Часть 15
24 июля 2018 г., 18:29
Едва обернувшись, я уже в который раз цепенею. За моей спиной стоит Слава, держа в руках банку пива. Слава… или тот гопник, что отправлял меня в больничку? Думаю, они одно целое, если так приглядеться…
Но он меня не узнал. Точнее, он не узнал меня как Влада, он узнал меня как свою «излюбленную» жертву…
— Чо я те говорил в прошлый раз, а? На моём районе педикам не место, бля, — он сплюнул на пол и оскалился.
Я только сейчас заметил в его руках арматуру. Блять, ну конечно, мы на недостройке, тут это добро валяется под ногами, только успевай не спотыкаться…
Горло у меня моментально пересохло. Мало того, что я панически цеплялся за рукав стоящего передо мной Славика, который, кажется, планировал кинуться грудью на амбразуру за меня… но ведь он обещал меня защищать, верно? А смогу ли я сбежать? Что за глупости мне лезут, нас двое, а тот ублюдок один, пусть и с арматурой…
Только вот он уже начал приближаться к нам, игриво помахивая своим оружием и пьяно улыбаясь. Банка пива была отставлена на ближайшие кирпичи… интересно, которая она за сегодня? Если первая, то он может быть и не пьяным… а если его вштыривает с пары глотков, как Славу? Что, если это действительно Слава?
— Ты чо, ваще бессмертный, да? Ебать ты, сударь, охуел, — гопник хохотнул, а затем замахнулся… и вырубил Славика, от которого я испуганно отшатнулся.
Паника охватила меня ещё сильнее, это уже было подобно лавине, несущейся вниз и сгребающей всё на своём пути. Я не мог побежать куда-то, пока мой возлюбленный корчится от боли в ногах этого маньяка. В том, что он маньяк, я и не сомневался. Не бывают нормальные люди с такими заскоками.
Я упал на коленки рядом со Славиком, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы, от которых глаза болезненно щипало, а обзор застилался прозрачной мутной пеленой. Меня трясло… но ещё хуже было то, что я не смог бы убежать, даже если решил бы бросить Славика одного. Ноги дрожали, внутренности снова завязались узлом, а сердце стучало в ритме отбойного молотка.
Я поднял взгляд на неподвижно стоящего надо мной гопаря, который вовсю ухмылялся, будто смакуя то, что я рыдаю над своим бессознательным парнем… рядом со мной валялись какие-то камни, один из которых я, недолго думая, попытался метнуть в лицо этому ублюдку, только вот мало того, что я его сперва чуть не выронил, так я ещё и промахнулся и попал не в лицо, а плечо. Шкафообразного парня это ничуть не задело, он лишь ехиднее усмехнулся, прищуриваясь и пиная меня по лицу, заставляя упасть.
Ко вкусу слёз и ещё не исчезнувшему вкусу губ Славика добавился солёный вкус крови. Подбородок, по которому мне заехал парень, нещадно ныл, а руки дрожали от страха. Меня били уже третий раз, а я всё боялся… ха-ха.
Стоило мне кое-как встать, как парень откинул арматуру в сторону и схватил меня за воротник куртки одной рукой, слегка приподнимая в воздухе. И куда мне пытаться отбиваться от такого сильного ублюдка…
— Сдохни, бля… — против воли вырвалось у меня, и я попытался его пнуть, только вот нихуя не получилось. Он просто с силой припечатал меня к стене, а затем «выбил из меня всю дурь» одним точным ударом в солнечное сплетение, от которого у меня потемнело в глазах, а изо рта вырвался кровавый кашель.
— Чо пиздишь? — теперь гопник прижимал Влада за шею к стене так, что пола он едва мог коснуться носочками. Брюнет кашлял, пытался сыпать проклятиями, но это уже никого не останавливало. Удары стали сыпаться на него один за другим, притом парировать их он и в здоровом состоянии не смог бы.
