Короткая дорога

Удивительно, каким спокойным и занимательным может быть метро, если люди не набиваются в вагон, как шпроты в банку. Ольга возвращалась с работы довольно поздно, когда основная масса едущего домой вечно больного, пожилого, спешащего, беременного и просто обиженного на весь белый свет народа сошла на нет, освобождая пространство для обзора. Иногда среди серого потока непримечательных лиц попадались весьма интересные персонажи. Готы в дерзкой чёрной одежде, реконструкторы всякие с мечами и щитами наперевес, люди в масках разных зверей, с лисьими и акульими хвостами. Настоящие оборотни, не меньше. Девушка вот с кислотно фиолетовыми волосами. А может и не девушка вовсе... чёрт разберёт. Однажды Ольга даже видела Северуса Снейпа и Гендальфа, спешащих куда-то по своим магическим делам. Короче говоря, метро это такое место, где можно увидеть ну просто кого угодно, если не утыкаться в экран телефона. В тот вечер батарея почти села, и Ольга в целях экономии вновь развлекала себя тем, что рассматривала соседей по вагону. Вокруг не было никого особо интересного, поэтому она просто изучала исподтишка чужие лица и одежду, раздумывая о том, кем бы могли все эти люди быть, кем они работали, о чём переживали и думали в этот момент, какова их судьба. Быть может вон тот семилетний мальчик, сидящий рядом с мамой, в будущем станет известным исполнителем, вон та бабушка мастерски обыгрывает своих подруг в домино на раздевание, а вон тот усатый дяденька однажды убил человека, но об этом никто так и не узнал... Вот бы хоть на один день залезть в чужую шкурку, узнать каково это, жить другой жизнью, с другими воспоминаниями. Да и в окна чужих квартир ей заглядывать нравилось по тем же причинам. Только история не об этом. Все эти фантазии на тему случайных попутчиков были так захватывающи, что Ольга не сразу заметила, как на очередной станции в вагон зашёл один весьма колоритный персонаж. Когда она наконец обратила на него внимание, невольно застыв от изумления, он стоял около дверей, примостившись спиной в уголок между их створками и поручнем, надевал свои большие наушники и копался в телефоне, вероятно выискивая себе подходящую под настроение композицию. Он был очень высоким, даже скорее огромным, мужчиной в неприметной чёрной футболке. Самой броской деталью его образа были его руки, от запястий до, вероятно, самых плечевых суставов покрытые вытатуированной крупной рыбьей чешуёй. Ольге оставалось только думать о том, какая тонкая это должна была быть работа и какая потрясающая всё-таки задумка, вот так вот взять и приблизить себя, свой облик к облику совсем другого, нечеловеческого. Ольга верила в сакральность таких вот перевоплощений и в то, что бывают просто красивые татуировки, а бывают вот такие вот... Это слово всё вертелось и плавало где-то глубоко в сознании, только вот никак не хотело выныривать, решив мучительно лечь на дно в засаде где-то там. Возможно оно, как хищник, собиралось настигнуть девушку внезапно, только тогда, когда она забудет об этом и словечко то, уже будет без надобности. Коварное. Как иначе? Остальные люди, что ехали рядом, были равнодушны к появлению этого парня в вагоне, уткнувшись в книги, телефоны, или дремля, свесив головы набок. Но разве можно винить их. Они так устали в конце рабочего дня... Кроме Ольги, любительницы созерцать и сочинять для себя всякие занимательные истории про окружающих, заинтересовался только маленький мальчик, любознательно вылупившийся на необычного человека и вероятно желая, когда вырастет, себе сделать такие же рукава. Однако пялился он ровно до тех пор, пока взгляды, его, юный, и того человека, холодный и пронзительный, не пересеклись. Пацан быстро отвёл глаза в сторону, застеснявшись, а