Конспираторы, или Как завоевать девушку за два часа

Мисс Гермиона Грейнджер злилась. Просто! Кипела! От! Возмущения! Ее не было в Лондоне четыре года, а некий Гарри Джеймс Поттер, ее лучший и, похоже, теперь единственный друг, даже не удосужился ее встретить! Не то чтобы у нее был огромный багаж… Нет, багаж был огромный, и речь сейчас не идет о жизненном опыте, приобретенных знаниях или грузе прожитых лет, но есть ли разница, сколько всего прихватила с собой из Австралии помянутая мисс, если заклятие незримого расширения позволило упаковать весь скарб, где только книг было более сотни томов, в ее любимую еще со времен мытарств девяносто седьмого-восьмого бисерную сумочку? Просто ей, как любой нормальной девушке, хотелось человеческого внимания. А когда Грейнджер набрала номер своего, так сказать, лучшего (и, похоже, единственного), то услышала, что он находится сейчас не в Лондоне, «и вообще, Гермиона, ты пока отдохни на Гриммо, тебя встретит Драко». Это был второй повод для возмущения мисс Гермионы Грейнджер. Уполномоченным поселить ее в доме на Гриммо был назначен Драко-чертов-хорек-Малфой, об интимных отношениях Гарри Поттера с которым она узнала из газеты! Из газеты! После стольких лет дружбы, после стольких испытаний, которые они вместе прошли, она узнаёт о том, что друг сменил ориентацию и съехался со школьным врагом, из СМИ! А на ее гневное письмо (пусть радуется, что вопиллер не прислала!) он ответил лаконично и размыто: «Не бери в голову, приедешь — всё объясним». И вот... с того письма прошел год, и она приехала. Вернулась, чтобы, может быть, остаться на родине, а лучший и единственный друг, предложивший кров, даже не встретил и оставил ее тет-а-тет с бывшим Пожирателем. Сюрприз! Благо аппарацию никто не отменял, и из аэропорта Гермиона добралась до Гриммо почти мгновенно, за счет чего не успела накрутить себя еще сильнее. А накрути она себя еще сильнее, у вернувшегося в город Поттера были бы все шансы овдоветь. Или как там у них это называется? Очертания дома номер двенадцать привычно обозначились между соседними строениями, вроде бы и не было этих лет, прожитых вдали от Лондона. Гермиона решительно постучала. Не прошло и минуты, как дверь открылась, и престарелый домовик провозгласил куда-то вглубь дома: — Гр… Маглорожденная подруга хозяина Гарри прибыла, мистер Драко. И, очевидно, посчитав свою миссию выполненной, Кикимер с хлопком исчез. Гермиона осталась стоять возле входа, вглядываясь в глубину коридора, туда, где раньше пыльным облаком возникала фигура призрачного Дамблдора. Не нарушал тишины портрет Вальбурги, отсутствовала подставка для зонтов в форме ноги тролля, да и остальной интерьер выглядел иначе. Похоже, Гарри все-таки решился на капитальный ремонт — было светло, уютно и… современно. На лестнице раздались легкие быстрые шаги, и вот у подножия материализовался, не к обеду будь помянут, Драко-чертов-хорек. При взгляде на бывшего школьного недруга у Гермионы свело легкие. И дело было вовсе не в том, что тот был умопомрачительно красив или что-то такое, хотя… если не быть предвзятой… и забыть о том, что молодой мужчина перед ней играет за другую команду… Почти идеальные черты лица, небрежная взлохмаченность дизайнерской стрижки, длинная шея и широкий разлет плеч… Нет, дело вовсе не в этом! Просто присно помянутый был одет в одни лишь светлые льняные штаны свободного кроя, низко зафиксированные на бедрах обычной веревкой. Конечно же, она не пялилась, просто картинка ярко отпечаталась на сетчатке, и даже под опущенными веками она продолжала видеть почти обнаженное гибкое изящное тело. — Мог бы одеться, я не тороплюсь, — вместо приветствия буркнула Гермиона, стараясь не рассматривать бывшего однокурсника. — И тебе привет, Грейнджер. Давно не виделись, — хмыкнул бывший однокурсник, не скрывая, что заметил, какие взгляды на него пытается не бросать девушка, — мне и так комфортно. Жара, дом после ремонта прогревается как хренова сковородка, а кондиционеры магия из строя выводит. Но, если неудобно тебе, то я могу… — Нет, все в порядке, — слишком поспешно согласилась Гермиона, но тут же решила, что не может оставить реплику такой куцей: — Я, знаешь ли, испугалась, что тебя взяли в рабство и не позволяют носить одежду. Вдруг тебе нужна моя помощь? Малфой фыркнул. — Я не домашний эльф, Грейнджер, обойдусь. Он