nice for what

Номер Роналду он взял у Ди Марии. Эта ярость, отягощенная тяжестью неудачи и разочарования в себе, прочно поселилась у него где-то под кожей. Раньше Лео думал, что не способен на злость, но с годами заключил для себя, что пресловутая злость у него попросту проявляется иначе, нежели у окружающих: он не кричит, подобно другим людям, не бьет стены и не ломает двери. Боль от неудач и провалов он несознательно концентрирует в нечто маленькое, неприятное и острое, и этот едкий концентрат гложет его изнутри, вынуждая вставать посреди ночи на изнуряющую тренировку, пробегать лишние километры, задыхаться, лежать в ледяных ваннах до тех пор, пока зубы не начнут неконтролируемо стучать, а глаза закатываться от холода. Сегодня система дала сбой. Стакан, если бы кто и рискнул предложить ему воды, тотчас полетел бы в стену. Ему хочется, чтобы автобус, который вез их после матча обратно на базу, застрял в пробке; хочется прыгать с эстакады. Хочется показать им всем такую агрессию, которую они никогда не видели с его стороны даже на поляне. - Лео, - шепчет ему Кун, как тогда, когда они детьми лежали поперек узких кроватей в тренировочном лагере после отбоя. Лео отворачивается к окну, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. - Пойдем, - снова зовет Кун и протягивает руку, хватает Лео за запястье, - пожалуйста. Лео стряхивает его руку, категорически не желая, чтобы его касались. Кажется, что его рвет на части; или уже разорвало, а остался только наполовину обгоревший прах. Но Кун держит его крепко, сжимает его коленки своими и изо всех сил не отпускает друга, когда тот вырывается. Лео наконец набирается смелости посмотреть ему в глаза, и встречает ответный теплый взгляд. Он поворачивается обратно. Просто невыносимо видеть Куна здесь и сейчас с этим молчаливым состраданием в глазах. На базе команда разваливается на небольшие компании и разбредается этими компаниями кто куда. Агуэро смотрит на Лео вопросительно, но тот пойти с ними не может. Он бы хотел пойти – чтобы найти себе козла отпущения, обвинить кого-то вместо себя, – но опасается, что очень скоро сорвется и закричит. Он перехватывает Ди Марию в коридоре прежде, чем тот успевает уйти к себе. - Ты уверен? – только и спрашивает его Анхель. «Серьезно? – хочется закричать Лео, – еще бы я, блять, был уверен, а как ты думаешь? Просто дай его мне!». Но сказать этого вслух он не может. - Да, – отвечает он. Он лежит на кровати прямо в обуви. Кун оставил его, наконец, в покое и остался внизу с кем-то из команды, поэтому в номере он предоставлен сам себе. И все это он ненавидит: неизменное равнодушие этой комнаты, жесткие простыни, освещение как в операционной. Раньше ему нравились отели при тренировочных базах – они напоминали ему об академии, о доме, «о Барселоне» – мелькает предательская мысль. Сейчас же их простота и аскетичность кажется ему упреком: здесь все они одна команда, и все равны. Нет, конечно, не равны. Для всех остальных, кто был с ним сегодня на поле, для тех, кто просидел всю игру на банке, это будет, понятное дело, разочарование, однако рано или поздно оно сгладится, сотрется, а останется только воспоминание о «той игре, которую они проиграли». Для Лео это будет еще один ярлык, повешенный на него, висящий бременем и призванный умалить его достоинства. Именно поэтому он звонит – все лучше, чем думать. - Кто вы и откуда у вас этот номер? – спрашивает Роналду вместо приветствия. - Это я, – говорит Лео, моментально смутившись; вот уже несколько лет, как отпала необходимость представляться при исходящих вызовах, – Лео Месси. - Вы