через несколько секунд снова сделал тщетную попытку взглянуть, но понял, что мужчина всё ещё внимательно смотрит на него, не отрываясь, и кажется, даже не мигая. Ольга всё ещё раздумывала над тем, в каких словах могла бы выразить своё восхищение к подобному роду телесных модификаций, когда место рядом с ней освободилось и её новый объект для наблюдений тут же поспешил его занять, оказавшись предельно близко, настолько, что можно было отчётливо почувствовать сладковатый чуть сушащий нос запах какого-то ароматного табака. Он всё ещё наблюдал, давил на мальчика своим тяжёлым и цепким взглядом, не давая мелкому вновь поднять на него глаза. Затем его зрачки и чуть ржавые светлые радужки вновь неспешно задвигались, созерцая не только ребёнка, но и его мать, а потом ещё кого-то сидящего рядом с ними. Вероятно, он так же любил рассматривать людей в метро, как это делала Ольга. Она, беспардонно пользуясь возможностью, снова сосредоточила внимание на его руках. С этого ракурса было видно, что контуры чешуек имеют свой объём под кожей и поблёскивают под ярким холодным светом немного рябящих ламп вагона, создавая убедительную иллюзию перелива настоящей чешуи. Девушка пожалела даже, что её телефон почти разрядился и не может делать фотографии, хотя в любом случае незаметно сфотографировать кого-либо с такой короткой дистанции настолько сложно, что практически невозможно. Оставалось только смотреть внимательно и стараться оставить в своей памяти каждую деталь и черту, на тот случай если она больше никогда в жизни не пересечётся с этим нечеловеческим человеком вновь. Широкие ладони незнакомца были сцеплены друг с другом в несильном переплетении пальцев, а потом вдруг расцепились и медленно поползли по животу, сминая одежду складками. Если задуматься, странно, но до сих пор она не уделяла его лицу должного внимания, полностью сосредоточившись на руках. А тут наконец обратилась к голове, подмечая далёкие от эталонов красоты, но и в то же время вполне гармоничные черты. По лицу пополз едва заметный подъём уголка рта, говорящий о лёгкой улыбке. Что-то вызвало странное оживление в его глазах, попавшись под их прицел. Как всегда, можно было только гадать, о чём он сейчас думает. Ольга попыталась проследить за его взглядом, однако сперва кроме парочки невзрачных бабушек, лениво болтавших о чём-то своём, старческом, прямо напротив них, ничего не увидела. И лишь потом её взор скользнул поверх их голов и встретил отражение в стекле, за которым в черноте туннеля бесконечной дрожащей полоской тянулись коммуникации. Прежде чем незнакомец отвёл глаза, будто бы как-то вообще невзначай зацепился ими за Ольгу и вовсе не занимался её пристальным разглядыванием, она успела на мгновение перехватить его взгляд. Он был странным, пронизывающим до костей, от него становилось немного холодно в груди и жарко в голове. Иногда про мужчин, которые пялятся подобным образом, говорят "раздевает взглядом". Только вот этот даже не утруждал себя тем, чтобы раздеть её, пожирая прямо так, целиком и в одежде. Даже когда он уже не смотрел на неё, тактично отступив, эта лёгкая ухмылка осталась на его лице. Ольга почувствовала, что её щёки румянятся, наливаясь кровью, как спелые яблоки наливаются соком. – "Боже..." Она не понимала, нравится ли ей такое внимание или нет. Это была очень тонкая грань между лестным довольством и жутким смятением, особенно когда его голова, как ей показалось, едва склонилась в её сторону, а грудная клетка заметно раздулась от глубокого вдоха. – "Парфюмер," - неожиданно точное сравнение вдруг пришло девушке на ум. – "От такого лучше держаться подальше..." И всю дорогу Ольгу не покидало это странное ощущение опасности, которое она чувствовала в