Milk and Cookies

Карл с довольным видом, граничащим чуть ли не с откровенной мечтательностью, уверенно вышагивал по тёмному коридору, иногда озираясь по сторонам. Стремительно минуя лестничные пролёты и ответвления, он увлечённо нёсся по павильонам, приветствуя редко встречающихся на его пути спасителей и обыкновенных рабочих, в направлении выделенной ему комнаты. Хотя если судить по правде, околачивается он там не так уж и часто, используя её скорее как место для хранения некоторых вещей - одежды или книг. Комиксов - в его случае. А ещё для периодичного беспокойного сна, напоминающего скорее очень мучительное бодрствование, когда либо он, либо Ниган, переходил через намеченную черту всех тех тем, которые взаимно затрагивать не положено. Будь то тема о матери или жене. Попросту говоря - когда были обижены друг на друга, как бы по-детски это не звучало. Карл не был любителем затрагивания больных тем собеседника, но когда мужчина начинал отпускать неприятные шутки, так или иначе касающиеся его семьи, то тогда и сам юноша начинал идти в наступление. Неясно, добивался ли Ниган таким образом тренировки его агрессивной стороны, но когда подросток заходил чересчур далеко, имея в кармане немалый запас остроумия и обидных шуток, который вполне мог бы поравняться с запасом противника, он откровенно бесился, вступая с юнцом в словесную перепалку и выгоняя того прочь из своей спальни. Злость его, правда, проходила так же быстро, и уже на следующий день, а порой и вечером того же, Карл уже нежился в крепких объятьях, под успокаивающий шёпот и слова о безмерной гордости им, излучаемой мужчиной. Парень тяжело вздохнул, остановившись у искомой двери. Руки были заняты, и ему пришлось повозиться, чтобы несколько раз провернуть ключ в замочной скважине, своевременно снятый с нитки на его шее, прежде чем комната соизволила запустить туда своего владельца. Она встретила его оглушительной тишиной и лёгким свечением, от проникающих в занавешенные окна, последних солнечных лучей. В этих четырёх стенах, крохотной камере метров на десять, было неимоверно душно. Карл мгновенно почувствовал прилипшие к взмокшему лбу, пряди, и как сдавило от нехватки кислорода, грудь. Вопреки желанию исполнить задуманное, появившемуся в его голове наверное ещё с неделю тому назад, и тщательно лелеемому всё это время, он валится поперёк своей узенькой койки, раскидывая руки в стороны и особенно не заботясь, повредится ли содержимое его обеих ладоней от такого жестокого соприкосновения, с буквально непрогибаемой постелью. Пружины жалобно звякнули под напором чужого тела и затихли, оставляя юношу наедине с собственными мыслями. Расписанный им в голове план, в принципе выглядел довольно красиво и прорех в своём исполнении, возыметь не должен был. Что на него нашло, и с чего Карл так бурно принялся за его выполнение, понять не мог и он сам. Одно только упоминание затеянного, вызывало у него шквал эмоций, начинающихся с простого предвкушения и заканчивающихся глухими постанываниями где-то в районе одеял. Он никогда не ощущал такой взбудораженности от выполнения какого угодно действия, но сейчас всё сознание словно плыло, уступая место подростковой взволнованности и смущению. Вдоволь насладившись мыслью о предстоящих событиях, он наконец-то заметил, насколько сильно потемнело за окном. Розовые всполохи приобрели иссиня-чёрные оттенки, смазанной пылью раскатившись по небосводу. Больше медлить было нельзя. Он встал на колени перед, хлипкого вида, шкафом и выудив на свет самую нижнюю, прилегающую к нему полку, начал самозабвенно рыться в бесконечном, как ему показалось, ворохе одежды. Помнится ещё в первые дни его пребывания в Святилище, Ниган принёс ему сверток с какой-то брендовой чепухой, будучи любителем подобных моднейших вещиц. Карл тогда не особо обратил на него внимание, посчитав, что потрёпанная рубашка и дырявая местами кофта с непростительно длинным рукавом, куда удобнее. Поэтому и отложил его на неопределённый срок. Сейчас же, найденный и мерно покоящийся в его руках, он слабо поблёскивал в полутьме, хрустя нераспечатанной упаковкой. Если