знаете, если это розыгрыш, то не самый оригинальный, – отвечает Роналду. - Разве? – нервно хихикает Лео и не знает, чего сказать дальше. Все это было ужасно глупо с самого начала. - О, – только и говорит Роналду. Его голос звучит не менее растерянно, чем у Лео, – секундочку? Лионель слышит, как он произносит что-то на португальском; слышит смех в ответ, а затем по ту сторону воцаряется тишина. - Извини, я играл в карты с командой, – говорит, наконец, Роналду, когда молчание затягивается. - Да, конечно, – бормочет Лео едко, – играл в карты. - Что ты имеешь в виду? – удивляется голос в трубке. - Конечно, ты, как капитан, организуешь досуг для всей команды, поднятие боевого духа и все такое, словно ты действительно один из них. Это странно – говорить с Роналду по телефону, без возможности видеть его тогда, когда Лео, чтобы понять собственные эмоции, необходим просто факт его физического присутствия. - Я один из них, – возражает Роналду, – может быть, ты объяснишь, в чем дело? Через полчаса было бы неплохо пойти спать. - Нет, ты не один из них, – Лео крепче прижимает айфон к уху влажным от пота экраном, – потому что – когда вы проигрываете, кого, ты думаешь… – он замирает на секунду, чтобы сглотнуть, поскольку горло сдавливает подступающими рыданиями, – кого, блять, ты думаешь, они обвиняют в первую очередь? Голос Роналду, когда он наконец прерывает молчание, мягкий, почти добрый. И даже – хотя Лео уверен, что это ни что иное, как слуховые галлюцинации, – перепуганный: - Ты в порядке? - Нет, – Лео ощущает смутное облегчение наряду с никуда не девшимся холодным ужасом. - Я вижу. Ты можешь выговориться кому-то? - Нет, - повторяет Лео, почти смеясь. - Господи, – в сердцах восклицает Роналду. - А кого используешь ты, чтобы выговориться? – интересуется Месси, стаскивая обувь. Мышцы привычно болят, когда он вытягивается во весь рост на жестком матрасе. Роналду молчит: Лео истерично смеется глухим надломленным голосом: - Так я и думал. Роналду и сейчас ничего не говорит. Лео лежит на кровати, слушая собственное дыхание, воображая себе мерный, медленный стук сердца Криштиану на другом конце линии. - Это так много значит для тебя? – наконец выговаривает Криштиану. - Проигрывать? – уточняет Месси, хотя все и так очевидно донельзя; голос его собеседника теплый и тягучий – Лео слушает его, уткнувшись лицом в подушку. - Нет. То есть да, но… – он глубоко вздыхает, – ты понимаешь, о чем я. Перспективы. О том, чтобы не проигрывать в будущем. - Это единственное, о чем сейчас остается думать, – говорит Лео с сокрушительной уверенностью. Как бы он хотел, чтобы все было не так, но это слишком много. - Не проигрывать вообще, – ровно уточняет Роналду, – или побеждать меня? Эти слова в его устах не звучат самоуверенно или тщеславно, они звучат… да Лео сам толком еще не понял, как. - Я не знаю, разве это не одно и то же? – он зажмуривается, хотя в комнате и так не горит основное освещение, и пытается представить себе Роналду, который сейчас тоже где-то в другом отеле наедине с самим собой; может быть, сидит на полу в коридоре, может, лежит на своей кровати, и мышцы у него тоже болят и руки с ногами налиты свинцом, но глаза ясные. Его лицо – не гримаса, как перед камерами, и не сосредоточенная гримаса на поле – Лео изо всех сил надеется, что из всех эмоций на лице Криштиану к этому моменту остались только спокойствие и усталость. - Знаешь, - произносит Роналду после очередной паузы, – многие скажут, что ты придумал себе с точностью до мелочей повод и теперь накручиваешь себя. - Моуриньо, например, - Лео начинает тяготить