сладковатом, запахе, что окутывал её и притягивал, как губительный аромат хищного растения. Была возможность пересесть или вообще уйти в другой вагон, но это было бы так неловко, что Ольга предпочла терпеть. Она думала: либо она либо он. Ей мерещилось, что когда она смотрела на загадочного парня через отражение в стекле, как Персей на Горгону, он не смел смотреть на неё, но когда она отводила взгляд, он будто снова возвращался к ней глазами. Скорее всего это уже были её домыслы, но чёрт возьми... как же сильно ей почему-то не хотелось отводить взгляда, будто от этого зависела её жизнь. Скоро выходить. Резко встав с места и не оборачиваясь, девушка быстро покинула вагон на своей станции, выныривая на поверхность на своих двоих, не желая ждать, пока медлительный эскалатор сам привезёт её наверх. На город опустилась тёплая, все ещё немного весенняя, но по ощущениям почти летняя ночь. Путь до дома был не так далёк, нужно было всего лишь пройти в обход, или и того ближе, по прямой через парк, но Ольга решила уж выжать из своего телефона последние остатки батарейки и поэтому включила музыку, чтобы идти было веселее. И пошла конечно же короткой дорогой, через парк. А что может быть веселей по дороге по ночному парку, как не перепетые на новый лад песни, что много лет назад задорно звучали в средневековых тавернах. Под них самое оно ритмично маршировать по ухоженной, вымощенной брусчаткой, разве что не жёлтым кирпичом, дорожке, воображая себя героиней сказки, может про Красную Шапочку, а может про Изумрудный Город. А после этой песни совсем другая, спокойная и текучая, под которую уже хочется не маршировать и не нестись, а скорее лететь птицей, паря высоко над землёй, ловя воздушный поток парой переливающихся голубых крыл. Дорога - отличное место для фантазий такого рода. Чем дальше Ольга уходила от метро, тем меньше становилось людей вокруг. В парке их вообще не было, если не считать знакомого собачника с таксой, который всегда выходил гулять в это время. Она не знала его лично, но он встречался ей так часто, почти всегда, если не отклоняться от расписания, что стал кем-то почти родным. Они даже здороваться с ним начали недавно. И конечно же про этого дядьку тоже была уже придумана пара занимательных историй. Ольга - сказочница. Примерно на половине пути батарея всё-таки сдохла и телефон отключился, оставляя девушку наедине с тишиной. Почти с тишиной. Когда музыка больше не перебивала звуки извне, а уши больше не были заткнуты "бананами", собственные шаги показались Ольге слишком шумными, будто бы не она одна издавала звук при ходьбе. Она остановилась, чтобы прислушаться и спрятать телефон в рюкзачок. Шаги остановились вместе с ней, но потом, когда она только хотела вновь пойти, они возобновились, шурша где-то за кустами, совсем недалеко от дороги. А потом снова замерли, будто осекаясь. Девушка подумала в этот момент, о том, что надо бы всё же сменить работу и найти какую-нибудь поближе к дому, чтобы больше не возвращаться так поздно. А то слишком уж стрёмно ходить одной. И вообще, нужно было сразу идти в обход, где свет и всех людей и нелюдей видно, а не срезать через парк. Что или кто шуршит в кустах? Отметая вариант про бездомную собаку или кошку, Ольга морально напряглась, прижимаясь к другому краю дороги. Мало ли. Пьянь, наркомань... маньяк. Она ожидала, когда источник шума явит себя, но этого не происходило. А тут ещё и порыв ветра налетел откуда ни возьмись, и в носу вновь стало сухо и сладко. – "Чёрт возьми!" Она почти воскликнула, но в виду своей воспитанности лишь у себя в голове, а затем резво возобновила движение, заметно ускоряя шаг в надежде избавиться от ставшего таким знакомым навязчиво приятного запаха, который настиг её так