Неясные отношения

«…Отче, почему ты нас оставил?.. Этот мир гибнет, и мы вместе с ним… или ты так не любишь своих детей?.. Будет эгоистично, но я даже не о людях… а о нас… ангелах… Мы тебя даже и не видим почти, а архангелы и серафимы почти и не живут так, как мы… они как будто лучше нас… А у нас алчные и эгоистичные ангелы в управлении. У меня нет ответов на мои вопросы, это… очень сложно, Отец… я прошу помощи… истины…» Александр закрыл глаза и опустил голову. В уголках глаз появились слёзы: на алтарь было больно смотреть, когда он так останавливался в церквях перед ним. Это повторялось из раза в раз. Кто-то легонько дернул его за рукав: — Пошли, нам откроют подвал. — Конечно, — Александр утер глаза и пошёл следом за служителем и Алексеем. Тот, наверное, опять нахмурился, застав его в таком разбитом состоянии посреди храма. Он слишком часто переживал за Александра. *** — Опять ничего, — Александр цокнул языком, сойдя с последней ступеньки храма, и пошёл вдоль улицы. Уже было поздно, стоило возвращаться. — Продолжим завтра, — Алексей надел перчатки и оправил на себе плащ. — Ты же знаешь, что это всегда муторно и долго. — Знаю, просто… так надоело… Ищем иголку в стоге сена, — на это ответом ему был только тяжелый вздох — вздох согласия и безысходности положения. Тоже дали задание: иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Александр нахохлился и фыркнул. Иногда быть при канцелярии ужасно утомительно из-за вот этого вот. Так ещё и с напарником… Тем более, с Алексеем… К тому же еще жить с ним в одном номере… От этого он ругнулся про себя. Надо прояснить отношения к собственной персоне. *** — Почему ты не попросишь, чтобы тебя перестали посылать на подобные задания?.. Это же тяжело, а у тебя есть авторитет: ты можешь им воспользоваться… — А? — Александр не успел поймать взгляда собеседника: как только он посмотрел на Алексея, тот стыдливо отвел взгляд. Александр тяжело выдохнул: ну да, конечно, говорит о заботе, а сам радуется, как ребёнок, когда он на заданиях с Александром, вот и отводит взгляд: от противоречия. — Тебе не кажется, что у нас есть нерешённый вопрос? — он опять отвернулся к окну. — Какой? Саша съёжился, когда на талию легли руки, а на плечо — голова после того, как губы легонько коснулись воротника, целуя его. — Вот об этом и поговорить… почему ты так делаешь? — Люблю. — Мы не знаем чувств. — На небе — нет, здесь — да. Александр тяжело вздохнул. — За что хотя бы? Я тебя совсем не понимаю. — За многое Алексей прикрыл глаза, уже обнимая Александра, прижал к себе. Это был очень расплывчатый ответ для понимания. *** — Ты не ответил вчера. — Ответил. Вот так сразу нужно было вернуться и переступить порог. День совсем хреновый: опять ничего не нашли, так ещё и все напасти на себя собрали. Короче говоря, ходили по не очень прекрасным местам. Оба злые, а Александр ещё и грязный. — Знаешь что… — хлопок, и Александр зажат к стенке. –…Ты уже надоел… — минутная пауза. –…Как насчёт вина? — Можно. — Замечательно. — Алексей криво улыбнулся и отошёл назад, давая свободы. У кого-то явно сдавали нервы. Пока Алексей звонил по поводу алкоголя, Александр смог, наконец-то, покинуть прихожую и скрыться в ванной с чистой одеждой… Не хочется отдавать грязную в прачечную, но смотреть на грязные белые вещи не было сил, так что, видимо, придётся. *** — Даже не смей. — Я уже. Алексей положил руку на колено Александра и провёл выше, за что тут же получил по руке. — Я говорю: не смей, — Алексей немного надулся, но убрал руку и взял со столика бокал; кажется, после осушения первой бутылки его отпустило. Они сидели за небольшим чайным столиком в номере. Александр расслабился после душа и сидел, закутавшись в халат и пижаму, откинувшись на спинку, косо поглядывая на разморённого Алексея. — Может, ты уже дашь мне развернутый ответ? а то мне совершенно не понятно, на каких основаниях ко мне пристают. — На основаниях любви, — Алексей произнес это как-то грустно и опять отставил бокал, тоскливо глянул на Александра и облокотился на подлокотник, наклоняясь ближе к тому и протягивая к нему руку, аккуратно беря за подбородок и поворачивая к себе. — Тебе нужны ее причины? — Да. — Тогда слушай… Знаешь, почему я решил тебе помочь? Я влюбился. Было такое странное чувство, и я не понимал, что это. Ты был поражающим, когда мы встретились… ярким, светлым! ты дышал революцией, а все млели перед твоей решимостью, — Алексей не удержался и коснулся чужих губ, притягивая Александра к себе. — Ты ведь и невероятно красив при этом… — он коснулся свои лбом чужого и прошептал все в самые губы Александра. –.