Конец

— Тебя ждать? — спрашивает Бэкхён, хотя знает ответ наперед, парень отвлекается от сбора вещей и прислушивается к звукам по ту сторону мобильного. — Нет, — как всегда коротко звучит, — много бумаг надо закончить до завтра, — монотонно произносит мужчина, вздыхая, — у нас финальный отчёт. — А, ясно, — растерянно отвечает Бэкхён, слыша слегка приглушенное «Пак, ещё по рюмочке?», а затем тихое шиканье. Он знает, что его муж уже давно не на работе. Он знает, что ему изменяют. Знает, что когда Чанёль возвращается домой, стоит в душе по сорок минут, смывая с себя запах других омег. — Ужин оставлять тебе? — скорее на автомате спрашивает Бён, пытаясь унять влагу, что выступила в уголках глаз. Он не помнит, когда их отношения стали такими. — Нет, как приду, сразу лягу спать, не волнуйся об этом, — отвечает Пак, словно диктор заученные фразы. Не помнит, когда Чанёль был таким черствым. Стоит ли говорить, что они спят порознь? Уже две недели Чанёль спит на диване в гостиной, ссылаясь на то, что он поздно приходит и не хочет будить «любимого». — Если придёшь, — поправляет его Бэкхён, горько усмехаясь в трубку. — Что? Бэк, тебя не слышно, говори громче, — просит Чанёль, а Бэкхён не может сдержать слез от нахлынувших воспоминаний. « — Люблю тебя, Бэкхён, — довольно протягивает младший, вытирая крошки недавно съеденной булочки с лица юноши. Тот мгновенно округляет глаза, краснеет и отводит взгляд в сторону — куда угодно, но не на Пака, который довольный реакцией парня улыбается. — Я тоже… люблю тебя, Чанёль, — шепчет Бэк, все-таки поднимая глаза на своего парня. Пак немного теряется, не ожидая ответного признания, но затем быстро проговаривает: — Что? Бэк, тебя не слышно, говори громче.» — Ничего, Чанёль, я тогда пойду спать. — Конечно, спокойной ночи. — Прощай, — тихо проговаривает Бэкхен, отключаясь и надеясь, что Пак не услышал этого. Кинув телефон на кровать, заваленную вещами, он начинает рыдать, опускаясь на пол. Потому что больно. Чертовски больно внутри. Он не понимает, когда Пак стал таким холодным по отношению к нему, когда его объятия стали такими чужими. Через несколько минут, Бэк все же заставляет взять себя в руки и успокоиться. Аккуратно складывает вещи и кладет в чемодан, а сверху небольшую подушку-зайку с длинными ушами. Когда все сделано встает, немного покачиваясь. — Думаю, все же буду по тебе скучать, — говорит он оглядываясь по сторонам, пытаясь запомнить все. — Всё же ты хранишь столько хороших воспоминаний, — «сколько и плохих» — мысленно добавляет он, вздыхая. — Следи за своим хозяином, а то он у меня немного растяпа, — продолжает говорить Бэкхён. Он улыбается и выходит из теперь уже чужого дома, запирая дверь на замок и оставляя ключи, как всегда, за большим цветком. И только на следующий день, когда Чанёль войдёт в дом, он поймёт смысл того тихого «прощай» — полки наполовину пусты, вещей Бэка нет, его подушки тоже. Чанёль заходит на кухню, на столе одиноко стоит вчерашний ужин, а рядом бумажка, на которой ровным почерком написано: «Я устал, Чанёль. Думаю, нам надо расстаться. Это конец наших отношений.»