Я напоминал отбивную, притом, кажется, не только внутренне, но и внешне — этот мудак меня пару раз припечатал затылком о камень стены, будто пытаясь вдавить мою голову в неё… только, судя по ощущениям, вмятина осталась совсем не на стене.
Затылок ныл, живот ныл, рёбра ныли, руки ныли, лицо ныло, шея ныла, дышать было тяжело, поэтому говорить и вслух ныть я сам не мог. Я мог только рыдать, глотая солёные слёзы вперемешку с не менее солёными соплями и до одури солёной кровью. Сознание грозило покинуть меня ещё до того, как это всё закончится… но не покидало. И всё это не заканчивалось. И я сходил с ума от этой боли, которая переполняла меня и не выходила наружу вместе с кровью.
Закончив развлекаться и смачно вмазав мне по лицу, гопарь бросил меня на пол, наступая Славику на руку и будто не замечая этого, а затем пнул ещё пару раз, куда придётся, и плюнул, но не на лицо, а рядом, видно, промахнувшись. Только это всё равно было унизительно. Почему я такой никчёмный? Да, действительно, почему… руки-палки, из дома не выхожу, питаюсь через раз — действительно, почему меня унижает первый попавшийся гопарь?
Славоподобный ублюдок погано засмеялся, облизал измазанные в крови пальцы, пачкая ещё и своё лицо, а затем развернулся и ушёл, прихватив с собой и арматуру, и банку пива.
Это явно был не Слава — тот вроде быстро вспомнил, кто перед ним и что почём… но я даже был рад. Будь это действительно Слава — на душе было бы ещё хуже.
…но и лучше мне не стало.
Я просто валялся в луже собственной крови, в пуховике, от которого не отстирались следы даже нашей прошлой встречи, в пыли, среди осколков стекла, грязи и мелких камней, многие из которых врезались мне в и без того пораненную кожу щеки, царапая ещё сильнее. Я лежал и рыдал без слёз. Трясся от истерики, но не мог найти в себе сил даже руками пошевелить, чтобы вызвать скорую. Помощь пришла оттуда, откуда её можно было в теории ждать — Славик начал двигаться, приходя в сознание. Кряхтя поднялся, садясь на полу… а затем заметил меня. Только вот признаков жизни я подать никак не мог… а потому он кое-как подполз ко мне, стряхивая осточертевшие камни с щеки, а затем положил мою голову себе на колени. Перед глазами плавали туманные круги — я не мог ни на чём сфокусироваться… Не знаю… я или Славик достал мой телефон из кармана, не знаю, кто из нас набрал номер скорой… двигаться я не мог, что уж говорить о словах. В зияющие пустотой окна начало постепенно заглядывать красно-оранжевое солнце, озаряя пространство заброшки ласковым сиянием. Я едва успел уловить прекрасный рыжий оттенок волос Славика, освещённых рассветным солнцем, перед тем как отключиться. Мы всё-таки встретили рассвет……жаль, я уже не смог на него посмотреть.
Flashback
Мальчик стоял перед спящим отцом, сжимая в руках едва вытащенное лезвие. Пока что он просто стоял, не думая, не предполагая, но вполне себе даже планируя. Он рассматривал безмятежно-противное лицо самого ненавистного для себя человека.…он смотрел, пытаясь запомнить его навсегда.
Едва веки будущего покойника дёрнулись, мальчик задумался, не слишком ли он медлит… Но мужчина не проснулся. И, как предполагал мальчик……не проснётся больше никогда.
Мальчик улыбнулся… по-доброму, как все дети его возраста, и, будто представляя перед собой куличик из песка, в который вонзается искусственно-созданный из картонки нож, приставил своего «спутника» к шее родного отца.…и резко дёрнул рукой в сторону.
Неизвестно откуда взявшаяся в хрупком детском тельце сила позволила лезвию практически сразу перерубить артерию……из которой тут же хлынула кровь.