откровенно ее рассматривал, и Гермиона почувствовала себя некомфортно в легком летнем брючном костюме. Это разозлило ее пуще прежнего — какого кривого Мерлина она стоит тут как на подиуме? — Что же это мы застыли на пороге? — тем временем опомнился радушный хозяин. — Милости просим, будь как дома и всякое такое. Чаю, кофе, лимонаду? Душ, обед, потанцуем? — Вау, даже и не знаю! Такое разнообразие предложений. И что, обойдемся без лирических отступлений про грязнокровку? — Грейнджер! — Малфой скривился, будто глотнул уксуса. — Давай не будем ворошить прошлое, а? У нас, похоже, теперь один на двоих лучший друг, и ты вроде как тоже до сих пор не обозвала меня ни хорьком, ни Пожирателем. Может, на том и порешим? Нет, конечно, это была не совесть! То, что шевельнулось у Гермионы, уже неоднократно мысленно помянувшей стоящего перед ней парня и так, и этак. — А ты, похоже, уполномочен всячески меня умасливать, покуда герой магической Британии поджал… хвост и боится показаться мне на глаза? — Ну… если честно, то мы кинули жребий, и теперь я должен ввести тебя в курс дела, а все остальное — произвольная программа. — Вот даже как. — Провожу до комнаты. С багажом, вижу, помощи не нужно. Прими душ. Отдохни. Жду тебя через час в гостиной. Удивленная Гермиона молча проследовала за Малфоем. Он так же молча провел на третий этаж и галантно придержал дверь отведенной ей комнаты, пока она проходила внутрь. За время их недолгого путешествия по дому мисс Грейнджер честно старалась не смотреть на подтянутый зад впереди идущего, повторяя как мантру: «Держи себя в руках, Гермиона, каравай-то чужой». Быстро ополоснувшись, девушка стала перебирать свой нехитрый скарб. Выудив из безразмерной сумочки любимый домашний халатик экспериментальной длины, она коварно усмехнулась. Жарко — говорит, дома — говорит. Она теперь тоже дома. «Заодно и проверим, насколько за другую команду играет этот привлекательный гад». Ведьма спустилась в мрачную гостиную Блэков. И… подумала, что ошиблась помещением. — Ничего себе! — выдохнула она, рассматривая светлую комнату, обставленную в восточном стиле. — Ничего себе! — выдохнул Малфой, рассматривая ее слегка загорелые ноги. «Значит, не безнадежен», — резюмировала про себя Грейнджер, устраиваясь на низкой софе, напротив хозяина. — Я думал, австралийский загар будет немного темнее, — не удержался Малфой от шпильки. Гермиона смерила его своим фирменным всезнайским взглядом. — А я думала, голубой друг моего друга не будет уделять внимание моему загару, — идеально скопировала она малфоевские глумливые интонации и припечатала: — В Австралии середина зимы, недоумок! На низком столике стояли ваза с фруктами и графин с бледно-зеленой жидкостью. — Не знал, что ты будешь, потому — вот, — он вскинул руку, указывая на стол, затем выхватил из вазы зеленое яблоко, подбросил несколько раз и с аппетитом вгрызся. Гермиона не могла оторвать глаз от прозрачной капельки сока, которая медленно, но неотвратимо скатывалась с уголка рта вниз к подбородку, затем, шлепнувшись на живот, продолжила движение под углом к линии светлого пушка и скрылась за кромкой штанов. Чтоб отвлечься, она плеснула зеленоватой жидкости в стакан, превратила верхний слой в лед, разбила его и отхлебнула охлажденного зеленого чая. — Круто! — искренне восхитился Драко и снова с хрустом отгрыз кусок сочного яблока. Гермиона изо всех сил старалась не глазеть на засранца. Он откинулся на подушки и сквозь опущенные ресницы, просто неприличной для сильной половины человечества длины, наблюдал за наблюдающей. — Где твои манеры, лорд Малфой? — фыркнула она, чтобы хоть что-то сказать чавкающему вуайеристу. — Ты разве не в курсе, что я уже больше года не Малфой и, следовательно, не лорд? — Серьезно? — До вашей Австралии доходят только определенные новости. Гермиона подхватила пальцами вишенку, втянула ее в рот и, прикрыв от удовольствия глаза, медленно раздавила на языке, слизнув с губ капельку сока и сплюнув в руку косточку. «Получите, распишитесь!» — подумала она, не без удовольствия наблюдая, как завороженно следит за ее манипуляциями визави. Для закрепления эффекта потянулась к банану, но Малфой выверенным движением опытного ловца перехватил ее руку. Грейнджер вскинула на него удивленные глаза. — Не порть аппетит перед обедом, — прокомментировал он свое