внезапно, как то злополучное хищное слово про татуировки, которое так и не соизволило явиться, кстати. Чужая поступь тоже ускорилась, передразнивая шаги девушки. Ольге казалось, она видела крупную тень, что мелькала за кустами и прямыми стволами деревьев, мягко и быстро пружиня по непокрытой асфальтом тропинке, тянущейся в нескольких метрах от дороги. – "Это он... Боже мой... Неужели это правда он идёт за мной?" Он был так близко... так близко, что его можно было заметить, но и в то же время он был скрыт темнотой и кустами настолько хорошо, что его нельзя было хорошо рассмотреть. Разве что только носом почуять сладкий аромат недавно подпаленной самокрутки. Этого было достаточно, чтобы безошибочно воспроизвести в голове образ преследователя. Она его не видела, а вот он наверняка видел её прекрасно, ему то из темноты наблюдать проще, чем ей с яркого фонарного света вглядываться во тьму. Задумалась крикнуть ему, чтобы выходил на свет и не терзал её больше ожиданиями... Но потом вдруг передумала. Вдруг откликнется? Заигрывать станет. А вдруг ей показалось, и не по её честь идёт он там вовсе, а она просто очень мнительная, сама себя своими же страшилками перепугала. Вот ведь неловко то как выйдет... Посмеётся ещё над ней. Тревога нарастала вместе со смущением. Шаги из кустов вдруг вышли на дорогу и стали стремительнее прежнего приближаться, вот-вот порываясь настигнуть. Ольга вряд ли смогла бы что-либо сделать против, но всё равно решилась обернуться и встречаться с опасностью лицом к лицу, не дожидаясь когда она кинется ей на спину. Однако когда она остановилась и резко развернулась незнакомцу навстречу, перед ней предстало нечто, которое было совсем не похоже на все её пугающие ожидания, хотя испугалась она не меньше. Перед ней был костлявый и худой как швабра весёлый мужик, на острых плечах которого как на вешалке висел распахнутый настеж тёмный халат. И ничего больше. Ольга взвизгнула, вновь быстро отворачиваясь от стыда и ещё большего смущения, однако спиной чувствовала, что отвратительный мужик улыбается, весьма радостный и довольный результатом своей охоты. - Оставь меня в покое! - проговорила она быстро, вновь ускоряя шаг и краснея, хотя этого было и не видно, но об этом говорил жар, приливающий к голове, что был весьма ощутим. Сердечко колотилось быстро. Поначалу девушка злилась и обижалась на этого противного мужика, не понимая как можно быть таким невозможным человеком и получать удовольствие от столь сомнительных поступков, под покровом ночи пугая юных девиц своей наготой. Ольга была до того стыдливой особой, что готова была от таких вещей под землю провалиться. Но с другой стороны это было не так уж и страшно, скорее неприятно. Он был намного безобиднее, чем какой-нибудь серийный убийца или грабитель, которого девушка успела себе нафантазировать из того парня с татуировками. Она успокоилась и даже про себя хихикнула о том, какие странные вещи порой творит её фантазия, особенно в конце рабочего дня, когда уже шарики за кубики не заходят. Однако для себя она чётко решила, что это будет последний раз, когда она возвращается домой через парк. Потраченные нервы не стоят тех пяти минут, что она экономит на дороге. Ну, во всяком случае самое страшное уже было позади, а значит теперь уже бояться нечего. Так она думала, уже поворачивая чуть дальше по дороге, до того момента, пока вновь не услышала за спиной чужие подкрадывания. – "Опять?!" - возмутилась она про себя, вновь обливаясь холодным потом. Она желала проигнорировать очередную провокацию эксгибициониста, однако его шаги по ощущению становились всё ближе. Тогда Ольга собрала в кулачках всё своё мужество и резко обернулась, готовясь хорошо вломить докучливому извращенскому