Будь искренним

***

Мин Джэ уже пускал третий палец в ход, растягивая тем самым Хосока до нужного момента, чтобы не причинить ему вреда. — Хватит, вытащи, — Хосок жалобно скулит, но ему это нравится, видимо из двух причин. Первая — наркотик, что течет по его венам, а вторая — нужный момент, когда парень что вот-вот изнасилует его, но так приятно, когда тот проезжается очередной раз по кому удовольствия. — И так, что ты хочешь теперь? — Мин Джэ спрашивает своего пленника, вытаскивая пальцы из его анального отверстия. — Ещё, — Чон просто не понимал что говорит. — Значит, нравится, да? Тогда ты должен знать, нежным я не буду, не могу больше терпеть, — Мин Джэ развязывает руки Хосока, и тот просто падает на кровать всем телом, после того как его развернули к ненавистному ему парню лицом, — я сделаю что захочешь, если хорошо поработаешь ротиком, — этот извращенец, нагло ухмыляясь, расстегивает ремень черных брюк, звеня пряжкой. — Хорошо, — Хосок подрывается с кровати резким движением, валя своего похитителя, тем самым нависая над ним. — Ты такой напористый, — смеётся Мин Джэ, заставляя тем самым свою жертву смутиться. — Чтобы сегодня не случилось, это твоя вина, — Чон расстегивает ртом ширинку тех самих брюк, что с такой ухмылкой расстегивал парень лежащий под ним. — Ты заслужил это, — похититель томно вздыхает после того как его уже давно стоящий колом член достали из обтягивающей ткани. Чон принялся рукой водить по всей длине возбужденного органа, что немного подергивался от сильного возбуждения. Следом добавился и горячий язык парня, облизывая алую головку, слизывая капельки выступающей смазки. Когда Чон взял до половины, Мин Джэ вновь простонал, так пошло, что встало бы у самого заядлого натурала. — Хосок, — всё стонал парень, немного прогибаясь в спине, после того как его член взяли полностью в горячий ротик. — Всё, больше не могу. Возьми меня, — Чон насаживается сам на член внушительных размеров. Пару движений вверх-вниз, и он вновь лежит под своим садистом, что втрахивал его в кровать. Они наслаждались друг другом ещё два часа, в конце чего оба кончили и от усталости провалились в сон. На утро, когда Хосок проснулся, его похитителя не было, а на кресле дремал человек, которого выдимо приставили следить за тем что бы Чон не сбежал, да он и не смог бы, ибо всё его тело ужасно болело, и он был не в состоянии даже подняться с кровати. Чон провел взаперти три дня, а его похититель больше не появлялся. Однажды, на четвертый день своего плена, Чон видит открытую дверь в его комнату, а на прикроватной тумбочке лежит записка. «Ты можешь уходить, больше никто не держит тебя. Мин Джэ умер на задании три дня назад, так что ты знаешь, что писать заявление или кому-то что-то говорить тебе не стоит, это не имеет смысла». — Что значит умер? — Хосок быстро надел одежду, что ему оставили, и вышел на улицу, был разгар дня, солнце светило слишком ярко. Хосок поехал в участок, где работал тот самый Мин Джэ, чтобы разузнать подробности. Приехав на место, он услышал как небольшая компания полицейских обсуждает задание трёхдневной давности: — Бедный Мин Джэ, он был совсем один, даже не женат, а родители умерли ещё давно. На похоронах никого кроме наших и не было, — сказал один из них, отпивая глоток кофе из пластикового стаканчика. — Ты прав, ему не повезло в тот день, он был сам не свой и потерял бдительность, вот его и застрелили в заварушке. — Как именно это произошло? — Хосок решил расспросить их поподробнее. — А ты ещё кто? — Я друг Мин Джэ, мы учились с ним в одной школе и давно не виделись. — А, понятно. Так история не для лишних ушей, мы не можем рассказывать об этом каждому, кто захочет. — Прошу вас, это важно, — Чон схватил за рукав своего собеседника. — Ладно-ладно, в общем так это было: Мин Джэ вызвали на задание, одна банда, что торговала оружием, устраивала очередной сбыт новой партии, ему и приказали их задержать. Но кто знал, что в момент операции захвата в руках одного из лидеров будет автомат, беднягу Мин Джэ не спас даже бронижелет. — Спасибо вам, я могу узнать где его похоронили? — Он хотел чтобы его кремировали, поэтому мы развеяли его прах возле реки Хан. — Благодарю вас, — Чон уходил домой в слезах, он не был зол на человека который похитил его, ему было жаль друга, с которым они были словно родные братья со средней школы. Прошло три месяца. Хосок перестал учится в универе, в последствии чего его отчислили, с квартиры ему пришлось съехать из-за долгов. Деваться бедняге было некуда, и, бродя бесцельно по улицам Сеула, он наткнулся на объявление, искали танцора в ночной клуб. Понимая, что терять ему кроме своей жизни нечего, он пошел навстречу своей новой судьбе, имя которой — Пак Чимин.

***