Сдавайся

      Алина устала.       Она просто устала. "Опять это лицо, на котором написано, что ты идешь падать!" "Неправильно!" "Не так, Загитова!"       Ее тело совсем не слушалось ее, было на все наплевать. Она приходила домой и падала на кровать, а на следующий день шла обратно, туда, где больше никогда не будет ее. Она все еще помнила ее запах, еще помнила мягкость ее рук, жар от ее прикосновений. Она помнила ее слишком хорошо и это так злило ее.       Ее так злило ее счастливое лицо на фотографиях, ее так злила ее улыбка, которая раньше вызывала детское восхищение, ее так злила сама Женя, а еще больше Алину злило то, что Медведева больше не с ней.       Алину раздражали другие люди, ее раздражала сама она, ее раздражали неугомонные комментарии и крики Этери Георгиевны, для которой она, казалось, была человеком, который "едет падать". Иногда так хотелось крикнуть ей в ответ что-нибудь гадкое, злое. Неужели она забыла? Но почему тогда Алина забыть не может?..       Нервная, уставшая, на нее было возложено так много надежд, о которых думала она каждый день. Если она упадет, проиграет, то на нее сорвется целая стая собак, ведь она же олимпийская чемпионка. И она так боялась эти надежды не оправдать.       За ней следят. Любой ее неправильный прыжок, любой ее шаг, любое слово, любой взгляд опишут в сотнях газет и приплетут еще чего-нибудь. И она так от этого устала.       Но Тутберидзе не обнимет ее, когда в очередной раз заметит ее слезы, она не успокоит, когда это нужно будет. Никто не спросит как ее дела, никто не спросит, почему она такая бледная, и откуда мешки под ее глазами. Никто не спросит, почему ей так хочется рыдать, когда она идеально исполнила прыжок. Никто этого больше не спросит.       Как сильно один человек смог поменять других. Алина, казалось, сама уже совершенно другая. И другая Алина тоже злила ее. Ведь эта Алина теперь была без Жени.       Она часто сидела вот так, как сейчас, в раздевалке после сложного дня и смотрела в стену. В такие моменты пыл утихал в ней, и она просто ни о чем не думала. Раньше в этой раздевалке было шумно. Все что-то обсуждали, смеялись, а теперь тут было с каждым днем все тише, все радости просто обходили мимо эту раздевалку.       Раньше Алина проводила здесь прямые эфиры, да много кто это делал. Полина, например, часто болтала здесь с подписчиками из Инстаграма, но теперь ее здесь тоже нет.       Это была игра на выживание, и она становилась жестокой. Фигурные Голодные игры, никак иначе. И да, Алина боялась проиграть, больше всего она боялась проиграть ей.       Она открыла сообщения в Инстаграме и в сотый раз пролистала все входящие от Медведевой. Их было 248. Даже если разбудить ее ночью, она назовет эту цифру и дословно перескажет все их содержание. Но она никогда не отвечала на них.       Сначала сообщения приходили несколько раз за день, а потом стабильно одно в сутки. Ей не хотелось признавать, что она каждый день ждала, когда на телефон придет уведомление. И это тоже злило ее.       Сегодня она еще ничего не писала. Алина была готова убить себя, что переживает, почему так долго Женя не писала ей. Иногда сообщения приходили поздно ночью, когда Алина спала, и спать она ложилась с мыслью, что она все-таки забыла о ней, но утром эта мысль уходила до следующего раза.       Вот и сейчас она на мгновение подумала, что она забыла о ней. Она хотела бы сказать, что наконец-то, но думала с горечью, что все-таки.       Загитова вздрогнула, когда телефон неожиданно завибрировал у нее в руке. Сдавайся.       Сегодня Алина ответила. Я никогда не сдаюсь. Но когда-нибудь ты проиграешь в этой бессмысленной войне. Я не проигрываю. Я тоже так думала.       Она выключила телефон и отложила его в сторону. Ее знобило, она уже ненавидела себя за то, что дала слабину и ответила ей. Алина смотрела на телефон, выжидая, но сорвалась и еще раз перечитала короткий диалог. Женя продолжала. Прошу, вернись ко мне. Я больше никогда не смогу к тебе вернуться.       А потом сообщения перестали приходить. Прошел день, потом еще один. Неделя, две. Алина каждую свободную минуту перечитывала тот диалог и каждый раз на ее глазах наворачивались слезы.       Сегодня она вновь листала сообщения и почему-то ей так захотелось прикоснуться к Жене, она не видела ее столько месяцев, но все еще помнила, что ее кожа была очень мягкой. Она была готова сгореть, но ее пальцы напечатали два единственных слова. Я сдаюсь.