действие, кашлянув. — Кикимеру будет обидно, а ты же вроде питаешь слабость к эльфам. Девушка понимающе усмехнулась, но банан отложила. — Ну рассказывай, нелорд неМалфой, как вы докатились до жизни такой, если уже твой… — Сожитель, — подсказал нелорд. — Сожитель, — согласилась Грейнджер, слегка поморщившись, — не набрался смелости изложить сам. Она закинула ногу на ногу и приготовилась слушать. НеМалфой внимательно проследил за ее ногами, слегка сдвинул свои и сглотнул. Гермиона завороженно смотрела на движение его кадыка, такого… почти неуместного на длинной бледной шее. — Прекрати пялиться, Грейнджер, ты не даешь мне собраться с мыслями. — Да не переживай ты, я не собираюсь покушаться на твою… невинность, — хмыкнула ведьма, — считай, что я смотрю на тебя как на музейный экспонат. — И как? Нравится? — Нравится, — отбросив кокетство, вывалила на оппонента порцию отборной правды Гермиона: — Радуешь глаз, соответствуешь моим эстетическим предпочтениям. Ну привлекают меня андрогинные мальчики, ничего поделать с собой не могу. — Как ты меня назвала? — Андрогинным мальчиком. А что? Не знаешь, кто это такие, займись... самообразованием! Слушай, а вейл у тебя в роду не было? — Были, только тс-с! — обрадовался Малфой смене темы. — Об этом никто не должен узнать, это же позор для волшебника — путаться с волшебными существами. — Не боишься, что я расскажу об этом некой Рите? — Ну… теперь меня это совершенно не интересует, так что валяй, а вот отец, подозреваю, не одобрит твой порыв. — Хоть что-то в этой жизни не меняется! Ты все так же выезжаешь на аргументе «мой отец то, мой отец сё». — Неправда, я всего лишь объяснил, с какой стороны тебе ждать беды, если ты обнародуешь информацию, которой я с тобой так неосмотрительно поделился, — он подмигнул и вытянул свои длинные ноги на подушках. Делать вид, что ее внимание эти ноги не привлекли, было поздно, потому Гермиона решила убивать оппонента честностью. — Да... будь ты… традиционной ориентации, я бы, может быть… — она изобразила рукой неопределенный жест. Быстрым грациозным движением он пересел со своих подушек к ней на софу. — А если я традиционной, ммм?.. Она поперхнулась воздухом и втянула в себя мускусный мужской аромат. — То есть ты би? — спросила осторожно. Нет, она что, действительно сидит в измененной до неузнаваемости гостиной Блэков и обсуждает с Драко-проклятым-хорьком-Малфоем его ориентацию? — Опять мимо. Он придвинулся и доверительно прошептал на ухо, обдав горячим дыханием: — Я самый обычный, ничем не примечательный (о, с этим она готова была поспорить!) гетеросексуал. Когда стада́ мурашек, разбежавшиеся по всему ее телу от его дыхания у уха, перестали тревожить кожу своими щекотными лапками, Грейнджер, шумно выдохнув, выдавила из себя одно слово: — Объясни. Он отодвинулся к другому краю дивана. От греха, так сказать, подальше. — Что именно объяснить? — Драко вскинул светлую бровь и ехидно усмехнулся. — Кто такие гетеросексуалы? Тебе тоже стоило бы заняться... самообразованием! — Спасибо, я в курсе. Объясни, как это сочетается с тем… — О чем ты прочитала в желтой газетенке? Дорогая, тебе ли не знать, как делаются новости. Гермиона скрестила руки, и под слоем легкого крепдешина обозначилась ее грудь. Малфой снова сглотнул, но ведьма волевым усилием продолжила смотреть в его бесстыжие глаза, не отвлекаясь на адамово яблоко. — Ладно, слушай, но твой… наш… друг будет мне должен. — Разберетесь, не отвлекайся. — Легко сказать, — Малфой окинул ее плотоядным взглядом. Она тряхнула головой, отчего ее короткие кудряшки подскочили вверх, и фыркнула. Глаза Малфоя просто прожигали, исследуя ее едва прикрытое короткой легкой тряпочкой тело снизу вверх и обратно. — Да, — прицокнул он языком, — кажется, Гермиона Грейнджер очень изменилась за лето. — За пять лет, — уточнила дотошная. — За пять так за пять, — не стал спорить Драко и продолжил есть глазами изгибы ее фигуры. — Насмотришься еще, — спокойно выдержала девушка его исследования. — Звучит многообещающе, — мурлыкнул Малфой по-низзловски, — как и выглядит. — Прекрати глазеть, пока я тебе зенки не заколдовала! Я жду рассказа, как вы до жизни такой докатились. — Ну, если коротко, то Потти после расставания с Уизлеттой задрали поклонницы, норовящие залезть в трусы, а меня — матримониальные планы родителей. Как-то встретились, напились