Как Шерлок и Тоби Молли делили

      Развалившись на диване и уткнув в подбородок руки, сложенные знаменитым шпилем, единственный в мире консультирующий детектив Шерлок Холмс обдумывал последнее дело. «Дело о пропавшей уточке», как уже успел окрестить его Джон Уотсон. Кстати сказать, блоггер Шерлока мог бы проявить больше рвения в раскрытии дела и помочь своему другу-сыщику, но тот почему-то предпочел этому поездку за город на весь уикенд вместе с дочкой и миссис Хадсон.       Дело было не просто очередным заказом от клиента. Клиентом был сам Шерлок, а раскрытие этого преступления — делом чести. Неизвестно куда пропала золотая фигурка антикварной уточки, которую высокоактивный асоциальный крестный отец подарил своей крестнице Розамунд.       Выстроив в своих Чертогах длинную цепочку рассуждений, одна из которых вела к одному знаменитому, талантливому и жутко сексуальному (как восторженно утверждала Молли) актеру, мистеру ****, который, судя по слухам, являлся большим коллекционером фигурок уток любых форм и размеров, Шерлок уже практически нащупал ответ, как вдруг его бесцеремонно прервал предательски громко заурчавший желудок.       К слову, диван, на котором он сейчас так эффектно возлегал, принадлежал не ему, как, собственно, и вся квартира.       После возвращения Шерлока из четырёхминутной ссылки, а затем — рождения Рози, ему стало…скучно. Но не в обычном смысле этого слова. Клиентов хватало и, без дела он практически не сидел. Ему стало скучно приходить в свою квартиру на Бейкер-Стрит, зная, что там его не ожидает, как раньше, разнос Джона за то, что в микроволновой печи томится очередной «эксперимент». Или за то, что он снова от безделья стащил ноутбук друга и разослал от его имени десяткам людей в одной из соцсети кучу нелицеприятных дедуктивных комментариев.       Нет. Шерлоку было не просто скучно. Одиноко. Тоскливо. От одной мысли о таких нелогичных сантиментах, у него сводило зубы. А потому, следуя той же логике, Шерлок, незаметно для себя, а главное, для остальных, стал всё больше времени проводить в уютной квартире…уютного патологоанатома.       Квартиру эту он знал, как свои пять пальцев, еще с момента его мнимой смерти. Да и после женитьбы Джона и выдворения Тома из жизни Молли (о чем Шерлок вспоминал с особым удовольствием, стараясь не задумываться о корнях этого удовольствия), он здесь был довольно частым гостем. Хотя, слово «гость» несколько выбивалось из контекста поведения самого гостящего. Диван мог быть оккупирован в течение суток, как и половина кровати в спальне самой хозяйки. Посреди ночи он мог, с торжествующим криком «Они все идиоты!», заставить Молли с ошарашенным видом вскочить с подушки и спросонья нащупывать биту под кроватью.       И всё же, несмотря на все свои выходки, Шерлок знал, что всегда может прийти сюда, и его будут ждать запасная зубная щётка в стаканчике и один из его халатов на вешалке в шкафу.        Молли была его константой. Верная, надёжная, не задающая глупых вопросов… добрая, ласковая, мягкая, приятно пахнущая, страстная, горячая… Стоп! Сантименты! Вдохнув и выдохнув, Шерлок постарался очистить своё сознание от лишней информации, которая совершенно непонятно, как там сейчас оказалась. Тем не менее, перед мысленным взором сыщика медленно проплыли картинки, от которых откликнулась еще одна часть такого несовершенного человеческого, а если быть точнее, мужского организма. Зарычав на самого себя, Шерлок резко принял сидячую позу и взлохматил кудри.  — Что за нелогичные желания, когда меня ждёт раскрытие такого запутанного преступления! — отмахнувшись от мысли, что он ворчит в пустоту, Шерлок с отвращением закончил. — Нет же, мне приспичило есть и трахаться!       