бессмертные

Его ненавидели, над ним насмехались, постоянно ругали и будто вечно хотели затоптать. Артём всегда смотрел в спину их голкипера странным взглядом, Александр, который Головин, мелкий пиздюк и просто тролль, всегда шутил, что влюблённый взгляд Дзюбы скоро взорвёт к чертям Вселенную. Вряд ли его взгляд был влюблённым, там мешалось скорее восхищение с безмерным уважением и желание быть рядом, когда будут победы, когда будут поражения. Всегда. 14 июня начался Чемпионат Мира, и Артём утонул. Эмоции от победы, эйфория от того, что их сборная, наконец, смогла доказать, что они не худшие из худших, что они могут побеждать, умеют бороться, умеют делать всё для победы. Чемпионат начался ярко, горячо, обжигал грудную клетку и заставлял дышать горячим воздухом летнего солнца. Дзюба постоянно замечал, что их капитан, словно тень, всегда тихий, не говорящий ничего лишнего, но умеющий настраивать своих игроков на нужный лад, умеющий радоваться победе так, как никто другой. На этом Чемпионате Мира они все пинают мяч, будто последний раз, порой кривые передачи не дают упасть духом, они все обороняют свои ворота, не дают никому подобраться к стоящему в них капитану. Только вот Испания готова поспорить с этим, поэтому они принимают решение играть из обороны сами, находить дыры в чужой и бить, бить, бить. Пенальти получается идеальным, они сравнивают счёт, пусть и первый гол был забит ими же. Следующие минуты матча, как что-то вязкое, по́том бегут по шее и рукам, касаются спины. Сто двадцать минут тянутся, как сутки, и вдруг резко обрываются. Стадион шумит, но в то же время не дышит, смотрит на капитана российской сборной и молится. Со всей страной, кажется. Игорь выглядит серьёзным, поправляет перчатки, форму, вдыхает, выдыхает. Нападающий дышит вместе с ним, цепляется за Головина, стоящего рядом, и хочет бежать на первом забитом пенальти. Акинфеев облизывает пересохшие губы и сводит брови, он сосредоточен как никогда, пытается уловить следующие движения соперника. Испанцы сильны, пусть и голов они не забивали в этом матче, но они по-прежнему… — Г-о-о-ол! — Смолов бьёт точно и спокойно, кто-то из них порывается бежать к нему, но Дзюба останавливает бегунов рукой, команда замирает до следующего пенальти. Испания забивает снова, трибуны начинают шуметь ещё больше. Крики, визги, оры растворяются в стенах стадиона, бьются о них судорожным эхом и ненадолго оглушают. Артём будто в замедленной съёмке смотрит на то, как мячи летят в ворота, и задерживает дыхание. Кажется, они выходят вперёд… или нет… или да. Воздух застревает в горле. У испанцев остаётся последний пенальти. Черышев забил до этого, Дзюба отстраненно хлопает того по спине и смотрит на Акинфеева, который собирается не дать мячу удариться о сетку. Он должен. Он может это сделать, ведь в ходе всего матча Игорь столько раз спасал их, ловил даже самые трудные передачи, подачи, штрафные. Трибуны затаивают дыхание, Артём смотрит на то, как Акинфеев перестаёт дышать. Следом за капитаном перестаёт дышать вся команда. Секунда… Две… Три… — Сборная Россия выходит в ¼ на этом турнире! И эйфория, заполняющая собой нутро, вырывается наружу оглушающими криками. Стадион кричит, болельщики в восторге и шоке одновременно, а Игорь летит навстречу к команде, раскрывая объятья и попадая в плен длинных рук. Кажется, что они все смешиваются в одно бело-фиолетовое пятно, они все кричат, кто-то плачет, кто-то плачет в радостном шоке, Артём честно не может ничего разобрать, пока на него не налетает их капитан, буквально врываясь в руки нападающего и заставляя поднять его над землей. Игорь упирается руками в сильные плечи, сдавливает пальцами футболку и кричит что-то о победе, пока Артём вторит ему, что-то говорит, но не слышит себя. Собственный голос криком вырывается из горла, летит по всему стадиону, пока он, словно блядскую принцессу, держит на руках своего лучшего капитана. Капитана, который вырвал из пасти Испании победу, который записал их имена в ёбаную историю этой ёбаной страны! Кажется, Артём сейчас ещё больше любит свою страну за то, что она подарила ему Акинфеева, счастливого и почти плачущего Акинфеева, который спустя пару минут полёта в чужих руках опускается на землю, вплотную прижимаясь к Дзюбе и прикрывая глаза. — Ты молодец, мой лучший капитан, — холодная ладонь ложится на крепкую горячую шею. Игорь тяжело выдыхает, коротко коснувшись пальцами острого локтя. — Ты тоже… молодец, — чужой шёпот тонет во вновь приближающейся толпе счастливых игроков, тренеров и кого-то ещё. Артём делает шаг назад, освобождая путь к победителю.