Теперь она была на диване, на полу, на потолке, на картинках и на стоящей возле дивана на столике посуде.…кровью же было измазано лицо мальчика.
Он провёл языком по губам, будто сравнивая, отличается ли вкус отцовской крови от вкуса его собственной, которой он напился, пока пытался достать лезвие из станка, облизывая израненные пальцы.…чужая оказалась слаще.
Мальчик смотрел, как корчится подле него мужчина, пытаясь остановить кровотечение, зажимая горло рукой……смотрел и не испытывал ни капли жалости.
Улыбка озарила светлое детское личико. Мальчик выглядел бы крайне мило, если бы не багряные капли, украшающие его одежду и лицо. Даже на рыжеватые волосы попало. В комнате, казалось, всё пропахло кровью, выпущенной из уродливого и уже мёртвого тела...…и мальчик влюбился в этот запах.
End Flashback
В дверь постучали. Обычно нормальные люди звонили в звонок, только вот «нормальные» — не совсем про этого ночного гостя. Точнее, уже утреннего, пусть Ариша и легла спать часа полтора назад. Зимние каникулы — прекрасное время, когда можно лечь затемно и встать затемно, ежели ты сова.…а гость вот был явно жаворонком.
— Ну и какого хера? — девушка осмотрела вошедшего, отметив взглядом арматуру, которую он сжимал одной рукой, и банку пива. «Чем же ты тогда стучал, родненький?» — ехидно задумалась девушка, только вот вслух озвучивать не стала, побоявшись. — На инстинктах приполз? Вместо ответа парень втолкнул её в её же квартиру и захлопнул дверь.Flashback
«Спутник» знала, что правильно, а что нет. Она прекрасно осознавала все нюансы своей прекрасной, а может, и не очень, жизни. Она точно знала, куда идти, зачем идти и что делать, притом её сравнительно малый возраст был совершенно не важен. Ей давали указания те, кто постарше — в основном отец, а она и запоминала.…у неё была буквально дьявольская память.
Сегодня она идёт на первые занятия в новой школе. Она не надеется завести друзей — ей и без того хватает забот, пусть друзей у неё нет. У неё есть те, кто лучше друзей.…у неё есть «пациенты».
Точнее, на самом деле эти пациенты не её, а её отца. Их она не лечит, но наблюдает за каждым, запоминая и понимая все их действия. Пытаясь предугадывать, что будет, на основе того, что было.…а было многое.
Сказать, что друзей у неё совсем не было — кощунственно соврать. Они были. Точнее, он. Он называл её «Спутником», а она его — планетой. Только если бы он был планетой, то явно назывался бы Марсом. Отец шутливо именовал его «будущим пациентом». «Спутник» догадывалась, что отец слишком прав.…но боялась это признавать.
Новый день был окрашен бледно-голубым выгоревшим небом и по-летнему палящим солнцем. «Спутник» любила такую погоду. Она всё отдала бы за летние посиделки на родной полянке, что сокрыта от людских глаз тенистыми деревьями. За посиделки на их «месте».…оставшемся в старом городе.
— Будем друзьями! — с безумно-радостной улыбкой громко заявила новоиспечённая соседка по парте. «Нет, не друзьями. Или не будем», — мысленно шепнула «Спутник», но на деле лишь улыбнулась и кивнула, снова утыкаясь в телефон.…она не знала, что окажется слишком права своим невысказанным ответом.
Каждый новый день затем был окрашен тёмно-коричневым, укрыт десятками цветных свитеров и озвучен звонким и радостным «Здравствуй, теперь мы точно будем друзьями». «Спутник» стала к этому привыкать.…и это стало её первой ошибкой.
Со временем небо стало быстрее темнеть, что означало, что пришла зима. Свитера не казались блажью, а были чем-то действительно необходимым… у «Спутника» даже появилась парочка подаренных. «Кто в здравом уме будет дарить малознакомым соседям по парте одежду?» — думала она, только даже не догадывалась, что ошибается.…не пыталась догадаться.