лежание в одном положении, и он перекатывается к краю кровати, включает лампу и устраивается в изголовье. - Или Гвардиола, – отвечает Роналду в тон ему и снова замолкает. - А ты? – интересуется Лео словно ненароком; матч, помимо прочего, оставил ему множество синяков, и они болят, когда он задумчиво нажимает на них большим пальцем. - Думаю ли я, что ты устраиваешь здесь спектакль? – Криштиану смеется в трубку, – даже если спектакль, то совершенно низкопробный. - Все будут так думать, – возражает Лео, – пока не начнется следующий сезон. - Так это такой план? Кричать на каждом углу, как сильно ты боишься облажаться, а потом взять и на следующем Эль Класико увести у меня мяч прямо из вашей штрафной? - Нет, потому что я нападающий, – невесело возражает Лео, – с чего бы вдруг мне оказаться так глубоко в защите? Криштиану где-то там на своей базе смеется вполне искренне, и этот смех заставляет Лео улыбнуться. - Отлично, – произносит Роналду довольно, будто он услышал то, что хотел. Многие говорили в таком ключе с Лео, но сейчас это не кажется вымученным и заискивающим. - Нам нужно пересечься, – предлагает Лео внезапно, словно вне всего разговора. Должно быть, подсознательно он держал это в голове уже давно, и сейчас… вырвалось. - После того, как мы выиграем чемпионат? – уточняет Роналду. Это должно было задеть Лео, но он не чувствует ничего: этот урок он вынес еще из la Masia – если ты не веришь в себя, никто другой не обязан. - Конечно, – отвечает Лео, – я дома все лето. Приезжай. Роналду не выигрывает чемпионат. Лео наблюдает за ними по телевизору, сначала сидя на диване, а после – нервно расхаживая по комнате. Он не болеет ни за кого так, как болеют другие люди, но сердце екает стабильно каждый раз, когда Португалия теряет мяч, и живот скручивает, – его организм много лучше него знает, что происходит. Это тяжело; где-то у него в груди болит, и боль нарастает с каждым разом, когда он видит Криштиану по телевизору. Он пишет ему сообщение. мне жаль, я знаю, как это Но он смотрит, как Куарежма держит Криштиану, пока он плачет, забыв о собственном достоинстве, и как потом вытирает красные глаза запястьем, поднимает голову и благодарит трибуны за поддержку, – и думает, что, возможно, ужасно ошибся – он не знает, каково это. Лео решает дать ему несколько дней. Конечно, нет уверенности, что Криш вспомнит о его приглашении, а если и вспомнит, то захочет видеть его только потому, что Лео – неудачник, подведший свою страну и миллионы болельщиков, – так захотел. Он занят, насколько это возможно, – встречи с юристами, агентами, рекламщиками. Он ходит в спортзал Камп-Ноу несмотря на то, что никто еще не вернулся в Барселону и даже на то, что дома у него есть собственный тренажерный зал. Он встречает там знакомые лица – физиотерапевта, массажистов – и это помогает. Сообщение, которое приходит спустя неделю, будит его посередине ночи. Чтобы взять телефон с тумбочки, он перекатывается по кровати. Приходит одно сообщение, затем второе, третье, и телефон пульсирует в его руках, как живое сердце. я буду в барселоне через два дня если ты еще там где мы можем встретиться не публичное место, пожалуйста У Лео есть время обдумать этот вопрос – он, наконец-то, отвлекается от мыслей об упущенном кубке мира. Он лучше многих знает, что между домашними и гостевыми играми не такая большая разница, когда ты сосредоточен и собран. И все-таки – сине-гранатовые трибуны, болельщики – его болельщики, скандирующие его имя, – знакомые флаги: все, без сомнения, имеет значение. у меня дома Следующим сообщением он отправляет Криштиану свой