до фиолетовых пикси в глазах и… — Наверное, дальше лучше без подробностей. — Экая ты испорченная, — погрозил пальцем Малфой, который вроде как теперь и не Малфой. Гермиона пожала плечами и, наколдовав немного льда в стакане, пригубила чай. — В общем... идея была не трезвой, но когда мы проспались. Отдельно, — решил уточнить на всякий случай, — показалась нам просто гениальной. Последствия, конечно, несколько вышли из-под контроля, но все же… того, чего хотели, мы добились. Драко схватил с блюда очередное яблоко и стал его подбрасывать и ловить, отвлекая тем самым Грейнджер от своего повествования. — Накануне нашей адской пьянки я узнал, что единственную кандидатуру на роль моей жены, которая не вызвала у меня омерзения, отвергли родители. Да и сама Астория после знакомства с ними отказалась от идеи стать частью нашей семьи. Предки предъявили мне ультиматум: либо Панси, либо Миллисента, я ушел, хлопнув дверью, а на следующий день поведал им, что переезжаю к Поттеру, что у нас с ним любовь и все такое. Мать упала в обморок, отец попытался приложить меня чем-то мерзким, но я увернулся. — Понятно, — тихо сказала Гермиона, — а что не так было с твоей… Асторией? — Ха, она всего лишь фанатично интересовалась всем, что связано с маглами. Слышал, сейчас крутит с самым старшим Уизли. И еще не питала отвращения к вам, маглорожденным. — Понятно, — повторилась Грейнджер. — Теперь я тоже интересуюсь и не питаю... — Драко похабно улыбнулся и потянулся, отчего штаны сползли еще ниже. Гермиона всячески старалась не смотреть туда, но взгляд отказывался подчиняться и сползал, куда не следует, вслед за штанами. — С тех пор, как… ну ты понимаешь, я не могу искать девушек в нашем мире, приходится… эммм… снимать магловок. — Фу, ты какой. — Да ладно тебе. — Не понимаю, как вам до сих пор верят! — Я тебя умоляю, Грейнджер, неужели банальные потрахушки с женщинами будут интереснее, чем скандальный роман между героем магического мира и бывшим Пожирателем? Поттер, вот, совсем стыд потерял и крутил с обеими Патил почти на глазах у общественности. Рита скорее удавится, чем даст шанс подобным сплетням — достаточно нам с героем появиться где-то вместе, как все порочащие нашу порочную связь слухи затихают под фанфары очередной статьи. — Ты мне рассказал, как сам до всего этого докатился, а что случилось у Гарри? — Ты точно готова услышать это? — он вгрызся в яблоко, которое до сих пор подкидывал, и Гермиона снова отвлеклась на его губы. — Земля вызывает Грейнджер! — Малфой оскалился, отложил яблоко и положил ладонь ей на колено. Гермиона шлепнула обнаглевшую конечность, после чего ее запястье было перехвачено. Она попыталась вывернуться, но Драко был сильнее. — К чему все это? Встретил меня полуголый, руки распускаешь… — выплюнула рассерженно ему в лицо. — Знаешь, я бы решила, что ты собираешься меня соблазнить, но… — И это мне говорит девушка в прозрачном платьишке. Если пересчитать площадь закрытого тела у меня и у тебя и помножить на плотность ткани… — Не увиливай, Малфой! — Да я как бы и не пытаюсь, — он притянул ее руку к своему паху, где под тканью легких штанов угадывался приличный стояк. Гермиона одернула руку. — Я нормальный мужчина, и у меня ожидаемая реакция на полуголую красивую девушку. — Это я красивая? — сарказм сочился из каждого слова. — Хочешь комплиментов? — Не очень. Я хотела рассказа о Гарри. — Ну вот всегда так — между нами стоит твой шрамоголовый! — патетически протянул Малфой. — Наш, — она деланно улыбнулась. Драко потянул Грейнджер на себя, и та буквально впечаталась в его торс. Он зафиксировал хватку на ее плече, ожидая сопротивления, но вместо этого Гермиона удобно устроилась в его объятиях и втянула носом воздух. Мерлин и основатели, как же подлец пах! От одного его запаха между бедер стало горячо. — Чертовка, — почти нежно прошептал на ухо. — Змееныш, — не осталась в долгу Гермиона и прижалась еще плотнее. В конце концов она взрослая двадцатичетырехлетняя женщина, и секса у нее не было уже полгода — с того самого момента, как она рассталась с последним бойфрендом. Да и платиновых блондинов в списке ее побед на амурном фронте до сих пор не наблюдалось. — Слушай же, — он прервал ее попытку самоанализа самым беззастенчивым образом, обведя пальцами отчетливо угадывающийся под легкой тканью сосок. — Наш