренней стороне бёдер, чтобы коснуться яичек юноши. Мышцы его тела напрягаются, и ножки даже начинают трястись, но Юнги успокаивающе целует его тазовую косточку, продолжая водить пальцами по яичкам. Чувствуется, что подобные прикосновения в новинку для Тэхёна, поэтому молодой человек действует аккуратно, стараясь не делать лишних, пугающих движений. Тэхён прикрывает глаза, сдерживая мурлыкающие стоны, которые норовят вырваться из его рта. Юнги целует его коленку, одной рукой перекатывая в руках яички, а другой оглаживая тощие бёдра. Юноша дрожит, стараясь даже сейчас оставаться профессионалом и не совершать ненужных движений. Молодой человек целует его нежную кожу, выдыхает на неё потоки тёплого воздуха и касается ладонью на половину вставшего члена. Он трогает головку, обводя её большим пальцем, и улыбается, когда грудная клетка юноши начинает часто вздыматься. Податливое тело под ним дурманит разум, и Юнги позволяет себе выпустить наружу свои потаённые желания. — Принесите мне кто-нибудь бокал вина, — говорит Юнги, оборачиваясь в сторону стола, и Джин семенит к нему, держа в руке бокал с алкогольным напитком. Тэхён непонимающе хмурится, пока молодой человек закидывает одну его ногу на другую, но в следующее мгновение чувствует, как прохладная жидкость начинает литься на его бёдра. Юнги делает из его закинутых друг на друга ног своеобразную тару, и опустошает бокал вина, выливая его в углубление, образовавшееся между пахом юноши и его бёдрами. Он приникает к своего новому «бокалу» губами, начиная пить вино прямо оттуда, касаясь губами бёдер и мягких яичек. Да, Тэхён оговаривал тот момент, что его можно касаться только руками, но юноша сходит с ума от этого молодого человека, дарящего ему столько нежности, поэтому с благодарностью принимает каждое касание губ Юнги к своему телу. Молодой человек выпивает вино, слизывая остатки с тэхёновых бёдер и яиц, снова укладывая его ноги в изначальное состояние. Член юноши дёргается, и Юнги с удовольствием отмечает, что тот возбуждается благодаря его нехитрым касаниям. Это придаёт ему уверенности двигаться дальше. Он обхватывает ладонью член и ведёт по нему, отодвигая крайнюю плоть и освобождая головку, позже снова заставляя её исчезнуть. Ладонь движется неторопливо, а Юнги пытается понять, всё ли он делает правильно. Ладони юноши сжимаются, поэтому молодой человек решает взять его за руку, позволяя Тэхёну отчаянно вцепиться в него, пытаясь справиться с чересчур приятными ощущениями. Это нормально, что он уже чувствует, будто готов кончить? Молодой человек целует его живот, засасывая нежную кожу, и Тэхён выпускает мягкий стон, заставляя Юнги удивиться. Должно быть, юноше и правда очень приятно, и ему стоит быть понастойчивее. Он продолжает водить ладонью по члену ниотамори, но уже гораздо интенсивнее, и оставляет на его втянутом животе засос за засосом, чувствуя, как трепещет юное тело. За спиной молодого человека слышен хохот и звон бокалов, но он погружает и себя и юношу в особый мир, заставляя забыть обо всех посторонних вещах. Тэхён выпускает свои коготки, когда Юнги начинает раздразнивать его головку, касаясь этого чувствительного места уж слишком часто. Он позволяяет себе наклониться и засосать крупную головку в рот, с наслаждением лизнув её, и юноша под ним вздрагивает и неожиданно выстреливает ему в рот, потрясающе быстро кончая, оказавшись неспособным выдержать такие интимные касания. Он дышит загнанно, прикрывая глаза, чтобы ни в коем случае не смотреть на Юнги. Что ему теперь делать? Так и лежать обнажённым, пока компания