адрес и код от ворот. Он спокоен. Не нервничает, конечно – у него нет для этого причин. Раньше ему приходилось проходить через такое неоднократно. Не совсем такое, разумеется, но даже более сложные вещи. «Успокойся» - произносит он вслух, вытирает о джинсы вспотевшие ладони и уходит в ванную комнату, чтобы несколько подровнять свою бороду. Он критически смотрит в зеркало на свое собственное отражение – белая футболка, одна из тех, которые его стилист подобрала для фотосессии в прошлом году. Она из тонкой и мягкой ткани, немного облегающая, а на плече декоративные разрезы, сквозь которые частично видны его татуировки. Волосы лежат неплохо, а борода выглядит вполне себе обыкновенно; видеть себя таким он уже привык. Мешки под глазами могли быть и поменьше, но он уверен, что Криш отнесется к этому с пониманием. Телефон звонит. - Я подъехал, - говорит Криштиану, - мне заезжать в гараж? - Что? – переспрашивает Лео, чувствуя себя неловко. - Здесь нет камер? – опасливо спрашивает Криш. - Не беспокойся, - отвечает Лео, отпирая входную дверь, - все конфиденциально. В пределах всего дома. Черная машина останавливается на подъездной дорожке: дорогая, с тонированными стеклами. Не зная, куда деть руки, Лео приветственно машет. - Привет, - здоровается Криштиану, вылезая из автомобиля. Он машет в ответ Лео, и тот наконец сбрасывает вызов, шагая навстречу гостю и даже примерно не представляя, как приветствуют друг друга в подобной ситуации. Рукопожатием? Полуобъятием, какое возможно на футбольном поле? Объятие кажется немыслимым – они точно не знакомы так близко. Лео не обнимал даже отца, когда тот встречал его недавно в аэропорту. И все-таки Криштиану обнимает его на удивление крепко. Он пахнет дорогим парфюмом и кажется чем-то недосягаемым, почти священным. Лео глубоко вдыхает и закрывает глаза; его окутывает мягким теплом. Лео знает – люди воображают себе Роналду, представляют, как он будет обнимать их вот так, мечтают о его тепле, равномерном и неторопливом сердцебиении, гладкой ткани футболки, к которой можно прижаться щекой. Вся эта реальность неожиданно наваливается на него – объятие его рук, его надежность и рокот голоса, когда он здоровается, - Лео не может вполне осознать это до тех пор, пока Криштиану не отстраняется. - Я рад тебя видеть, - улыбается он, все еще не убирая рук от Лео: их приятная тяжесть давит ему на плечи. От Роналду волнами исходит тепло, которое, кажется, греет сильнее, чем солнце в летний полдень. - Я тоже. – отвечает Лео. Он поднимает голову, чтобы взглянуть на лицо Криштиану – и да, оно выражает усталость, как он и предполагал. Кожа выглядит чуть обветренной, - вовсе не такая идеальная, как всегда, а под глазами залегают глубокие тени, - подмечает Лео. Волосы не уложены и кажутся мягче, чем на первый взгляд. Криш не надел свои серьги. - Привет, - снова произносит Лео, отрывая взгляд в уверенности, что он и так смотрел дольше, чем следовало, - пойдем в дом? - Да, конечно. – улыбается Роналду и пальцами приглаживает волосы так, чтобы они лежали на одну сторону. Они сидят в гостиной, где Лео хранит свои трофеи. Высоко на верхних полках углового шкафа стоят Золотые мячи; медаль за победу в Лиге Чемпионов висит на шее плюшевого мишки в миниатюрной футболочке блауграны, которого ему однажды подарил мальчик с онкологией; тут же стоят множество фотографий разных лет — на них всех Лео в окружении его команды. Криш замечает, с какой гордостью Лео смотрит это все, и улыбается. - Мне нравится эта комната, – говорит он с чуть заметной издевкой, и Месси покрывается едва заметным румянцем. - А что