параноидальный герой единожды упустил Амортенцию в своей чашке, а наутро проснулся в объятиях некой небезызвестной тебе Миллисенты. — Оу… То есть именно Булстроуд толкнула вас… друг к другу? — Грейнджер рассмеялась, и вибрация ее груди возле его торса отозвалась для парня ноющей болью в паху. — Ну как-то так. Я бы, наверное, тоже упился до беспамятства. — Но как он упустил? Насколько я помню, у Гарри действительно развилась паранойя из-за сумасшедших поклонниц. — Хо-хо, Гарри Поттер, увешанный ожерельями из уменьшенных вредноскопов, — самое забавное зрелище из тех, что я видел. — Попробовал бы ты побыть героем магического мира! — Спасибо, я как-нибудь обойдусь. Она фыркнула почти ему в губы, не отводя глаз от его лица. Нет, все-таки нельзя мужчине быть настолько красивым. Мягкая линия губ и широко распахнутые ясные серые глаза в сочетании с резкими линиями носа и скул производили странное впечатление, словно в ангельский образ добавили чайную ложку чертовщинки. — Ну, кажется, я рассказал тебе вкратце все, что от меня потребовал Поттер. — Ты не сказал мне самого главного, почему вместо моего друга детства, предложившего мне пожить у него, меня встречаешь ты. Полуголый ты. — Бесконечно привлекательный полуголый я? — Самомнение у тебя, Малфой! — Я не Малфой. Технически, после того как отец от меня отрекся, я — Блэк. Его рука опустилась на ее бедро и повела полу халатика вверх, ныряя ко внутренней стороне бедра. От наглости экс-слизеринца Гермиона возмущенно охнула. Она просто не могла позволить ему победить в этом необъявленном противостоянии, поэтому без сопротивления пропустила туда, куда он стремился, применив перед этим несложное невербальное заклинание. Обнаружив полное отсутствие белья под халатом, Малфой задышал так часто, что Гермиона начала судорожно вспоминать последовательность действий первой помощи при тахипноэ неустановленного генеза. Кровь сначала прилила к его щекам, а потом схлынула, оставив их почти прозрачно бледными, и у нее, колдомедика со стажем, не появилось ни малейшего сомнения, куда именно та устремилась. — А ты плохая девочка, Гермиона Грейнджер, — он попытался улыбнуться фирменной улыбкой, но получилось что-то похожее на нервный тик. — А ты, значит, хороший мальчик? — она саркастически вздернула бровь. — И как часто хорошие мальчики позволяют своим пальцам… Закончить она не смогла, ибо эти самые пальцы начали двигаться, и все связные мысли исчезли из ее головы. Он, глядя ей в глаза, прошептал: — Всего лишь хотел убедиться, что с моим самомнением все в порядке. Она подалась вперед и провела рукой по его… большой и напряженной проблеме. — Ты уверен, что все в порядке? — спросила. Малфой застонал сквозь стиснутые зубы и толкнулся ей в руку. Стало стыдно — ведет себя как гормональный сопляк, но сдержаться было выше его сил. Гермиона соскользнула с софы и потянулась к завязкам, ловко развязывая веревку и невзначай задевая пальцами чувствительные места. Освободив член из льняного плена, она несколько раз провела по нему пальцами и потянулась губами. Едва она коснулась солоноватой кожи, как его руки отстранили ее. — Нет, Грейнджер, нет, — простонал Драко, выпутываясь из штанов, и потянулся к поясу ее халатика. — Брезгуешь грязнокровкой, — прошипела почти на чистом парселтанге. — Боюсь опростоволоситься перед мечтой детства и юности, — прошипел в ответ на том же языке и, пока она не попыталась осознать сказанное и придумать достойную отповедь, яростно поцеловал. Ей показалось, что он сейчас просто вытащит ее душу как мордредов… — У дементоров уроки брал? — А то, — хмыкнул и снова проник пальцами туда, где ей больше всего хотелось их ощутить, а затем резким движением опустился перед ней на колени. Его язык и руки творили настоящее волшебство, и вовсе не то, которому обучают в Хогвартсе. Когда Гермиона поняла, что больше этой сладкой пытки ей не выдержать, что сейчас что-то важное в ее теле лопнет как натянутая струна, она то ли прохрипела, то ли простонала: — Не надо, Драко. И прежде, чем захлебнуться волной собственного оргазма, почувствовала, что струя спермы ударила ей куда-то в район щиколотки. Когда мир снова обрел очертания, Гермиона ощутила, что голова Малфоя, или как там его теперь правильно называть, лежит у нее на животе. Она попыталась слабыми руками подтянуть ее выше, но голова упорно