верить словам лидера, сопровождающим передачу этого небольшого презента, то внутри должны были оказаться мягкие фланелевые брюки, годные для домашнего ношения и хлопковая лиловая рубашка с парой дополняющих её футболок. Скудное одеяние, но навевающее что-то наподобие уюта, оно должно было сопутствовать задуманной им обстановке, задавая атмосферу, делая её более непринуждённой. К тому же, глядя на всю ситуацию с другой стороны, парень задумался о том, что Нигану должно быть польстит тот факт, что спустя столь долгое время он всё же решил облачиться в выбранное, непосредственно им. Мысль об этом, приятно затрепетала в груди, наполняя всё существо юноши волнением и позволяя краске подступить к лицу. Быстро скинув с себя уже поднадоевшую, местами грязную и насквозь пропахшую ходячими, одежду, оставаясь в одном лишь исподнем, он с нетерпением разорвал пакет. Помимо всего ожидаемого, он заприметил внутри ещё и черную шелковую майку, мечту любого фетишиста. Она выгодно оттеняла его бледную, кажущуюся почти белоснежной в потёмках, кожу, и, задумавшись на некоторое время, Карл в итоге решил надеть её, посчитав, что она неплохо сочетается с лиловым. Наскоро напялив рубашку, оставляя её расстёгнутой, он попытался влезть в эти очаровательные брюки, неуклюже прислонившись к деревянной дверце шкафа и усердно стараясь не упасть. Когда же это ему наконец удалось, он распахнул её, всматриваясь в прикреплённое к ней с другой стороны зеркало, разглядывая своё отражение, отмечая отсутствие повязки, которое практически перестало его беспокоить, оглядывая свой новый вид и одновременно завязывая шнурок брюк на поясе. Осознание смены его обыкновенного имиджа, почему-то заставляло рваться наружу, прочь из лёгких, нервный смех с придыханием, наполненный каким-то совершенно необъяснимым чувством облегчения. Кое-как убрав раскиданные по полу вещи - залог успешного поиска - он спешно сгрёб, так предусмотрительно оставленные на простынях вещи, обратно в руки, умудряясь единственно свободным пальцем уцепиться за ручку двери, открыть её и ловко придерживая ногой, закрыть обратно, покинув комнату и решив не запирать её - ведь всё равно, ценного там, ничего не осталось. Он словно в тумане, предвечерней сумеречной дымке, вновь брёл по коридору, теперь уже по-настоящему опустевшему. Он аккуратно ступал, отчаянно стискивая свою ношу, перед каждым поворотом выглядывая из-за угла, чтобы случайно ни с кем не столкнуться. Хоть его сокровенный груз и ограничивался лишь парой стеклянных стаканов, да бутылью с молоком и пачкой печенья, Карлу всё равно казалось, что важнее его, сейчас ничего на свете и быть не может. Вся эта кутерьма началась ещё с неделю тому назад. У Нигана возникли некоторые проблемы с блокпостами, недостачей складового продовольствия, да и вообще рабочими в целом, что означало для Карла полное предоставление самому себе. Поначалу вся эта самобытность не особо задевала подростка. Как и у всех, у него была работа и задания, ответственность за выполнение которых, он мог понести в любой момент. Да и засыпать в одиночестве, без чужого тепла рядом, тоже было для него не в новинку. Но шли дни, и вскоре приевшиеся поручения сменились бесцельными блужданиями по цехам, дворам, и всем тем местам, куда до этого, ему было ступить не суждено. Проще говоря - он маялся ото скуки. И пытаясь в один из таких прекрасных дней, до смерти замучить разговорами посмевшего задремать на посту, часового, он неожиданно для себя вспомнил о существовании так называемых "баллов", что давались обитателям Святилища за успешно выполненную работу или подобную коммерческую ерунду, придуманных Ниганом, как был уверен Карл - для ублажения своего собственного эго. Тем не менее, благодаря этому нововведению, у подростка, как у вполне прилежного рабочего, оказалось весьма немаленькое их количество, что свободно позволяло ему потратить их на всё, чего душе заблагорассудится. Подойдя к своей находке максимально рационально, насколько это вообще возможно для юноши, точно выигравшего в лотерею, он вполне трезво оценил свои истинные желания, наскоро прикинув, какие