извращенцу, чтобы было неповадно к ней приставать. - Я же говорила тебе, оста...! Её жест защиты прервался, так не достигнув цели. В лицо с удвоенной силой метнулся сладкий аромат, окутывая собой всё. Она тут же замерла и замолчала, увидев перед собой совсем не того человека, которого ожидала. Но от его появления её одолел намного более глубокий животный ужас и трепет, чем она до того испытывала. К ней приблизился тот самый странный и пугающий парень из метро. Его покрытые серо-чёрным рисунком руки были странным образом приподняты, будто он собирался ловить бабочек. Холодные глаза вновь неподвижно впились в Ольгу, заставляя заледенеть и пустить корни, прирастая ногами к земле. На этот раз в них не было никакой улыбки, да и на губах впрочем тоже улыбки не наблюдалось. – "Он будто охотится за мной, - первое, что пронеслось в голове у девушки, а затем последовал анализ и мгновенная конкретизация. - Ох нет... Всё так и есть!" Незнакомец был полностью сосредоточен, сохраняя статичность тела и взгляда ровно до момента, когда Ольга пошевелилась первая, нарушив шаткую гармонию. Стоило ей едва повести плечами и сделать шажок назад, он, почти не меняя каменного выражения лица, стремительно сорвался с места, набрасываясь на неё и прижимая спиной к стволу ближайшего дерева. Ольга не успела даже опомниться, лишь коротко пискнула, когда широкая тёплая ладонь крепко зажала ей рот, запрещая издавать звуки и звать на помощь. Она попыталась схватиться за удерживающие её руки, впившись в плотную кожу ногтями, а затем оттолкнуть от себя. Однако это не увенчалось успехом, миниатюрная девушка была абсолютно беспомощна в нечувствительных к боли руках сильно превосходящего её по размерам противника. Спустя мгновение, потраченное на разглядывание её напуганного лица, он потащил Ольгу прочь от дороги, всё дальше и дальше от света фонарей, скрываясь за деревьями. Ольга старалась упираться, вспарывая мягкую землю носками туфель, одну из них она в процессе даже потеряла. У неё получилось каким-то чудом освободить лицо, только вот закричать как-то не вышло. Из-за сильнейшего испуга она только и смогла что быстро и не очень громко сбивчиво пролепетать осипшим голосом: - Я отдам всё, отдам! Кошелёк, телефон, серёжки с фианитами, возьми всё... Я всё сейчас сниму и не буду кричать, только не трогай меня, пожалуйста! Парень ясно дал ей понять, что эти её штучки ему не нужны, вновь припирая её спиной к дереву и склоняясь ближе, совсем нависая сверху и прижимаясь лицом к её щеке, чтобы жадно вдохнуть запах. Цепкие длинные пальцы впились сначала в её плечи, а затем заскользили вниз, крепко и болезненно прощупывая всё её тело сквозь одежду. Девушка пыталась протестовать, но затем её запястья оказались крепко сжаты в одной широкой ладони и с силой подняты вверх, так, что она сама стала едва касаться земли ногами. Тем временем крупное лицо напавшего на неё человека продолжало исследовать её, утыкаясь то в шею, то в мягкую грудь. По щекам бедной Ольги побежали слёзы. - Т-ты... хочешь изнасиловать меня? - пропищала она в отчаянии. В ответ тот отстранился и покачал головой отрицательно, ведь и это было ему ни к чему. На несколько секунд Ольга даже готова была прекратить плакать, не понимая, что же тогда её может ждать, раз ни одно, ни другое из того, что первым пришло ей в голову. Но потом она снова ужаснулась. "Парфюмер" же. - Убьёшь меня? Тот промолчал, продолжая наслаждаться запахом и ощущениями, возникающими при соприкосновениях его лица с ней, а затем прижался крепче лбом, носом, нижней челюстью, и обжигающе прошептал, хриплой волной зашипев в ушной раковине: - Не спеши... Он вдыхал снова и снова, до боли в груди заполняя её запахом, вдыхал и не желал выдыхать назад. Его руки