✖ ✖ ✖

В раздевалке жарко и душно. Она наполнена криками, запахом дорогого парфюма и эмоциями. Они, кажется, заполнили собой весь стадион, проникли под кожу, вызвав мурашки по всему телу. Команда праздновала, команда была счастлива. Чудовищно хотелось подышать свежим воздухом. Кинув взгляд на толпу людей и, отыскав среди них голубую форму, Артём открыл двери, кинув Смолову, что отойдёт на пару минут. Спину приятно холодила стена недалеко от раздевалки, пока Дзюба пытался надышаться собственной эйфорией и пустыми коридорами, шум из их раздевалки наполнял их и заставлял жить. Артёму было хорошо. — Почему ушёл? — знакомый голос справа вызывает дрожь по спине. Игорь уже без перчаток, но по-прежнему в форме стоит почти рядом, просто протяни руку и дотронься. — Жарко, тяжело дышать, — тихий хрип и онемение языка, будто он чёртова рыба, выброшенная на берег. — А ты? Игорь становится рядом, так же прижимается горячей спиной к холодной стене и облегчённо выдыхает. Стоит минуту, молчит около двух, чему-то улыбается и смотрит на Артёма снизу-вверх. Хорошо быть высоким. — Я… — Акинфеев вздрагивает, почувствовав, как его ладони касаются тёплые пальцы. — Тём… — Головин — мелкий пиздюк, — Игорь непонимающим взглядом смотрит в лицо нападающего сборной России и почти до боли сжимает его руку, когда над ним наклоняются, коснувшись горячим дыханием лица. — Одно слово, и я уйду. Акинфеев молчит, смотрит в светлые глаза напротив и перестаёт чувствовать руку, которая касается его ладони. Артём ждёт, но терпение не вечно, ему нужно всего лишь разрешение, чтобы этот день точно стал лучшим в его грёбаной жизни. Чтобы этот день отпечатался на подкорке его мозга лучшим воспоминанием. — Я понял… — несделанный шаг назад и горячие губы, которые накрывают Дзюбу с головой. Акинфеев цепляется пальцами за широкие плечи, тянет на себя и заковывает в своих руках, не давая двигаться, не давая сделать шаг назад. Этот день становится лучшим в его жизни. Пока он касается губами горячего, тяжело выдыхающего рта, пока прикасается ладонями к крепкому загорелому телу, задирая голубую футболку вверх, касается обнажённой кожи и дышит. Через нос, словно озверевший бык, вдыхает запах Акинфеева так, чтобы точно запомнить на всю жизнь. Коридоры стадиона наполняются криками победившей команды и тяжёлого, рваного дыхания. Артём держит в своих руках Игоря, как несколько минут назад, только теперь ноги капитана касаются земли, хотя… почти не держат. Мир вокруг растворяется и резко сужается до одного человека, который цепляется за него и дышит ему в рот так, будто сейчас задохнется. Ощущение свободы и победы накрывают с головой. Артём упирается лбом в чужой лоб, ведёт рукой выше, касается подкачанной груди. Ёбаный рот, он… — Я же говорил! — Игорь медленно с испугом в глазах переводит взгляд на стоящих неподалёку Головина и Черышева. Артём утыкается носом во влажные волосы, опирается рукой на стену и скашивает взгляд на сокомандников. — Съеби, пока я тебе говорилку не оторвал. Радостный смех Александра смешивается с криками из раздевалки в другой развилке коридора, пока Артём кладёт тёплую ладонь на прохладную от пота шею и тихо смеётся, вдыхая самый лучший в мире запах. Артём Дзюба чувствует себя бессмертным, когда ловит губами знакомую улыбку.