не закончит праздновать? Или, может, нужно слезть со стола, пройтись перед ними обнажённым, одеться и уйти? Его только что заставили кончить, и Тэхён теряется в пространстве, не способный здраво мыслить. Но Юнги и здесь приходит на помощь. — Давай я принесу твою одежду. Где ты её оставил? — голос молодого человека убаюкивающий, успокаивающий. Он гладит юношу по волосам. Тэхён приоткрывает свои голубые глаза, выглядя, как прекрасный принц. — Она в комнате персонала, — Юнги кивает, собираясь принести юноше его вещи, но тот берёт его за запястье своими тонкими пальцами. — Могу я пойти с Вами? Я боюсь- Тэхёну не нужно говорить, кого он боится. Конечно, Намджун не выглядел слишком адекватно, когда щипал его за бёдра и называл тарелкой для суши. Поэтому Юнги молча кивает, помогая юноше слезть со стола, и укутывает его в свой кардиган. Ниотамори показывает комнату, в которой оставил свою одежду, и пока он одевается, Юнги сидит рядом с ним на диванчике, отчего-то испытывая неловкость от давящей тишины. Через некоторое время её нарушает Тэхён. — Зачем Вы это делаете? — его голос мягкий и тягучий, словно мёд. — Делаю что? Юноша тушуется под пристальным взглядом. — Вы не дали Вашему другу делать мне больно и оскорблять меня, хотя он мог, ведь я здесь на работе, а у Вас праздник, — бормочет Тэхён. — Кстати, с днём рождения. Молодой человек мягко улыбается, наклоняясь к Тэхёну. — Ты слышал, что я говорил Намджуну. Я делаю это, потому что ты мне понравился, и мне не хочется делить тебя с кем-то. Пусть наше знакомство и получилось слишком странным и слишком интимным, но я всё ещё надеюсь на то, что ты мог бы согласиться сходить со мной на свидание, — тараторит Юнги, немного испугавшись своих собственных слов. Он смущён, но этот юноша в самом деле приглянулся ему. Так почему бы не попытаться? — Я не распробовал ещё кучу блюд здесь, и мы могли бы- — Могли бы, — отвечает Тэхён, смущённо рассматривая кроссовки. Конечно, они могли бы. Этот человек впервые показал юноше, что он важен кому-то, проявил заботу и подарил внеземное удовольствие. Не воспользовался обнажённым телом для своего удовольствия, а сделал приятно самому Тэхёну. Разве это не повод согласиться познакомиться с ним поближе? — Я бы хотел сходить с Вами на свидание. Как... ам, как Вас зовут? Юнги смеётся. Их знакомство вышло таким спонтанным и необычным, но это не имеет никакого значения. — Юнги. И ты можешь не обращаться ко мне так официально, ты ведь больше не на работе, — Тэхён понимающе кивает, позволяя Юнги взять себя за руку. — Пойдём, ты, наверное, устал. Тебе нужно покушать, — молодой человек чувствует, как юноша напрягается. — Намджун больше не сморозит такого. А если он что-то скажет, то я выпровожу его из-за стола, договорились? Мои друзья уже изрядно пьяные, поэтому не думай, что они заметят прибавление ещё одного человека в наш коллектив, — веселится Юнги, и видит широкую, яркую улыбку на лице Тэхёна. — Пойдём. И сердце Юнги в самом деле начинает биться раза в два чаще, когда юноша несмело кивает, высовывает ладошку из длинного рукава худи и берёт молодого человека за большой палец, при этом лучезарно улыбаясь. — Я рад, что согласился... ну, выполнять больше своих привычных обязанностей, — тихонько говорит Тэхён, не решаясь посмотреть на Юнги. — Я тоже рад, иначе, Намджун бы не выбрал тебя, и мы бы не познакомились. А так я получил лучшее блюдо в своей жизни. Тэхён на это только смеётся и очаровательно краснеет, покорно следуя за Юнги, чтобы провести остаток вечера в компании молодого человека и его друзей.