Такие острые черты лица и тела, такие светлые глаза и невероятные чёрные кудри… Ты замечал? У тебя всегда потрескавшиеся и невероятно сухие губы… и при этом такие манящие. Александр хотел вырваться, но его обняли за шею и положили одну ладонь на затылок, причём весьма крепко, за волосы, отчего ему оставалось только предательски краснеть и получать ещё один, очередной поцелуй. — А ещё тебя, Александр, не стоит злить: тогда у тебя особенно острый взгляд, появляется ощущение, будто тебя самого пронзили стрелой и приковали к стене ею же. Боже, Саша… А твоё тело! оно такое плавное и изящное. — То есть… только одна внешность? — он усмехнулся, пытаясь выйти из этой ситуации. — Нет, — в ответ он получил хищную улыбку, — из тебя никудышный ангел, ты ужасно неправильный для понимания такого слова как «ангел». Все дело в твоем характере, но именно он вызывает интерес. Такой весь противоречивый, мерзкий, неприятный и в то же время просто умилительный… Алексей опять поцеловал его, уже задерживаясь и пытаясь разомкнуть стиснутые зубы, но в ответ в плечи уперлись чужие руки, пытающиеся оттолкнуть его. Правда, этого у них не получалось, и, улыбнувшись, Алексей прикусил нижнюю губу, немного оттягивая ее, после чего окончательно отстранился и посмотрел в глаза Александру. Это было так умилительно: тот покраснел от поцелуя и, наверное, считал это самым аморальным поступком Алексея. Хотя сам мог ругаться трёхэтажным матом, мог вообще-то и убить (наивный! как будто Алексей и не знает, что Саша втайне учит боевые искусства и оборону… Только вряд ли ему это поможет: тот слишком обескуражен. Все-таки Александр ужасно эмоционален). Одним словом, Саша мог совершить и такое, за что его и отругать, и, пожалуй, даже выгнать могут, а сам краснеет от какого-то поцелуя. — Засранец…– только Александр ощутил свободу и отсутствие рук, как тут же его перехватили и потянули на себя, крепко обнимая за талию. Сидеть так на чужих коленях было не очень приятно. Видимо, вторая бутылка уже была гиблым делом для него. *** –…Допустим… я тебя понял… Но не разделяю твоё мнение… — Очень жалко, — Алексей улыбнулся и встал с кресла. Кажется, он уже хотел спать и пошёл готовиться ко сну. Саша отвернулся. Он уже минуту просто тупо сидел после того, как его отпустили, и только сейчас умудрился что-то сказать. Кажется, он завис на какое-то порядочное время, но ровно до того момента, как не закрылась дверь в ванную и не потух свет в комнате. — Ладно… Ещё вопрос… можно? — Валяй, — Алексей облокотился на стену, на углу коридора и комнаты, внимательно смотря на Александра. — Я, конечно, помню, что нам завещали любить ближнего своего, но… не такой же любовью!.. да и вообще, опять же: ангелы не чувствуют, чтобы так любить… Он покачивал носком ноги. Явно нервничал. — А кому какая уже разница? Времена меняются, а раз такая любовь существует, то почему бы и нет –…Что ж…– Александр встал и подошёл к окну. Все-таки его по-прежнему терзали сомнения по этому поводу. И почему именно он приглянулся Алексею? — Но мой совет на будущее…– сзади подошёл Алексей и наклонился к самому уху, — не думай, что даже если ты скажешь мне «нет», я отстану, и причиной этому будет то, что ты сам до конца ни в чем не уверен. Алексей плавно спустил халат с плеч Александра, и тот с шорохом упал под тихий голос на пол. — Не надо… — Саша дернулся, когда почувствовал поцелуи на шее, но разве у него получалось хоть раз вырваться из хватки Алексея? Он всегда прижимал властно и невероятным способом понижал защиту Саши, сбивая с толку. Поэтому опять безнаказанно прижимал Александра к себе, целовал и трогал, но при этом никогда не позволяя крайностей, всегда напоминая, что это он сделает только с позволения Александра, которого точно добьётся. А Александр, действительно, боялся, что в один день согласится. — Пожалуйста!.. Хватит ~ Саша дернулся от очередного укуса за шею от наглых, властных рук. — Мой дорогой Сашенька, ты ещё будешь моим. И опять его отпускают, и ему неловко засыпать, а этот засранец как обычно будет дрыхнуть без зазрения совести. Он никогда не любил задания, на которых приходилось делить один номер на двоих