оплетались вокруг, как пара серых змей, будто стремились пропустить её сквозь пальцы и намазать на лицо, всю её: её одежду, бледную кожу, мелко вьющиеся до самых плеч густые волосы, всю её миниатюрную фигурку, её тихий пищащий голосок, почти пропавший от страха. С каждой секундой его движения и прикосновения становились всё более и более жадными, будто бы он сам себя дразнил, задорил и выводил из себя. И чем дальше, тем резче и болезненней были касания, и тем надрывнее становилось дыхание, и тем страшнее и страшнее он казался Ольге. Упругий тёплый язык скользнул по её лицу снизу вверх, пробуя кожу на вкус. Шёпот вновь обжёг ухо, заставляя затрепетать и съёжиться. - Я больше так не могу... Я... Я тебя проглочу. - Ч-что?... - Ты такая чудная, такая вкусная... Я так хочу есть. - Что!? Слюна влажно затрещала между языком и нёбом, а затем хлюпнула в глотке. Парень снова прижался к ней всем телом, плотнее и медленнее провёл пересыхающим языком по лицу, прежде чем его рот снова намок. Ольга была почти готова охотно поверить в то, что он и правда способен её проглотить. Почему-то при некоторых обстоятельствах это звучало в некотором роде правдоподобно. Не совсем, конечно, но... Почти. Очевидно и... Совсем точно... когда оказалось, что его рот действительно может так широко раскрываться. Обе широкие ладони вновь перекочевали на плечики Ольги, притягивая её ближе к одновременно подающемуся вперёд лицу. Его дыхание было горячим, сладким и сушащим нос. Оно становилось плотнее по мере его медленного приближения. - Нет, нет, ты не можешь... - пролепетала она, искоса поглядывая в открывшуюся перед ней пасть и снова теряя голос, пока её губитель всё ещё мешкал, будто ведя внутреннюю войну с самим собой за то, чтобы зачем-то оттянуть кульминацию хотя бы ещё на минуту. Ей очень хотелось верить в то, что он так не может, однако всё происходящее уже говорило о том, что всё сказанное просто не может быть шуткой. Его огромное тело действительно работает так. Его брюхо рокотало и прирыкивало, жадно требуя начать процесс. - Могу, - сказал он тихо, закрыв глаза и прикладываясь к её лбу и виску приоткрытыми губами, а затем вновь медленно разомкнул рот, широко, ещё шире, шире, чем в первый раз, но всё ещё будто бы удерживая себя. Ольга зажмурилась, стиснув зубы в нервном оскале, и едва нашла в себе смелости подсмотреть одним глазом в ставшую опасно близкой бездну его пасти. Она видела как вне фокуса её глаз расступаются зубы, что стерегли чужой голод, как растягиваются и тут же слабеют, рвутся вязкие нити слюны, а затем текут вниз за пределы рта. Остальное, скрытое темнотой ночного парка, можно было только додумать, и от этих мыслей холодело внутри и почему-то становилось больно позвоночнику. Лишь спустя несколько мучительных мгновений ужаса невидимая цепь звонко лопнула и хищник наконец прильнул к ней, захватывая лицо челюстями, резко, но затем вновь останавливаясь в мягкой паузе перед новым порывом. Ольга подала голос наконец, взвизгнула, напрягая руки в попытке освободить их из чужой хватки и помешать затолкнуть себя дальше, однако у неё просто не хватало сил, чтобы вырваться. Тем не менее она не оставляла попыток сбежать. Сопротивляясь хоть как-нибудь, Ольга попыталась извиваться из стороны в сторону, рискуя оцарапаться о зубы, однако активные попытки выкрутиться лишь заставили хищника поскорее захватить голову глубже, полностью помещая её у себя во рту, чтобы её точно нельзя было вытащить. Голос Ольги снова возмущённо заскрипел. Она больше не могла ничего видеть, однако прекрасно чувствовала всё происходящее, как вокруг сжимаются щёки, как волосы пропитывает слюна, как под подбородком шевелится упругий язык, прижимая к ребристому нёбу, а затем