На пути к счастью

      Семейные ужины как явление ранее в моей жизни имели место быть, но нечасто, ибо родители бывали дома редко, ещё реже оба, и ещё реже при этом не рождалася очередной скандал на пустом месте. Поэтому нынешняя ситуация была немножечко непривычной. Да, у Сакуры мама иногда начинала повышать голос, требуя что-то, но это было по большей части обосновано, да и в целом семья была крепкой и любящей. Я вздохнула от иррациональной зависти к самой себе, и поняла, что надо либо привыкать, либо уговорить их разрешить мне снимать свою квартирку, потому что я уже шиноби и хочу быть самостоятельной, но навещать их буду, само собой. Вроде обычное желание девочки, которая пытается казаться взрослее, чем она есть. Шиноби платят неплохо, так что подобное я по финансам потяну даже с миссий ранга D, благо, идёт их обычно много, в виду их легкости. Да и родители вряд ли оставят совсем без помощи, первые же с ума от беспокойства сойдут. Но заниматься этим надо не прямо сейчас. Это так, долгоиграющие планы, навеянные ситуацией.       Было ли мне стыдно и неловко за занятое чужое место? Наверное, куда меньше, чем стоило бы. В конце концов, насильно я никого из тела не выпинывала и вовсе о таком никогда не просила. Люди видят во мне Сакуру и общаются со мной, как общались бы с ней, да и жизнь у меня теперь её. Значит, либо я принимаю сама себя как Сакуру, просто с опытом прошлой жизни, либо постепенно схожу с ума от чувства вины за невольную ложь. В конце концов, весь её опыт, вся жизнь и чувства со мной. В теории, вполне вероятно, что двадцать лет моей другой судьбы просто реалистичный сон, который сильно меня изменил. Но я не хочу, чтобы это было сном. А в теории можно предположить вообще что угодно, в том числе, и мир, созданный в прошлый четверг, или даже вчера, просто с историей и воспоминаниями, которые тоже созданы тогда же, вместе с миром. Если начинать думать о таких вещах дольше нескольких минут, предполагая, что может быть, точно с катушек слетишь, поэтому я испробовала давно испытанный метод игнорирования вещей, которые мешают жить, но я не могу на них повлиять. Заняться более насущными вещами, отвлечься на что угодно, забить на разгадку темы зачем и как я здесь, до тех пор, пока кто-нибудь или что-нибудь не даст ответов. Всё равно ни к чему не приду, а тут и прочих проблем хватает.       Несмотря на свою же догму о том, что нельзя зацикливаться на том, что невозможно изменить, ночью меня таки накрыло. Собственно, некие подобия истерик всегда приходили ко мне именно ночью, возможно потому, что темнота и ночь в целом всегда странным образом ассоциировались у меня с безопасностью и защитой, и я не боялась быть слабой именно в таких обстоятельствах. Уж не знаю, что за извращённая логика у моего подсознания, но это всегда было так. И сейчас накатило всё — оставленные друзья, давно ставшие единственной, горячо оберегаемой и любимой семьёй, родной город, дом, да каждая памятная вещица, оставленная там. Я привязчива к вещам и местам, старалась всю жизнь давать каждой вещи вокруг душу и историю, за которую её любила. И много лет училась любить и место, где жила. Конечно, теперь, когда всё годами выстраиваемое и любимое внезапно исчезло потому, что какой-то идиот решил не соблюдать технику безопасности в горах, мне было больно. И сейчас это проявилось так явно, как только возможно. Чтобы быстрее успокоится, я по привычке тихонько пела, стараясь не срываться на беспорядочные всхлипы. Во-первых концентрация на какой-никакой задаче, во-вторых через песни можно выплеснуть часть тяжёлых мыслей. Моя проблема, в отличии от многих историй о попаданцах в иные миры, была в том, что мне было, что терять. И довольно многое. Уснуть я смогла, когда плакать уже не осталось сил, а всё тело откровенно трясло. И то, не сразу, сначала пришлось пробираться на кухню и организовывать себе чай, чтобы немного привести себя в порядок. Зато днём я уже не сорвусь. Максимум напишу что-нибудь в блокноте и не дам никому прочесть, или нарисую.       Не смотря на то, что заснула я весьма поздно и морально умотавшись, мой организм по какой-то одному ему ведомой причине решил, что пары часов для сна ему достаточно, и я вскочила ещё до будильника. И сделала вывод, что дело, значит, всё-таки в сознании, а не в теле. Ибо кульбиты с режимом я терпела всю жизнь. То сплю как суслик часов по тринадцать и мне мало, то сплю два часа и их много, то вообще уснуть, упаханная в хлам, до утра не могу. И тут тоже придётся это всё терпеть. Хотя сегодня всё сложилось довольно удачно, у меня есть немного свободного времени, и я не хочу спать, несмотря на ранний подъём. Я оглядела свою комнату, пожалуй, первый раз за это время достаточно внимательно. И поёжилась. Не люблю пустые стены. А тут они ещё и однотонные, да и мебели не очень много, как и прочих вещей. Я исправлю это, но, ясное дело, далеко не сразу.       