вещи можно достать и без прибегания к "баллам", а какие нет, и сколько у него их останется, впоследствии затрат. Итогом подсчётов, он оказался полностью удовлетворен. И вот, спустя несколько безумных дней - череды обмена и поиска необходимых ему людей, у которых могла оказаться та или иная вещица, он смог, наконец, раздобыть всё в чём нуждался и приступить к выполнению второй, более приятной части его грандиозной операции. Наверное, это совсем неудивительно, но найти в Святилище свежую, нераспечатанную бутыль молока, оказалось делом вовсе не сложным, несмотря на огромный спрос в отношении его скромной и несчастной персоны. Другой же случай - это рискнуть и попытаться найти во всех корпусах базы, хоть одного человека, у которого могла заваляться небольшая помятая коробочка с печеньем. Обыкновенное овсяное печенье с редкими вкраплениями шоколадной крошки - маленькое чудо из прошлого, про которое все успешно позабыли. И не вспоминали бы ещё очень долгое время, если бы одному юнцу не взбрело вдруг в голову, полакомиться сладким угощением. В общем, с горем пополам, с мольбами и даже некоторой накруткой цены, Карл всё-таки смог раздобыть милую сердцу пачку, что и нёс сейчас в худых, холодных от удерживаемого стекла, руках. Спальня Нигана, открытая абсолютно всегда, без какого-либо опасения внезапных гостей, в отличие от его закутка, встретила парня легкой прохладой, запахом свеженанесённого лосьона и бесконечным простором, которого в других помещениях здания, не было и в помине. Пройдя вглубь этих, почти что апартаментов, наугад и не включая света, Карл осторожно остановился у широкой двуспальной постели, с преувеличенной аккуратностью расставляя всю свою драгоценную ношу, повод для праздной радости, на прикроватной тумбе. С куда большим энтузиазмом, что некогда проявился в его покоях, он удовлетворённо заваливается на шелковые простыни, предварительно избавившись от ботинок. Зарываясь носом в скрипящие от чистоты подушки, нежась в их мягкости, он всё думал о следующей части задуманного. Думал о Нигане, и о том, как порой выматывает ожидание. За окном уже давно опустились сумерки, погрузившие комнату в причудливый полумрак, а её главного обитателя по-прежнему не было. Карл не знал, что ощущает по этому поводу. Он понимал, что в пределах Святилища Нигану ничего не угрожает, однако липкое нездоровое волнение, всё же начало вопреки здравому смыслу, разливаться где-то в районе солнечного сплетения. Юноша метался между выбором - наплевать на всю эту задуманную, как ему теперь казалось, глупость, и пойти разыскать мужчину или включить прикроватное бра, отказав в потакании надуманным беспокойствам, оставаясь, и мирно продолжая дожидаться его здесь, в блаженном неведении. Ведь порой, бывало, он мог по чистой случайности влезть в те дела Нигана, что в дальнейшем надолго лишат его сна, спокойствия, а иногда и аппетита. Не то что бы, это каким-то образом мучило Карла, вовсе нет, удивить его чем-либо, было теперь гораздо сложнее, но желания наблюдать лишний раз всякую гнусность со стороны лидера, у него по-прежнему не возникало. В конечном счёте, опасаясь разминуться и тем самым зазря погубить свой великолепный план по созданию романтического, как бы самонадеянно это не прозвучало, вечера, на который он потратил столько своих сил, он как некстати задумался о том, что появилось множество неувязок и обыкновенных "но" в его доселе гениальной затее. Стоит только ему уснуть, утомлённому ожиданием и пропустившему чужое появление, или возникнуть неудачному расположению духа мужчины, которое меняется, словно по мановению биты, как вся его идея рухнет подобно карточному домику. Карл начинает паниковать. Он ведь совершенно ничего не смыслит в организации подобных вечеров. Обучившись чуть ли ни всем тонкостям и особенностям выживания, он абсолютно проигнорировал обыкновенные социальные навыки, перенимая их в основном со старших, служащих ему опорой и примером для подражания. Помнится, он уже как то решался на подобную авантюру. Ещё до всего этого. Тогда он осмелился и пригласил Энид на импровизированное свидание у