трётся, скользя дальше по шее, до тех пор, пока лицо не упрётся в мягкую стенку. Спустя очередную секунду промедления, она услышала и почувствовала, как перед самым лицом поднимается арка глотки, готовясь принять её и пропустить через себя. Воздух в пасти был тяжёлым и спёртым, но сушащим нос, несмотря ни на что. Девушка задышала чаще, тщетно вглядываясь во влажную и жаркую темноту перед собой и пребывая в смертельном ужасе от того, что её вот-вот съедят живьём, и она никак не может помешать этому. Этот зверь в человеческом облике хорошо дал ей понять, что она его лакомый кусочек - и он не собирается идти на компромиссы. Ситуация целиком и полностью под его контролем, а его жертва уже почти целиком и полностью ему принадлежит, осталось лишь преодолеть черту, после которой она уже точно не сможет возвратиться. Один громкий глоток и её голова скользнула дальше, туго раздвигая собой пищевод. Она чувствовала, как злодей плавными и резкими волнами надвигается, пользуясь тем, что её спина упиралась в дерево, затем делает пару усиленных рывков вперёд и немного из стороны в сторону, и снова расслабляется, позволяя себе отдохнуть перед новым рывком. Ольга была в ужасе, балансируя на грани ступора и паники, и корила себя за то, что чёрт дёрнул её пойти короткой дорогой и за то, что не могла заставить себя позвать на помощь раньше, потому что теперь все её попытки закричать приводили лишь к неразборчивому мычанию, видимо приятно щекотавшему чужое горло. Всё было бесполезно. В груди и носу больно сжимались колючие комки обиды и отвращения, рискуя обернуться в слёзные рыдания, которые всё равно бы утонули среди мокрого оглушающего треска и хлюпанья. Он заглатывал её прямо в одежде и вместе с рюкзачком. Машина чужого организма работала безупречно, напрягаясь и расслабляясь, снова и снова. Большие сильные челюсти приоткрывались рывками, постепенно обходили тельце жертвы и продвигались дальше и дальше, от головы к плечам и пояснице, ощутимо, но не слишком сильно прихватывая зубами после каждого движения. И чем дальше девушка уходила вглубь, тем теснее вокруг неё всё сжималось. Потеряв здравый смысл, в очередной попытке брыкаться она резко упёрлась уже не достающими до земли ногами в ствол дерева, но тем самым на радость хищнику только помогла затолкнуть себя ещё сильнее, и осознав это, вновь вскрикнула, но на этот раз почему-то чуть свободнее, чем раньше. Она наконец смогла закричать более или менее отчётливо, но радость от возможности сделать хоть что-нибудь длилась не долго. Ведь это означало только то, что её голова уже достигла желудка и скоро она окажется здесь вся. Ей стоило труда сдержать просящийся наружу рвотный позыв, и то лишь потому ей это удалось, что в её собственном животе на тот момент было пусто. Хищник резко задрал голову, придерживаясь обеими руками за ствол дерева и позволяя жертве быстрее скользить головой вниз. Она ощущала своими ногами всё меньше и меньше ночной свежести, и всё больше и больше соприкасалась всей поверхностью тела с горячей плотью, затягивающей вниз и болезненно сворачивающей её клубком, когда голова упёрлась в самое дно, а затем, подгибаясь, снова заскользила вверх по стенке. Ольга не понимала, как она при всей своей миниатюрности может уместиться целиком даже в таком большом существе, и надеялась, что рано или поздно разорвёт его изнутри и если не сумеет освободиться, то хоть отомстит. Но надежды не оправдывали себя даже когда её полностью выдавило в желудок. Он хорошо растягивался, но вместе с тем оставался невыносимо тугим. Окончательно проглотив её, парень мелко задрожал, а затем замер, прислонившись лбом и локтем к дереву, и зажмурился, стараясь расслабиться и сократить нагрузку на спину. По шее и виску щекотно