Наскоро слопав онигири и выпив чаю, вышла к месту сбора. Всё лучше, чем сидеть дома, а сумку с набором «развлеки себя сам, пока твой сенсей глубоко опаздывает» я повесила на плечо. Всегда успею оставить возле тех же столбов на полигоне. Пришла ожидаемо раньше всех, где-то за полчаса до заявленного времени, по дороге ещё успев заскочить кое-куда. Кинула на мокрую от росы траву предусмотрительно взятую толстую кофту, чтобы не сидеть на земле, открыла блокнот и ушла в себя. Даже не сразу услышала, когда Наруто пришёл и стал звать в надежде на хоть какую-нибудь реакцию. Потом, конечно, оживилась. Саске тоже подошёл, но искренне надеялся, что остальные члены команды, тобишь мы, его трогать не будем. — Саске, Наруто, доброго утречка! — весело сказала я, посмотрев на явно голодных пацанов, и тихонько порадовалась, что знаю подвох, а потому немного поела. Упиваться злорадством не стала, достала из сумки печенье и предложила немножко перекусить, мотивируя тем, что от немножко-то точно вреда не будет, а если тест подразумевает физическую проверку… Наруто согласился просто так, радуясь чужому вниманию, хотя его неловкость, спрятанная за бравадой, лично мне была очевидна. Саске же поломался аки девица на выданье, а потом с самым независимым видом принял угощение, заверив меня, что сделал это только потому, что силы действительно лишними не будут. Я притворилась, что поверила, хотя видела, что ему приятно. Возможно, потому, что я не пыталась преподнести это как попытку привлечь его внимание и заинтересовать собой, а просто угостила, без двойных смыслов. Вообще, мне интересно, этих двоих так вот просто хоть кто-нибудь угощал? Не считая Ируки. Глупый вопрос, наверняка нет. Я улыбнулась, по моим ощущениям — тепло и нежно, но кто знает, как это смотрелось со стороны, потрепала Наруто по волосам, от чего тот прям засветился. Я б и Саске потрепала, но боюсь, он мне руку сломает за такое. — Кстати, ребят. В этот раз я выбрала угощение на свой вкус, но так дело не пойдёт, так что скажите пожалуйста, что вам нравится? Наруто, предупреждая твой ответ, что-нибудь компактное, что можно взять с собой в сумке, а не рамен. — Зачем тебе это? — голос Саске прозвучал как-то резко и зло, будто я задела что-то личное. Впрочем, наверное, так оно и было. Его любимые вкусности для перекусов, о том, что это, наверняка только семья и знала. И вообще, иметь какие-то предпочтения в еде, высказывать их, я почти уверена, что он считает подобное слабостью, стараясь вымарать даже такую вроде бы мелочь. — Да просто. Люблю радовать других людей, которые мне не чужие. А мы одна команда, я надеюсь, в ближайшем будущем станем друзьями. Поэтому и хочу узнать. Если кардинально не хочешь говорить, что тебе нравится, скажи то, что не будешь есть в любом случае, чтобы хоть совсем за бортом тебя не оставить, — я пожала плечами и подвела итог. — В общем, захочешь — скажешь. Заставлять как-то глупо.       Я повернулась к Наруто и тщательно записала огромный список того, что он любит. Мне не сложно, ему приятно. Краем глаза я наблюдала за Саске, ставя минусы напротив тех вещей, при назывании которых Учиха слегка морщился, очевидно, выражая недовольство. Позже сказала последнему потомку древнего клана, что если уж с нами общаться он не хочет, это всё равно не повод торчать без дела, вручила листок с карандашиком, из разряда, "делай, что хочешь". Саске поразглядывал их задумчиво с полчаса, и, судя по тому, что мне удалось увидеть, решил попробовать писать стихи. Посмотрим, что из этого выйдет. Авось и часть негатива сольётся в творчество и не будет накапливаться внутри подобно гною. Не сомневаюсь, будь у него возможность заняться чем-то более практичным, он бы занялся, так что обстоятельства сложились для проявления творческой жилки весьма удачно.       От процесса Учиху оторвал Узумаки, которому врождённое любопытство и приобретённое в течении жизни патологическое нежелание оставить Саске в покое, пусть пока и не очень явное в силу возраста и упрямства, а также старый добрый дух соревнования, не дали усидеть на месте. Саске смотреть свои творения сокоманднику давать не захотел, то ли застеснялся, то ли просто желания не возникло в силу скрытного характера, в результате чего попытка общения перетекла в условно дружескую, то есть, без использования техник, потасовку. Пришлось намекнуть, что вымотать друг друга ещё до прихода Какаши — так себе идея. Попытались перевести в состояние словесной пикировки, но тут Узумаки безнадёжно отставал, поэтому скоро обоим наскучило, и Наруто демонстративно надулся и стал пялиться на траву, а Саске не менее демонстративно уткнулся в свой листок и разве что язык от усердия не высунул, и то, потому что подобные милые привычки ниже его достоинства. Я театрально вздохнула, достала ещё немного печенек, и пошла подкармливать мальчишек.       Когда Какаши наконец пришёл, мы были в процессе увлекательного соревнования «чей бумажный самолётик улетит дальше». Научить парней их делать было несложно, а Саске мы элементарно взяли на слабо, чтобы он с нами поиграл. Я потихоньку привыкаю, что можно опять безнаказанно творить фигню, ибо мне снова тринадцать лет. К сожалению, учитывая, где я, творить её нам осталось недолго, но что есть, то есть. При появлении нашего учителя мне в голову пришла блестящая идея. Я немного направила самолётик чакрой и мстительно запустила его в единственный открытый глаз Какаши. Мелочь, а приятно. Даже Саске на диво весело фыркнул в кулак, но увы, вскоре убрал с лица все признаки радости и увлечения, которые появились там, когда он по-настоящему втянулся в игру, снова демонстрируя миру ледяную маску. Ну уж нет, пока у меня есть время, я буду тебя тормошить, дорогой Учиха. Какаши с нечитаемым выражением глаза покачал головой и начал объяснять правила испытания.