ты делаешь со своими? – он кивает на трофеи. - Сначала дарил их матери, – отвечает Криштиану, – она очень ценила их, но сейчас, – его улыбка трансформируется в ироничную гримасу, которая не особенно нравится Лео, – привыкла, наверное. - И все равно, проигрывать – ужасно, – возражает Лео, – покажи, какой из них кажется тебе незаслуженным. Криштиану усмехается. - Не забывай, что мы не можем взять перерыв. Богатые, холеные, лучшие в футболе и во всем… В этот раз Лео кажется, что краснеют не только его щеки, а все тело разом. Он встает на ноги: - Тебе принести чего-нибудь выпить? - Воды, – просит Роналду прежде, чем Лео успевает ретироваться на кухню. На кухне он прижимается лбом к прохладной дверце холодильника. Блять. Часть его искренне хотела бы знать, какого хуя он творит, а другая часть, которая знает – в ужасе от происходящего. блятьблятьблять - Лео, – зовет его Криш, входя в кухню, – тебе помочь? - Извини, – он поворачивается к Криштиану, – что не помог тебе справиться с этим всем. - Чего сейчас? – разводит руками Криштиану, подойдя ближе, – ты тоже проигравший. Не в твоем положении меня утешать, и потом, ты не обязан… Но если тебе не дает покоя, можешь рассказать мне о своих слабых местах, например – мне будет проще играть против тебя. - Действительно, – Лео следовало бы усмехнуться, поскольку Криш шуткой постарался свести на нет повисшее в воздухе напряжение, но во рту пересохло, и Криштиану, видя это, улыбается, не скрывая грусти и усталости в глазах, и в этом определенно есть некое очарование. - Так что? В чем твоя слабость? - Левая нога ведущая? – предполагает Лео первое, что приходит в голову после того, как он в одну секунду отбраковывает ту самую свою слабость, которую ни за что нельзя озвучивать. - Об этом я знаю, – Криштиану пожимает плечами, не особенно впечатленный, – и сомневаюсь, что это действительно проблема. - Тогда я идеальный во всех отношениях, значит. Когда Криш смеется в ответ, у него вокруг глаз появляется россыпь мелких морщинок. - Умываю руки, – шутливо заявляет он. Воздух пахнет морем. В сумерках они играют в футбол на площадке возле дома. Правил особенных нет; Лео запросто выбивает мяч прямо из-под ноги Роналду, но возвращает обратно. Он отдает совершенно немыслимые пасы только чтобы увидеть, как тот их примет. Летнее солнце закатывается за горизонт медленно, и темнеет очень долго; они играют, пока видно мяч: Лионель, придерживаясь воображаемой тактики, лавирует среди воображаемых соперников, чтобы отдать передачу Криштиану. Тот отбивает мяч грудью, опускает его вниз, но не удерживает – Лео перехватывает инициативу, талантливо изображает готовность отдать его прямо сейчас назад, но внезапно поворачивается в лучших традициях Кройфа, и бьет: мяч по длинной траектории улетает в бассейн. - Манипулятор, – возмущается Криш, ложась прямо на газон и закидывая руки за голову. Лео садится где-то поблизости и бездумно срывает травинку за травинкой. - А ты делал так в детстве? – интересуется он. - Финт Кройфа? Да, но британцы просто ненавидят его, – отвечает Криш. Луна светит ярко и высоко, и мягкий голубоватый свет оттеняет его кожу, добавляя сходства с греческими статуями; слабые из-за городского смога звезды все-таки находят отражение в глазах; он улыбается воспоминаниях о чем-то давно ушедшем, – поэтому я делал так еще чаще. - Нет, я о том, чтобы вот так валять дурака. В парке, во дворе… да где угодно. - На самом деле, нет, – Криш качает головой, – едва ли это поощрялось в академии. - И я тоже нет, – Лео, конечно, любит футбол, это вне всяких сомнений, живет им, дышит, готов