спускались капельки остывающего пота, стремясь вниз и капая на землю вместе со слюной, что тянулась от самого подбородка. Оба часто и тяжело дышали, отрывистыми толчкам втягивая воздух. Он, усиленно вентилируя лёгкие после заглатывания крупной добычи и всё ещё пребывая на эмоциональном и физическом пике, а она судорожно пытаясь захватить стремительно расходующийся ею кислород, которого с каждым движением грудной клетки становилось всё меньше и меньше. Сердце было неумолимо, от сильнейшего испуга бешено качая кровь, требуя вдыхать всё больше и даже не думая замедляться. Ольга быстро поняла, что при таком раскладе долго она не продержится, вскоре потеряв сознание, и ей надо бы срочно успокоиться, но от этой мысли становилось лишь страшнее. Жаркий надрывный стук в висках неразлучимо переплёлся с громким глухим биением в груди хищника. Лишь сейчас Ольга заметила, как сильно кололо в уголках глаз от обиды, отчаяния и от того, что нежных слизистых успел коснуться горький желудочный сок. Она попыталась распрямить ноги и высвободить руки, но стенки желудка сомкнулись вокруг неё так туго, что она смогла сдвинуть конечности максимум на три сантиметра. А затем сильное сжатие с сиплым надрывным хрипом выдавило воздух из её лёгких - хищник схватился рукой за своё отвисающее брюхо, приподнимая и прижимая его ближе к себе. Это было невыносимо, Ольге казалось ещё чуть больше усилий, и его тугое чрево просто раздавит её, переломав все кости. Давление было столь сильным, что тело начинало ныть, мелко дрожать и гореть, почти агонизировать от боли и захлёстывающей бури отчаяния. Ей уже и не хотелось никакого чудесного спасения, на которое она очень быстро перестала надеяться, никаких охотников, никакого рыцаря с острым мечом, ей хотелось только поскорее уйти от реальности, чтобы больше не чувствовать пульсирующий и рокочущий Ад вокруг себя и перестать осознавать, какая именно ужасная и омерзительная гибель уже наступает на пятки. Вопреки всему, она не думала в тот момент о доме, о ком-либо ещё, перед её глазами не мелькала как кино вся жизнь, она без остановок думала только о том, что всё вот-вот скоро должно закончиться... вот-вот... Надежда умирала, а вместе с ней вероятно чьи-то вера, любовь и Ольга, принося минутное облегчение перед вечностью. Парень ещё долго стоял на месте, дожидаясь, пока его пища перестанет подавать признаки жизни, заставляя живот немного шевелиться, хотя даже после этого не прекратил трогать себя, смакуя момент почти болезненного ощущения тяжести и наполненности. Его жертва была идеальна. Он сразу понял это, когда заметил её в метро, почувствовал. Она была идеальна в плане размера, внешнего вида и запахов, была миниатюрна, не пахла никакими духами, только лишь собой. Именно поэтому он и шёл следом за ней так долго, боясь упустить, не в состоянии отказать себе особым образом овладеть ею и неизбежно уничтожить её в процессе. И теперь, когда он заполучил желаемое, её больше нет. И он был вполне доволен этим. Спустя некоторое время хищник наконец решился двигаться в сторону своего дома, что был всего-то в паре-тройке кварталов отсюда. Но это было непросто. Иногда приходилось делать остановки, вновь прикладываясь к деревьям и фонарным столбам, пару раз даже закуривая на лавках и в деревянной беседке, где потолки и стены были исписаны чёрными буквами матерных и не очень надписей, настолько дурацких, что вызывали короткие смешки и вздохи. Он курил, упруго перебирая пальцами и ладонями по животу, стараясь прощупать свой желудок сквозь собственную плоть, и думал о том, что парк этот весьма хорош и люди здесь чудесные. Девушка эта, собачник с таксой... эксгибиционист вот вообще отличный и надо будет его тоже съесть. В следующий раз.