пруда, завуалировав его просьбой помочь ему в чём-то непомерно важном. Неизвестно, была ли это её инициатива или всё просто так неудачно сложилось, но в назначенное время она не пришла, а чуть позже Карл узнал, что ей дали срочное поручение, на пару дней отправив в Хиллтоп. Не надо быть героем в любовных похождениях, чтобы понять - его попытка устроить хоть что-то наподобие романтической встречи, обернулась полнейшим провалом. Сейчас же, ему казалось, что всё опять идёт к этому самому исходу, с той лишь разницей, что в этот раз его не погладят утешительно по головке, как это было с отцом в предыдущий, когда он нашёл в себе силы высказаться, а жестоко поднимут на смех, высмеивая его некомпетентность и наверняка отпустив какую-нибудь нелепую шутку про то, что ему для начала следовало потренироваться в хозяйском гареме. Юношу обуревала обида. Пожалуй, действительно не стоило так опрометчиво бросаться в неизведанное пламя, но чего греха таить, Карл уже давно истосковался по нежным прикосновениям и тягучим беззаботным поцелуям. Все их недавние контакты сводились к быстрым ласкам и коротким прелюдиям, что уж говорить и о самом действе. Именно поэтому он и затеял всё это, надеясь вернуть к себе прежнее расположение Нигана. Благодарить за такие перемены, конечно же, нужно неуёмных мертвецов, чуть ли не единовременно решивших устроить облаву на несколько блокпостов "Спасителей" сразу, подкидывая и так занятому лидеру, дополнительную пищу для ума. Времени на своего маленького убийцу, у него теперь совсем не оставалось. Вполне велика была вероятность, что и в этот раз, уставший мужчина лишь быстро ополоснётся и совершенно проигнорирует жаждущего чуткости с его стороны, подростка. Однако Карл даже в расчёт такой поворот событий брать не желал. Иначе всё это лишь поспособствует тому, что он окончательно расстроится. Внезапно со стороны двери послышался восторженный свист. Карл быстро приподнялся на локтях, мгновенно встречаясь с игривым взглядом и слегка напряжённым видом лидера. Если мужчина и был зол, то внезапная находка на его кровати, определенно его подбодрила. Хороший знак. - Привет, - смущённо проговорил Карл, мгновенно успокаиваясь под тяжестью этого медяного взгляда. Все заготовленные речи буквально вылетели из головы, стоило мужчине появиться. И как теперь подтолкнуть того к исполнению им задуманного - оставалось для него загадкой. - Паца-а-ан... Вау. Ты меня удивил, - Ниган без стеснения оглядывал его с ног до головы, по всей видимости, заприметив перемены в его внешнем виде. Парень же, не знал, куда себя деть. Он надеялся на такое пристальное внимание, но именно ощущать на себе этот восхищённый взгляд - совсем другое, нежели представлять его. Карл робко опустил голову, несильно закусывая нижнюю губу. Он срочно должен что-то предпринять, сказать, да что угодно сделать, но только не сидеть сложа руки, позволяя этому бесстыдному взгляду скользить по себе. - Я хотел увидеть тебя, - язык не слушался, слова не подчинялись и он не понимал, какую конкретно суть пытается донести ими до мужчины. Ниган беззаботно пожал плечами, медленно расстёгивая куртку и небрежно отбрасывая её на диван, чтобы не мешалась. - Уверен, что только увидеть? – в голосе его сквозила улыбка, оскал, присущий хищнику перед прыжком. Парень отрицательно замотал головой, садясь и смачивая пересохшие в момент губы. - Я… нет, не совсем. Я… просто подумал, - он сделал какой-то неопределённый жест в сторону покоящихся на тумбе вещей, - что мы можем… - он замялся. Словно в поиске поддержки он поднял взгляд на Нигана и тут же пожалел об этом. Тот разглядывал его таким насмешливым взором, полным недоумения и неверия, что казалось, засмеется прямо сейчас. Как ни странно, но это подействовало на Карла как мотиватор, зацепив за живое, и подсказав, что если он хочет добиться своего, то ему стоит быть намного настойчивее. Этот прилив храбрости даже не успел сбить его с толку, как губы уже разомкнулись для возмущённой тирады. - Я подумал, что ты мог бы, наконец, и обратить на меня своё драгоценное внимание. Я понимаю, у тебя заботы, но и я не прошу