сопротивлялась, щекоча носом пупок. — Это было… — приехали, Гермиона Грейнджер не находит слов. — Скажи уже, Грейнджер, что Малфой обкончался раньше, чем… — Ну знаешь, мне еще не доводилось доводить мужчин до оргазма своими криками. Он зарылся глубже в ее живот, втягивая в ноздри аромат кожи, затем начал ласкать его языком, прочерчивая линии от одной бедренной косточки до второй, втянул одну из косточек в рот, оглаживая живот рукой, приподнялся выше, облапал грудь. Она шумно выдохнула. — Ненасытный. Он не ответил, продолжая свое познавательное путешествие по изгибам ее фигуры. Гермиона решила, что кто-то тут слишком много о себе возомнил, скользнула рукой между их телами и нашла полувставший член. В руке орудие очень быстро снова обрело боеготовность. Драко прикрыл глаза, принимая ласку, и нервно сглотнул. Кажется, движение его кадыка сработало как спусковой крючок. Со стоном Гермиона перевернула его на подушки и оседлала. Малфой вошел в нее с утробным рыком. Он хотел проникнуться моментом, но у наездницы были свои планы — она сразу начала двигаться в приличном темпе. — Ну уж нет, радость моя, — Драко повернулся, подмял девушку под себя и замер, наслаждаясь единением. Она недовольно заерзала, прижимаясь сильнее. — Тссс, — Малфой приложил палец к ее губам, — подожди, мне надо осознать. Грейнджер промычала что-то условно вопросительное. — Что сбылась мечта, которой без малого… — пожалуй, сейчас было не самое лучшее время, чтоб производить подсчеты в уме. — Только не говори, что хочешь меня с того злосчастного бала! — Гермиона возмущенно попыталась скинуть с себя засранца. — Что ты! Раньше бери! Помнишь, свой удар? — А ты ранний, — хохотнула она и захлебнулась стоном, когда он начал двигаться. Драко не отводил от нее глаз, в которых кроме страсти притаилась доля настороженности. Гермиона тоже смотрела на него недоверчиво. — Зачем тебе это? — спросила первой. — А тебе? — уполз от ответа в лучших традициях своего факультета. Гермиона хмыкнула, будто и не ожидала от него ничего другого. — Нет уж, милый, это не я встречаю гостей почти голой. — Можно подумать, ты спустилась в гостиную сильно одетой. Дамы вперед. — Я, кажется, не скрывала, что мне нравятся мальчики… мужчины твоего типа. — А я, кажется, честно сказал, что мечтал об этом с третьего курса. — Не верю. — Я и не настаиваю, — он ускорил движения бедер. — Кажется, ты слишком много говоришь. — Предлагаешь… — ее реплику он прервал яростным поцелуем, продолжая неистово вбиваться в нее. Гермиона почувствовала, что вот оно уже совсем рядом, и простонала сакраментальное: — О да, еще, Драко! Не имея сил больше сдерживаться, он излился с полузадушенным хрипом. Когда дыхание у обоих немного выровнялось, Гермиона нарушила тишину. — И как нам с тобой жить под одной крышей и общаться с людьми? Великий Салазар, как он не любил вот этого вот женского давай-разберемся-в-наших-отношениях тона! Его вздох разжалобил бы василиска, но, к сожалению, а может, к счастью, рядом с ним сейчас находился иной представитель волшебной фауны. — О чем вздыхаешь? — ведьма приподнялась на локте и пристально посмотрела ему в глаза, удивилась и понимающе захихикала. — Малфой, неужели ты решил, что я уже придумываю имя нашему третьему ребенку? Лицо Драко выражало недоумение и совсем немного обиду. — Я в общем-то, — продолжила она мысль, — о том, что нам будет сложно жить в одном доме и общаться с одними и теми же людьми, если ты и впредь будешь кончать всякий раз, как я назову тебя по имени. Его подземное высочество, принц змеиного факультета 1991-1998 годов разлива густо покраснел. Могла ли мечтать школьница Гермиона Грейнджер, что однажды увидит холодного и бледного, как мраморная статуя, змееныша красным, как… спелый помидор? — Оу, кажется, не только у тебя сбываются школьные грезы, — не преминула облечь в слова происходящее. Он взял себя в руки и, не стесняясь своей наготы, более того — демонстрируя неотразимость, посмотрел на нее совершенно нахальным взглядом. — Что, гриффиндорская зубрилка решила признаться, что образ слизеринского принца посещал ее подростковые влажные сны? — Вообще-то, я о цвете твоих кожных покровов, — она не спеша окинула его фигуру оценивающим взглядом, — обычно такой цвет кожи свидетельствует о том, что кому-то стыдно. — Интересно кому? — Действительно. — А ты мастерски не