Никотиновая любовь

      Небо было затянуто серыми, мрачными, грозовыми тучами. Наконец-то чувствовалась осень. Холодный пронизывающий ветер подхватывал цветную листву и нёс её по улицам мегаполиса. Дождь тихо накрапывал, словно напевая, какую-то свою, только ему известную, мелодию. Не хотелось абсолютно ничего, разве что укутаться в плед и, попивая что-нибудь горяченькое и ароматное, смотреть сериалы или фильмы. Люди никуда не спешили, не было ни желания, ни настроения, ни возможности. Улицы города были почти залиты, вода практически стояла и не собиралась никуда деваться с асфальтированных дорожек. Пешком было передвигаться нереально, однако Василису это не останавливало. После того раза девушка наотрез отказывалась от компании своего нового учителя и предпочла ей мочить ноги в бездонных лужах. Они не вспоминали про то утро, про то, как пели, как обоим почему-то было легко и хорошо. «Неправильно» — твердила себе Василиса. «Неверно» — думал Фэш. Они практически не пересекались, только на уроках. Девушка старалась не задерживаться в классе и приходила в него со звонком. Он не успевал задать ей хоть какой-нибудь вопрос и она бесследно терялась в коридорах адского заведения. Так шёл день за днём. Ему хотелось просто увидеть милую улыбку соседки и взглянуть в прекрасные васильковые глаза, просто знать, что она не замёрзла, что всё хорошо. Почему-то для него это было важно. Может просто хотел наладить соседские отношения. Василиса пришла к нему на следующий день после «утренней поездки» и принесла в благодарность черничный пирог. Сказав робкое «спасибо» она протянула ему ещё дымящуюся вкуснятину и попросила лишь об одном: — Давайте забудем то утро…- она тихо развернулась и ушла, оставив в растерянности брюнета. — - Конечно…- пробормотал он, — если ты так хочешь.- немного расстроенный и ничего не понимающий, Фэш захлопнул дверь. Пирог был восхитительным и ему хотелось поблагодарить девушку, если бы не она, он бы умер от голода, но она упорно продолжала его избегать. Так прошло две недели, в растерянности и неизвестности.

***

      Прозвенел звонок и учитель усадил класс по местам. Шумные и странные, они напоминали Фэшу его самого в одиннадцатом классе. Парни были весёлыми и мускулистыми, иногда добрыми и даже благородными по отношению к девчонкам. А те в свою очередь не переставали строить глазки новому преподавателю. А Огнева не строила. Опять против системы. Он усмехнулся. Василиса опаздывала уже на десять минут и непременно будет наказана за это. Почему-то в голову полезли пошлые мысли, которым Драгоций улыбался. Наверное дело было в шикарной пышногрудой блондинке, сидевшей за первой партой и посылавшей учителю пламенные взгляды голубых кукольных глаз и томные вздохи розовых губ, при которых приподнималась пышная грудь, неприлично выглядывающая из полу растёгнутой блузы. Драгоций мотнул головой, отгоняя все мысли и начал вещать что-то про вспомогательные частицы, так как оказалось, что в английском этот класс полный ноль.       Когда учитель заскрипел мелом по доске, выводя красивым почерком буквы, в дверь постучали. Получив одобрение учителя, Огнева вошла в класс, держа за руку высокого, вечно улыбающегося блондина. Ник Лазарев — парень Огневой, это Фэш понял с первого дня, как только Лазарев вернулся из Лондона. Практически везде Василиса была с ни рядом и практически всегда. Она словно светилась от счастья и поминутно сжимала крепкую руку любимого. — Извините за опоздание, можно войти? — пробасил Ник. — Проходите, присаживайтесь.- Фэш мог бы испепелить его взглядом, настолько сильно бесил его этот тип и его вечная довольная ухмылка. Он вдруг вспомнил, как прошлой ночью соседи всю ночь стучали в стену и что-то кричали. Фэш уже хотел идти разбираться, но всё прекратилось и возобновилось лишь утром, когда тот уходил на работу. Всё встало на места, факты сами за себя. У этой парочки просто была бессонная ночь в соседней, от него, квартире. Ну заебись. Должно быть плевать, но осознание и ярость растекаются по телу, рваными толчками отдавая в мозг.       Звонок с урока вывел его из транса. Фэш написал на доске домашнее задание и отпустил класс на следующий урок, задержав только Огневу и Лазарева. — Лазарев, за опоздание, после уроков идёт на склад перетаскивать коробки с приборами, Инга тебе подскажет что и куда. А Огнева, по той же причине, после уроков будет прибираться в лаборантской. Возражения есть? — Фэш вопросительно изогнул бровь и посмотрел на учеников, оторвавшись от бумаг. — Никак нет, — усмехнулся Ник.- Позволите идти? — Идите, — спокойно сказал учитель и вернулся к своим делам.