многого. Разве я не заслужил хотя бы один маленький визит, за последние две недели? – гнев бил из него ключом, в попытке выплеснуть всё накопившееся недовольствие. Увлечённый своей речью, Карл и не замечал как в противовес каждому сказанному им слову, мрачнело лицо мужчины, - Тебе-то, конечно, всё равно. У тебя же есть жёны. Но ты мог хотя бы попытаться сделать вид, будто тебе не плевать на меня. Подросток замолчал. Теперь окружившее его чужое напряжение, буквально электризующее воздух вокруг, невозможно было не заметить. Он уже успел пожалеть о том, что только что наговорил, встречая угрюмый, непроницаемый взгляд Нигана, но извиняться, не собирался. Пути назад теперь не было. Он сам довёл его до этой точки невозврата, любезно придерживая под руку и вслух подсчитывая пройденные шаги. Мужчина ступил ему навстречу, стремительно сокращая разделяющую их дистанцию. Карл же, только коротко вздрогнул с первым его движением. Он понимал, что участь его теперь неизбежна, слишком много непозволительно грубых слов наговорил он лидеру. Такое на тормозах не спускают. И ему не спустят. В следующее мгновение его лицо обхватила горячая, шероховатая ладонь. Зажмурившись в ожидании удара, парень, однако схлопотал пощёчину гораздо более сильную, чем обыкновенная оплеуха. Поцелуй. Страстный. Обжигающий. Сумевший буквально вытряхнуть из Карла душу, испепелив её дотла, а потом воссоздав заново. Он не понимал что происходит. Более того – не хотел понимать. Их языки сталкивались, сплетались, кружа ему голову, заставляя цепляться за края белоснежной футболки, стараясь избежать падения. Только вот, безуспешно. Они упоённо рухнули на подушки, не отрываясь друг от друга. Проворные пальцы Нигана, ловко стянули рубашку, отбрасывая прочь, оставляя лиловым пятном растекаться на полу. Забрались под чёрную шелковую ткань, лаская нежную, трепещущую под его ладонями кожу, плоский живот, лихорадочно оглаживая бледную грудь и плечи. Губы уже давно терзали подставленную поцелуям шею, с беззащитно бьющейся на ней жилкой, дрожащей, являющейся верной свидетельницей того, что это хрупкое тело, полностью и уже давно, принадлежит только одному Нигану. *** Карл лежал, положив голову на плечо мужчины и тихонько хрустя взятым из пачки печеньем, пальцами же левой руки, выводя только ему одному известные символы на животе мужчины. Он внимательно прислушивался к его мерному дыханию, подозревая, однако, что тот вовсе не спит. Чувствуя его живое тепло, созерцая растрепанный и уставший облик, такой совершенно простой и человеческий, он был готов простить ему все грубые слова и обидные шутки, пренебрежение и злобу. Просто за то, что он такой вот тёплый и уютный. За то, что есть. Его руки касается что-то до жути ледяное. Карл удивленно поднимает голову, застывая прямо перед чужой рукой, удерживающей стакан с молоком. - Не ешь в сухую, для зубов вредно, - Ниган смотрит на него чуть ли не заботливо, любовно оглаживая взглядом и протягивая подростку холодный напиток. Тот аккуратно принимает стакан и коротко прижимается к стеклянному краю, чуть припухшими от поцелуев губами, позволяя оросить их долгожданной влагой. Он пьёт нарочито неуклюже, позволяя нескольким каплям спуститься вниз, проворно пробежав по подбородку и дальше, вдоль шеи и жадно сглатывающего кадыка, скрываясь далее лишь в шорохе белых простыней, единственном одеянии обнажённого юноши. Ниган хрипло смеётся. Да этот пацан в откровенную его провоцирует. Сохранив на губах отголосок прежней улыбки, он настороженно наблюдал за тем, как Карл, перегнувшись через него, бережно ставит стакан обратно на тумбу, и, выудив из пачки ещё одно печенье, медленно подносит его к чужому лицу. Ниган медленно наклонился, с секунду созерцая находившееся перед ним лакомство, после чего словно невзначай скользнув языком по тонким пальцам, удерживающим его, мягко перехватил печенье за основание, забирая. С удовольствием рассматривая вспыхнувшее в одночасье юное личико напротив, он не без наслаждения отметил в своей голове, что печенье с молоком - это не так уж и плохо, на самом деле. Особенно, если им тебя угощает Карл.