услышала моего вопроса. — Может, потому что мой ответ тебе не понравится? — Я буду поражен в самое сердце тем, что принцесса львов… — Нет, ты действительно снился мне одно время. — Да? Не расскажешь, когда? — На шестом курсе, — она вызывающе смотрела на него своими яркими карими глазами, — ты был та-а-ак несчастен, тебя та-а-ак хотелось защитить. Пригреть змею на груди. — Спасибо, конечно. Но ты это вот сейчас говоришь специально, чтобы я почувствовал себя никчемным домовиком? — Ну никто не сможет ничего поделать, если самооценка шепчет тебе, что ты никчемный. — На что ты намекаешь? — Я? — она оскорбленно на него посмотрела и ткнула пальцем под ребра. — Это ты тут разводишь рефлексию и лелеешь свои комплексы несостоявшегося супермачо. Мне все понравилось, чтоб ты знал. Драко выглядел таким трогательно растерянным, что Гермиона не смогла отказать себе в удовольствии поцеловать его в нос, а затем в щеки и лоб. Она осыпала его легкими поцелуями, пока он не перехватил ее губы своими и не поцеловал коротко, но крепко, а затем сграбастал в объятия и сильно прижал к себе. — Гермиона Грейнджер, знаешь ли ты, что сводишь меня с ума? — Еще и не начинала, — многообещающе улыбнулась девушка, — думаю, нам еще долго жить под одной крышей, так что успею. Хотя… В этом доме можно и не пересекаться месяцами. — Я не хочу не пересекаться, — надул губы Малфой. — Уговорил, — она вывернулась из его объятий, призвала палочку, наложила Экскуро на себя и на него и потянулась. Член Малфоя одобрительно поднял голову, чем привлек ее внимание. — И да, нам нужно научить тебя не кончать, когда я называю тебя по имени, Драко. А может… кончать, когда не называю? Она улеглась на его ноги, прогнулась и оказалась тет-а-тет с его достоинством. — А он красивый, — резюмировала, прежде чем для него исчезли все звуки вселенной, когда ее рот стал вытворять совершенно невозможные для заучки-Грейнджер вещи. Он завороженно наблюдал за ее действиями, а затем закрыл глаза, чтоб исключить один из органов чувств и не закончить все раньше, чем распробовал, каково это — быть во рту у гриффиндорской зубрилки. Он изо всех сил боролся с желанием взять процесс под свой контроль и вбиваться в податливую глотку со всей испытываемой страстью. Представлять это в подробностях, пожалуй, было излишним. Он поспешно отстранился и бурно кончил. Немного придя в себя от сокрушительного оргазма, припал к ее губам в благодарственном поцелуе. — О Грейнджер, выходи за меня замуж! Она хихикнула, кажется, она слишком увлеклась — издавать звуки было несколько некомфортно, горло саднило. — Я буду тебя шантажировать, когда придумаю, что мне от тебя надо. А если приду к выводу, что мне от тебя ничего не надо, просто расскажу твоим потенциальным невестам, как получить предложение. — Ты не сделаешь этого, ты добрая. К тому же… в общем ты лучшее, что случалось со мной. — Это комплимент? — Это констатация. Так что ты думаешь по поводу моего предложения? — Увы, мне придется разбить твое сердце. Я не планирую выходить замуж ни в ближайшем, ни даже в отдаленном будущем. — Я согласен быть с тобой на любых условиях. — А что на это скажет Гарри? — Он обещал отойти в сторону, если ты захочешь быть со мной. — ЧТО? Чувство самосохранения было самым развитым из чувств Драко Малфоя, даже если он технически сейчас был Блэком, поэтому палочка Гермионы в мгновение ока оказалась отброшенной в другой конец комнаты, а ее руки крепко прижаты к подушкам его руками. — Ты только не нервничай! — быстро проговорил юноша, чувствуя, что волна магии зажатой им ведьмы может убить его и без Авады. — Все тебе расскажу, только не нервничай. Драко попытался улыбнуться самой обаятельной из арсенала своих улыбок (влияние его природного шарма на присутствующую здесь даму было до сего момента безотказным), но потерпел фиаско. Ее глаза метали молнии, обещая страшную кончину, волосы угрожающе шевелились как змеи на голове Медузы Горгоны. Малфой повидал на своем веку многое, но сейчас ему было по-настоящему страшно. — Грейнджер, вернись! — У тебя ровно две минуты, чтоб объяснить мне, какого гриндилоу тут происходит. — Три! — Одна, и она пошла. — Когда Поттер поведал, что ты собираешься приехать, чтобы присмотреться к Британии и, если понравится, открыть тут клинику, я решил, что могу попытаться добиться твоего расположения. Знаешь, без