Последнее слово повисло в звенящей тишине. И только сейчас Шерлок осознал, что не слышит Молли. По его подсчетам, он провел в Чертогах около двух часов. Глянув на часы, он понял, что уйти она никуда не могла — близилась полночь. Завтра выходной и его патологоанатом планировала вылазку с подругой в торговый центр и в кино, о чём она сказала Шерлоку перед тем, как он провалился в Чертоги. Было что-то еще… Она собиралась приготовить что-нибудь поесть…. «Шерлок! Сэндвичи ждут тебя на столе» Часть мозга, ответственная за сбор важной информации, даже если хозяин в Чертогах, постепенно выдавала припасённые сведения. Молли знала, что тревожить Шерлока в такие минуты чревато последствиями, поэтому протараторила всё очень быстро. «Пожалуйста, не забудь поесть…» «Мне звонил Джон. И просил передать, что если я тебя увижу…» Не то! Последнее предложение Молли пробормотала себе под нос: «Пожалуй, я пойду приму ванну…» Вот оно! Необъяснимая тревога захлестнула сыщика с головы до ног. Как давно Молли находится в ванной?       Быстрыми шагами Шерлок шёл по направлению к ванной комнате, как вдруг застыл, услышав какие-то воющие звуки, от которых его музыкальный слух просто съёжился. И неслись эти звуки как раз из ванной. Их сопровождал тихий всплеск воды, как если бы обнажённая девушка медленно вынимала ногу из ванны и так же медленно снова опускала. Модные брюки Шерлока слегка натянулись. Он резко тряхнул головой. Никакого секса и никакой еды, пока не закончит дело!       Поняв, что на данный момент Молли ничего не угрожает, Шерлок, уже было, развернулся по направлению к гостиной, но эти странные воющие звуки снова повторились.       Любопытство. Интересно, скольких людей (не говоря о кошках), оно сгубило? Постучав костяшкой пальца в дверь, Шерлок негромко позвал:  — Молли! По моим подсчетам, ты моешься уже больше часа. Необходимости долго нежиться в ванной у тебя нет, поскольку единственный мужчина, который может в полной мере оценить шелковистость твоей кожи, в данный момент очень занят.       Ответом ему стало молчание. Только вой стал звучать громче. И вот это уже вызвало тревогу, ведь Молли никогда раньше не игнорировала его. Хлипкая дверная щеколда, тоскливо крякнув на прощание, вылетела из своего обжитого места, вместе с креплениями.       Взгляду Шерлока предстала ошеломительная картина: на бортиках ванны горели свечи, отбрасывая на стены весело пляшущие, теплые тени; Молли утопала в ароматной пене, которая мягким покрывалом надежно укрывала то, что должно быть сокрыто; в правой руке она держала фужер с вином, из которого отпивала по глоточку. На ее голове красовались наушники, которые объяснили и причину молчания, и тот непонятный вой. Молли пела. Пела с закрытыми глазами.       В неровном, пляшущем отблеске свечей кожа на её мокрых плечах отдавала золотом, а медленно стекающие вниз капельки воды вызвали у Шерлока неконтролируемое судорожное глотание и сухость во рту.       И снова перед глазами вспыхнули минуты и часы, проведённые в сладких объятиях его чувственной Молли. Однажды, после «падения», познав весь благословенный жар, единение душ и ошеломительную разрядку с ней, Шерлок уже не мог просто выкинуть эту информацию из головы…       И, чего греха таить, теперь довольно часто свободное время он предпочитал проводить в спальне Молли, совершенствуя своё умение вызывать в ней такие потрясающие стоны, что в эти моменты его телефон стеснялся даже пикнуть очередным однообразным сообщением неугомонной доминантки.       Глядя на Молли, Шерлок почувствовал, что его либидо грозит вырваться из плена произведения дизайнерского искусства, при этом самым наглым образом катапультировав пуговицы с ширинки в свободный межгалактический полёт. Он уже было собрался наплевать на дело, сбросить одежду и присоединиться к Молли, как вдруг…       Наглая рыжая морда, по-царски возлегающая в раковине, предупредительно повернулась и презрительно, словно видя все его низменные желания, уставилась ему прямо в глаза. Тоби. Идейный. Нет. Межвидовой враг.