в огонь и воду, но… - Пиздец, – заключает Криштиану, и Лео с ним, как никогда, солидарен. Он уже готов ответить что-то, но Роналду продолжает, – конечно, академия – это не то место, и все-таки, знаешь, я думаю о том, что мои дети, если они пойдут по этой дорожке – сколько лет тебе было, когда ты уехал из Аргентины? - Тринадцать, – тихо отвечает Лео; он вырывает очередной пучок травы. Не сразу la Masia стала его домом, – и когда я переехал, я очень боялся иголок, уколов, всего этого. Криштиану тянется рукой, чтобы коснуться тела Лео где-то в районе бедра – тот медленно вдыхает и выдыхает, осознавая это прикосновение. - И как долго это продолжалось? – бесцветным голосом спрашивает Криш. Он непрерывно гладит жесткую джинсовую ткань. - Дольше, чем должно было, – Лео вспоминает, как сворачивался калачиком на кровати, мечтая стать еще меньше, чем он был тогда, чтобы скрыться из поля зрения окружающих; как после процедур болело все тело, а кости ломило, словно их нещадно растягивали, пытаясь удлинить. - Знаешь, о чем начинаешь задумываться спустя двадцать лет? – отстраненно спрашивает Криштиану после паузы, – что мои дети, если они выберут это, останутся без поддержки совсем еще детьми. Лео слышит шорох ветра среди верхушек пальм, ощущает запах средиземноморского бриза, видит, как мерно вздымается и опадает грудь Криштиану при дыхании. Каждая деталь этого вечера врезается ему в память, оставляет в сердце водные несмываемые знаки. Он накрывает его ладонь своей, более светлой на фоне кожи Криштиану и большим пальцем водит туда-сюда вдоль сухожилий на тыльной стороне ладони. Вдох Роналду кажется громким в плотных тишине и темноте и тоже – он тоже западает Лео в душу. - А ты сам? – спрашивает Лео, – ты просто берешь на себя всю ответственность. Взваливаешь на плечи всю семью, сборную, Реал и что? Просто тащишь дальше? Криштиану меняет положение в пространстве: теперь они сидят на коленях друг напротив друга. Роналду перехватывает запястье Лео так, чтобы чувствовать в ямке под своим большим пальцем, как быстро у того колотится сердце. - Едва ли кто-то может осудить меня за это, – отвечает он. Его глаза темнеют; хотя Лео не может смотреть в них без содрогания, он поднимает голову, тонет в неожиданной глубине и уже не может отвести взгляд. - Я могу, – возражает Лео и хватает Криштиану за футболку, чтобы притянуть его к себе. Когда Лео украдкой воображал себе секс с Криштиану Роналду – ночами в отелях, одной рукой надрачивая себе, а второй зажимая рот, чтобы стискивать кожу зубами тогда, когда хочется закричать – когда Лео воображал себе секс с Криштиану, он представлялся ему жестким, торопливым. Собирая углы в подтрибунных помещениях, после поражения одного из них, потные, грязные, раздраженные; Криш держит его почти на весу безо всяких видимых усилий, удерживая на месте и заставляя принимать – сжимает горло влажной ладонью, перекрывая кислород. Или в душе – Криштиану перед ним на коленях, а ему дана возможность управлять ситуацией, сжимать в пальцах пряди черных волос и получать удовольствие, откидываться на холодную плитку. Нет. Ничего подобного. По крайней мере, не сегодня. Приглушенная подсветка в спальне, зернистые белые простыни – кожа Криштиану кажется теперь не то золотой, не то оливковой. Он тоже привез из России россыпь гематом – синяки цветут на его голенях, коленках, выступающие тазобедренные косточки увенчиваются еще двумя. Опуская руку все ниже, Лео ласкает его грудь, живот, пресс и все отчетливее ощущает, как уходит вниз дорожка жестких волос. - Криш, – шепчет Лео, обхватывая рукой твердый горячий