всей этой трухи о чистоте крови и имени. Только успел подумать об этом, как гребаный Поттер начал делиться своими гребаными мечтами о том, что теперь, когда между тобой и Уизли и им и Уизли все кончено, вы можете быть вместе. — С Гарри? — А то. Ну я понял, что в сравнении с ним мои шансы равны нулю — вы с одиннадцати лет близки, а я кто? Мальчик-который-обижал-тебя-в-школе… — Хммм. А Гарри тебе никогда не рассказывал, что мои отношения с Роном закончились потому, что он мне с двенадцати лет как брат, и что это… попахивало инцестом? И что бы ты себе не придумал в своих извращенных мозгах, к Гарри я так же отношусь! — Нет, он не рассказывал. Только знаю, что вы разругались с Уизли так, что ты уехала отсюда к родителям и сказала, что не вернешься. Я почти похоронил свои детские мечты! А тут… ты снова в Англии. Я понял, что против Поттера у меня нет шансов, но… поставил на его альтруистичность и прочие мешающие полноценно наслаждаться жизнью гриффиндорские заморочки… ну и на робость перед тобой, чего уж. В общем рассказал ему про свою школьную влюбленность и попросил дать нам шанс пообщаться раньше, чем ты встретишься с ним, заодно и рассказать о нашей… маленькой афере. Он адски боялся тебе во всем этом признаваться, но увидеть тебя первым ему тоже хотелось. Мы бросили жребий и договорились, что выбор за тобой. — Магия? — Что? — В том, что только что произошло между нами, замешана магия? Ну, знаешь, там… зелья, заклинания, травки всякие с побочкой… Не ври, я все равно докопаюсь до сути. — Нет. Разве… немного вейловского обаяния… — ЧТО? Ты использовал на мне вейловские штучки? — Стоп-стоп-стоп, не драматизируй, во мне максимум одна двадцатая вейловской крови, все что я могу, это… ммм… подчеркнуть свои… сильные стороны в глазах смотрящего. И то, если этот смотрящий для меня что-то значит. Это не работает с каждым. — Назови хоть одну причину, по которой я не должна тебя сейчас порвать в клочья к мордредовой матери. А когда вернется ублюдок, который БЫЛ моим лучшим другом, приправить полученную субстанцию клочками его никчемного организма. — Я красивый? — Не катит. — Я хорошо целуюсь? — Дементоры тоже хорошо целуются. — Я умею удовлетворять женщин? — Недостаточно. — Я люблю тебя. — Врешь. — Не вру. — Врешь. Это похоть. И все равно, это твои проблемы. — И ты собираешься меня убить за попытку решить их. Она вздохнула и посмотрела устало. — Живи! Он отпустил ее руки и опустился на пол возле ее ног, заглядывая в глаза снизу вверх. — Простишь? — Тебе недостаточно того, что я оставила тебя живым и не покалеченным? — Неа. Я тебя хочу. — Обойдешься. — Я тебе могу быть полезен, я хороший юрист. Плюс работаю в отделе магических контрактов. Найдем тебе самое лучшее помещение под клинику, буду решать любые вопросы, прикрывать твои тылы! — По мнению общественности, ты и свои не сильно-то прикрываешь. — Грейнджер, не будь букой! — Малфой, это сюр. — Я не Малфой, но… что? — Все происходящее. Драко чертов-хорек-Малфой, даже если ты и не Малфой, валяется у меня в ногах и просит не гнать от себя? Я уснула в самолете и мне снится страшный сон? — Эротический. — Молчи! Я впала в кому и у меня видения? — Ущипнуть? — Ай, я могу и передумать тебя не убивать. — Гермиона… — Уммм. Мне нравится, повтори еще. — Гермиона… — он поцеловал сначала ее левое, затем правое колено, провел языком по внутренней стороне бедра. Она не поощряла, но и не отталкивала наглеца. — Зачем тебе это? Если я соглашусь на… что-то, рано или поздно вся ваша конспирация полетит к драклам. — Плевать. Стервец состроил такую трогательную мордашку, что она почти простила его. На самом деле она и простила, ей даже было немножко лестно такое внимание к своей персоне, но Драко-драклову-хорьку категорически не нужно было об этом знать. Он заслужил, чтоб его помучили. Вот так вот взять и спустить с рук двоим засранцам то, что они без ее ведома решили разыграть ее расположение? Ну уж нет! Есть разные способы просить прощения, пусть старается. Из сладостных мыслей вырвал звук хлопнувшей входной двери. — Эй, есть кто-нибудь? — раздался голос, знакомый Гермионе до последней модуляции. Она призвала палочку, наложила очищающее, накинула халат, швырнула Драко его штаны, закинула ногу на ногу и раздула ноздри. — Гарри Джеймс Поттер, поднимайся к нам. Кажется, у тебя большие неприятности!