Define "Dating"

«Я никогда не… встречался с женщиной.» По всей комнате раздается стон. «Анжо, я тебя насквозь вижу: пьем» — Жоли звучит немного более угрожающе, чем обычно. Анжольрас хмурится. «Может ли это считается «свиданием», если обе стороны об этом не информированы и не договаривались?» Курфейрак фыркает. «Что это вообще значит? Ты встречался с кем-то, не зная, что вы встречаетесь?» Готовый ответ Анжольраса прерывают с другого конца комнаты. «Дважды!» — выкрикивает Комбефер. Предатель. «Дважды? Как это произошло?» Анжольрас вздыхает. «В первый раз мы встречались. Просто один парень из класса. Мы гуляли вместе пару раз, это было не так уж здорово, и я сказал ему, что больше не заинтересован». «О нет, нет, это не то, что ты мне сказал», — говорит Комбефер. Комбефер с парой бокалов пива в нем — опасная вещь. — «Ты сказал мне, что ты сказал ему, что ты будешь немного занят какое-то время. И что он очень милый. И что он все равно может писать тебе, и вы все равно могли бы иногда выходить погулять, но ты, вероятно, будешь много времени уделять своей работе…» «Итак…» Жеан, кажется, пытается собрать всю информацию вместе. «Итак, Анжольрас так тихо расстался с ним, что тот даже не понял, что все кончено!» — смеется Курф, хлопая себя по коленям, и остальные присоединяются. «Боже мой, Анжольрас, — вздыхает Эпонина. — «Иисусе, как ты дожил до своих лет?» «С большим усилием и решительностью», — торжественно возвещает Комбефер, и Анжольрас спокойно обещает себе, что тот ответит за это. «За большие усилия и решительность!» — Фейи говорит тост и все поднимают их бокалы в различными напитками вместе с ним. «А что насчет девушек?» — спрашивает Жеан, после того как все выпили. «О Господи, девушка! Как я должен был догадаться, что посещение библиотеки, кафе и футбольной игры считается «свиданием»? «О, мужик, можно на этот раз я догадаюсь?» Анжольрас смотрит на Грантера, сидящего в углу комнаты с бокалом вина. — «Ты узнал, когда она попыталась тебя поцеловать?» «Хуже!» — Комбефер явно собирался заслужить еще немного отрицательных очков в глаза Анжольраса. — «Он узнал, когда она его бросила!» «Черт побери, Анжо! Она даже не поцеловала тебя? После, по крайней мере трех свиданий?» — Баорель качает головой в недоумении. Анжольрас, разочарованный, выпивает одним махом, кажется, половину своей бутылки с водой. — «Я даже не хотел встречаться с ней! Я вообще не знал, что мы встречаемся! Свидание — это нечто общее, это как улица с двусторонним движением. Один человек не может этого делать, должно быть взаимодействие обеих сторон!» — Он, наконец, решается сделать глоток своего пива, и видит Бог, это действительно вкусно! Он с интересом смотрит на яркие коктейли Эпонины и Жеана. — «Честно говоря, я считаю, что должна быть фаза проверки отношений, на которой вы просто убеждаетесь, что правильно поняли друг друга». «Да, да» — говорит Эпонина, и все воспринимают это как сигнал, чтобы еще раз выпить. «В духе случая», — сообщает Бахорель. — «Я никогда не встречался с человеком на свидании, не зная, что это свидание». Анжольрас делает попытку еще раз глотнуть своего пива, но глаза всех устремлены на него, и никто больше не двигается. «Анжольрааааас», — добродушно стонет Курфейрак. «Итак, Анжо, расскажи нам об этом не-свидании с этой не-женщиной», — настаивает Эпонина. «Нечего рассказывать». Особенно кому-либо в этой комнате. «Мы пошли гулять, он, похоже, не очень хорошо проводил время. Мы столкнулись с нашими друзьями, и он, кажется, очень обрадовался этому. Никаких обид.» — Он сделал еще глоток своего пива, начиная проявлять к этому вкус. Он думал, что попросить, Грантера пойти в тематический парк с ним, было хорошей идеей, особенно потому, что он слышал, как Грантер говорил, что хочет туда пойти. Однако, когда они пришли, Грантер, кажется, смутился, и они практически не разговаривали, и они оба почувствовали облегчение, когда встретили через час Боссюэ и Жоли. Анжольрас чувствовал, что его щеки краснеют от смущения и очень надеялся, что остальные припишут это воздействию алкоголя. «Ну, дружище, это отстой», — вздыхает Баорель, и снова все принимают это, как сигнал выпить. «Теперь, моя очередь», — объявляет Грантер, поднимаясь с кресла и держа пиво в руке. — «Я никогда не катался на спине по коридору по дороге на кухню». Раздается несколько криков протеста и призывы к обсуждению конкретных сценариев, но Анжольрас видит, как минимум три человека поднимают свои бокалы. --- Свидание. Точно. Правильно. Анжольрас может это сделать. Анжольрас выступает с речами на митингах. Он борется за права человека. Он планирует защищать людей в суде. Он бил в лицо офицеров полиции. Разумеется, различие заключается в том, что ни одна из этих вещей не требует, чтобы Анжольрас был эмоционально вовлечен. Сегодня утром Анжольрас загуглил «идеи для свидания», и все они теперь у него записаны. «Это смешно, — говорит он себе, но он уже чувствует, что в его груди что-то сжимается, а кровь приливает к щекам, когда он вытаскивает свой телефон. Он пишет, а затем стирает текст четыре раза, прежде решает, что он вполне приемлемый. Он смотрит на телефон, ожидая ответа, и чувствует, как страх и беспокойство, наполняют его изнутри. Он начинает сомневаться в своем выборе: серьезно, кафе? Они ходят в Мюзен каждый вторник и