Их первая и спонтанная встреча наедине будет впоследствии отмечена чёрной точкой в календаре на каждый год. В этот до боли красивый и до ужаса морозный зимний вечер случился первый и самый неправильный их поцелуй. Неправильный, потому что «Спутник» допустила вторую ошибку — осталась, ответила и чуть ли не сама всё это организовала.…она не могла понять, к чему это приведёт.
В этот вечер в неё впервые влюбились. Искреннее обожание чувствуется его объектом чуть ли не кожей. «Спутник» всегда считала себя стальным лезвием… но под действием этих влажных, но глупо-невинных лобзаний, начала ржаветь.…пока совсем не затупилась.
Осознание, что ты теряешь себя, не приносило «Спутнику» счастья. Она стала совершать ошибки одну за одной. И следующим её промахом было……признание пациентом не себя, а того, кто пытался её «убить».
Она отказала самой себе в собственной помощи.…а затем неудачно «сбежала», втянув слишком многих в порочный круг.
End Flashback
Ариша визжала и кусалась, пытаясь вырваться из слишком железной хватки парня. Он цеплялся за неё, а она пыталась сбежать, но когда за спиной у тебя стена, к которой ты чуть ли не пришпилен, а перед лицом мелькает безумное лицо маньяка — убежать как-то сложновато. Вот девушка и не могла. Она пинала его в живот, пытаясь попасть в пах, пока её ноги не оказались болезненно раздвинуты, а полы домашнего халата раскинуты в разные стороны. Злосчастный пояс оказался тем, что сдерживало руки бедной девушки над её головой — её, будто вещь, подвесили на вешалку, не позволяя делать ничего. Кусок ткани болезненно натирал запястья, а беззащитное и практически обнажённое тело было предоставлено взгляду морального урода, который не знал и не помнил, кто он такой, что он такое……им слишком часто правили исключительно эмоции.
Он вколачивался в сжатое и напряжённое тело, получая от этого ни с чем не сравнимое удовольствие. Ему было уже наплевать, кто перед ним, что перед ним, в каком этот «кто-то» состоянии. А девушка рыдала, моля всех возможных людей о помощи, но никто даже не думал прийти на крик, потому как подобные утренние или ночные визиты случались слишком часто. Единственной надеждой Ариши была слабая выдержка её насильника — о ней она знала больше многих… Стоило их болезненному соитию завершиться известно чем, как девушку сняли со своеобразного подвеса и отпустили в душ на негнущихся дрожащих ногах.…насильник же по старой памяти устроился в её кровати, пачкая ту кровью и уличной пылью.
Ариша вскоре к нему присоединилась, вытерев слёзы и смыв с себя лишнюю грязь, сладко засыпая.…врождённое бесплодие не давало лишних поводов для беспокойства.
***
Стоило вчерашнему насильнику наутро открыть глаза, как взгляд его упёрся в лежащую с ним по соседству девушку.…только вот он уже ничего не помнил.
***
Очнулся я внутри машины скорой помощи.…Славика рядом со мной не было.
***
Эрика встретила это утро, провожая солнце в его долгий суточный путь по небосводу больными из-за бессонной ночи глазами.…сегодня она так и не уснула из-за приступа тревожности.
***
Разбудил Аришу смутный вопрос: — Почему каждый раз, когда я планирую выпить и расслабиться, наутро я просыпаюсь на твоей уёбищной хате? На что она сонно ответила: — А потому что иди нахуй, вот почему, — а затем отвернулась от парня, закутываясь в одеяло и похабно улыбаясь. — Не, ты, бля, поясни, — её насильно растолкали, но были выставлены за дверь чуть ли не пинком.…не добившись никаких ответов.
Слава помнил, что из-за состояния раздрая решил выпить, чтобы выпустить энергию и успокоиться хоть на время……только он совершенно не помнил, удалось ли.