***

      Как и было сказано, Василиса пришла в класс после последнего урока и принялась за уборку в лаборантской. На полках и в шкафах было ужасно пыльно и грязно, старые книги даже не хотелось брать в руки, создавалось ощущение, что они рассыплются от одного прикосновения. Девушка старательно вытирала пыль, мыла стёкла шкафа с книгами, протирала указки, неизвестно для чего стоявший, глобус, заклеивала порваные карты мира. Она почти закончила, осталось только унести на склад какой-то прибор для измерения силы, непонятно откуда взявшийся в лаборантской кабинета английского, и закончится эта трёхчасовая каторга. А главное — Ник тоже на складе. Она снова его увидит. Витая в облаках грёз, Василиса взяла в руки прибор и направилась в сторону склада.       Огнева с замиранием сердца отворила дверь на склад и… выронила из рук прибор. Улыбка слетела с лица. Ник прижимал к стене Ингу и что-то шептал ей на ухо, расстёгивая блузку. Она фальшиво смеялась ему в ответ и тянулась к ремню брюк. Грохот о бетонный пол заставил их остановиться и обереуться. Ник запустил руку в волосы, ероша их и виновато глядя на Василису. Её глаза были полны слёз. Парень подошёл к ней, выводя со склада и закрывая за собой дверь. — Что это было, — дрожащим и тихим голосом спросила Василиса, — как ты вообще посмел? — повышая голос, едва не срываясь на крик. — Прости, — он провёл рукой по её щеке, — я слишком поздно понял, что ты не для меня. Мне нужна другая, такая как Инга. Ты должна…- Василиса не дала ему договорить и влепила пощёчину.       Быстро развернувшись, она побежала по коридору, вытирая рукавом слёзы. Ничего не видя, не слыша никого и даже саму себя. Она просто бежала к выходу, хотелось уйти, убежать от Ника, от школы, от грязной и мерзкой лжи.       На улице по лицу её ударил крупный дождь. Василиса подставила своё лицо под капли и спокойно выдохнула. Что-то было в этом дожде такое успокаивающее и ободряющее, проясняющее мысли взывающее к разуму. Больно? Да. Плохо? Да. Страшно? Нет. Больно так же, как и раньше, но только теперь уже не страшно. Не собрать сердце, разбитое однажды. Василиса потянулась в карман за пачкой сигарет и, вытащив одну и прикурив, затянулась, пропуская никотиновый дым через лёгкие, выпуская серые клубы. Так легче. Так проще.       Она шла под дождём, промокнув насквозь, и курила уже третью сигарету. Слёзы высохли, но тушь безбожно растеклась по щекам. Словно на автоповторе в голове звучали слова Ника: «Ты не для меня». Больно и колко. Прямо в сердце. Ломая вдребезги, колеча душу и убивая любовь. Вспомнились строчки из песни, которую Василиса раньше слушала. Просто загуби меня давай Выпей мою кровь со льдом до дна Станцуй — да так, чтоб я упал в кровать Скури меня, как самый сочный блант Я поддаюсь тебе, фишки на нуле Ты победишь в игре — той, которой нет Мир другой в окне, но он запотел Прыгай на мне до сгорания тел Ты больше, чем проблема, чётче, чем «наверно» Ты красишь небо серой килосантиметрой Ты ложишь мозг мой в землю — из радуги в зебру Ты больше, чем проблема Я поздно осознал, что ты не для меня Я поздно осознал, что ты не для меня Я поздно осознал, что ты не для меня Я поздно осознал, что ты не для меня Выпей кровь со льдом, мою кровь со льдом Видишь, я выключил твой кипиш Вместе с трубкой на выход Выйди просто на выход(И закрой свой рот) Мне не надо знать, что ты хочешь Мне не надо знать, где ты будешь Я не буду бить по посуде Твоя подруга хочет меня тоже (по сути) Так давно в моём басе отрава Мой лимонад дополняет твой градус Пусть ты ушла, но Лейла осталась Пусть молодой, но я вижу свою старость И хоть, сука, ты не такая, как надо Но в каждой шутке есть доля правды В каждой улыбке есть доля каторги В каждой шлюхе есть доля радости И это всё, что я хотел тебе сказать Я просто потерял себя, но ты прости Я поздно осознал, что ты не для меня Я поздно осознал, что ты не для меня