член, и проглатывает возбужденный вздох. Он находит рот Криштиану, чтобы быть еще ближе с ним: губами, руками, всем телом. - Блять, Лео, – Криштиану откидывается назад, чтобы неловко столкнуться лбом с любовником. Он толкается в его ладонь, соблюдая некое подобие ритма. И Роналду уже не выглядит недосягаемым и священным – а пахнет сырой травой и сексом, и Лео остервенело вдыхает этот запах, надеясь надышаться перед смертью. Криштиану не хватает надолго, но Лео и не хочет испытывать его на прочность; он почти нежно обхаживает зубами и языком сухожилия на шее Роналду, когда тот напрягается всем телом; он сжимает чуть крепче ласкающую ладонь. - Ты выглядишь просто прекрасно, – признается Лео. Криш сдавленно стонет: этот звук сводит Месси с ума, и он непроизвольно начинает двигаться в том же ритме, ища контакта, – просто невероятно, Криш, лучший… Лео снова глубоко целует его в губы. Криштиану вздрагивает и кончает, вцепившись в сбитые простыни и терзая собственные губы, сменившие оттенок на ярко-алый. - Господи, – в два выдоха произносит Криштиану спустя некоторое время, пытаясь отдышаться. У Лео все еще стоит так, что это почти больно – он кружит бедрами, потираясь о пах Роналду, – Лео. Он зовет и откидывает со лба прилипшие волосы, и смотрит-смотрит-смотрит: Месси такой возбужденный, чувствительный, беспомощный со своей смущенной улыбкой. Бедро Криштиану вклинивается между его ног. Мужчина прогибается в спине, подаваясь навстречу руке, ласкающей его плечи в татуировках, и нужно еще совсем чуть-чуть. Роналду внезапно наклоняется, чтобы один за другим взять в рот каждый палец на руке Лео. Он смотрит сквозь полуопущенные ресницы, не прекращая вылизывать чувствительные места у основания пальцев. Закатив глаза, Лео слепо толкается в бедро любовника, имитируя проникновение. Он хватает Криштиану и целует его изо всех сил, изо всех чувств, которых слишком много для него одного. Роналду прижимает того еще ближе, хотя ближе, кажется, уже невозможно, – и это становится финальным аккордом. Утро еще совсем раннее, небо окрашено розовым только на востоке тонкой лентой у горизонта. Лео лежит на груди Криштиану, обняв того за талию, а его макушка где-то возле его подбородка. Он чувствует себя измотанным, выжатым, как лимон – потным, липким; в мышцах только начинает распространяться усталость. - Спасибо, – шепчет Лео, ощущая, как тепло тела Криштиану проникает внутрь него. Криш издает в ответ только смешок, а потом замолкает, не переставая, однако, нежно и размеренно поглаживать спину любовника. - Да, – говорит он наконец и тянется, чтобы поцеловать макушку Лео, – тебе тоже. Подтрибунное помещение гудит от рева толп болельщиков наверху. Команда о чем-то переговаривается, фотографы чертыхаются, неспособные сделать хоть сколько-нибудь приличную общую фотографию. Он ждет возле гостевой раздевалки, приветливо кивает Рамосу и Бензема, когда те выходят. Бензема оборачивается на него, и Лео только и остается, что ухмыльнуться. - Козни строишь? – смеется Криштиану, возникая в дверном проеме, – Это низко. Даже для тебя. Лео хохочет и пихает Криша плечом. Он помнит о камерах вокруг, помнит, что взгляды тысяч людей направлены на них через эти камеры. Роналду улыбается: идеальные ямочки возникают на идеальных щеках. - Готов проиграть? – с вызовом спрашивает Лео, поддевая Криштиану локтем. Вместо ответного толчка его коротко обнимают за плечо – от соперника пахнет травой и дорогой туалетной водой. - Еще чего, – фыркает Криш и бежит догонять свою команду. На середине пути он на краткий миг оборачивается, чтобы подмигнуть Лео.