четверг на встречи. Это вряд ли примечательно, вряд ли подходит для свидания. По правде говоря, именно поэтому он выбрал это: это знакомо и безопасно, но теперь, когда он ждет ответа, он сожалеет об этом. Когда он смотрит время, он чувствует себя глупо: сейчас почти 7 часов утра, Грантер только вернулся с работы пару часов назад. Он пытается заняться собой, убирает свою комнату и разбирает вещи, но его ум отвлечен, и к тому времени, как он сидит в библиотеке перед своим ноутбуком в течение уже двух часов, он едва ли написал хоть что-нибудь. Наконец, его телефон вибрирует, и он почти прыгает, чтобы схватить его. Это Ферр. (F): Насколько сильно я буду сожалеть о прошлом вечере? (А): Это еще предстоит определить. (F): С нетерпением жду этого. Анжольрас улыбается и, наконец, чувствует себя достаточно расслабившимся, чтобы вернуться к своей газете. Когда сообщение наконец приходит, через три часа, Анжольрас уже закончил свою статью и перешел к написанию речи. ®: Конечно. В 4 нормально? (А): в 4 звучит отлично --- Анжольрас пытается не пялиться на стол. У него есть несколько тем для разговора, написанные им на салфетке, когда он прибыл в Мюзен в 3:45, где-то двадцать минут назад. Он глубоко вздыхает и встает, чтобы заказать еще один пряный яблочный сидр, когда видит его. Грантер, по-видимому, только что со своего уличного концерта, у него на спине висит футляр от гитары, а волосы растрепались от ветра. Он приближается к столу с кривой улыбкой. «Извини», — говорит он, слегка запыхавшись. Он что, бежал сюда? «Нет проблем. Скажешь, что ты будешь, я закажу, пока прошу себе добавки?» Грантер издает вздох облегчения, достает кружку с металлической трубочкой, продетой через крышку, и передает ее Анжольрасу — «Они узнают заказ, как только увидят это, просто попроси наполнить». Анжольрас знает, что он должен взять ее, но он просто смотрит. Когда он начал носить многоразовую кружку? Анжольрас говорил об этом в течение нескольких месяцев, до посинения, и Грантер спорил с ним по каждому поводу («Это всего лишь модное явление, в то время как экология перестает быть популярной, а их производство требует больше энергии и ресурсов чем число деревьев, которые спасает человек, перестав использовать бумажные стаканы»). Более того, дизайн был прекрасен: Анжольрасу был незнаком художник или хотя бы стиль, но он знал, что он очень знаменитый, разные оттенки цветов вместо гладкой заливки, яркие и красочные. «Э, все хорошо? Я могу сам пойти взять.» «О да. Да, все нормально. Это здорово.» — Анжольрас хватает чашку и идет к прилавку, на лице баристы возникает зающая улыбка, как только он видит ее. Анжольрас возвращается за стол с пустыми руками. " Ну вот. Когда ты завел чашку?» Грантайр смеется. «Я знал, что ты спросишь. На день рождения от Жеана.» «День рождения?» — паника, должно быть, отражается на его лице, потому что Грантер хихикает. «Не волнуйся, ты не пропустил мой: Жеан любит подарить другим подарки на свой день рождения. Ты не помнишь?» Честно говоря, он не помнит. Жеан всегда говорил ему, чтобы они пожертвовали деньги некоторым организациям от его имени в день его рождения в качестве подарка. «Она прекрасна.» Грантер выглядит смущенным. «О, э-э. Благодарю. Это не заняло много времени. «Подожди, ты это сделал?» — Анжольрас вспоминает, как она чувствовалась в его руке, и отвешивает себе внутренний подзатыльник, потому что не связал окрашенную текстуру под своими пальцами с одним из множества увлечений Грантера. «Ну да». — Анжольрас думает что прошло достаточно времени, с тех пор как Грантер пришел, и краснеющие щеки у него явно не от холода или быстрой ходьбы — «У меня был свободный день, и это позволяло привлечь к себе внимание людей, пока я играл». Анжольрас прокручивает эти слова у себя в голове. Это имеет гораздо больше смысла, чем полусекундная мысль, изначально поразившая его, что Грантер завел эту кружку из-за того, что он сказал. Беседа зашла в тупик, и Анжольрас благодарен, когда бариста появляется с их напитками. «Как обычно для Эра, — улыбается она, ставя его кружку, — и яблочный сидр для джентльмена». «Мари, что бы я делал без тебя?» — улыбается Грантер, хватая ее за руки и смотря на нее с настоящим почитанием в глазах. Его выражение переходит во что-то более хитрое, когда он говорит: «Я даже могу проигнорировать то, что ты намекнула, что я когда-то тоже был чем-то вроде джентльмена», и она смеется над этим. Анжольрас задумчиво вздыхает, игнорируя небольшую зависть, тянущуюся к его сердцу. Есть много удивительных вещей о Грантере, но та, которая восхищает Анжольраса больше всего, — это его способность легко общаться с любым человеком, который не является Анжольрасом. Быть внимательным, легко улыбаться всем, и кажется, что для Грантера это настолько естественно и легко, что Анжольрас никак не может этого понять. Он улыбается, отпивая свой первый глоток сидра из кружки, позволяя теплу и специям обволакивать его язык. «Итак, что именно означает твое «как обычно»? «Домашний секрет, — озорно улыбается Грантайр. — «Преимущество наличия собственной чашки». «О, да ладно, что это?» «Кое что, между мной и персоналом Мюзена», — поддразнивает он. Анжольрас делает еще один глоток своего сидра. «Айриш?» Анжольрас понимает, что это ошибка, как только слово выскальзывает у него изо рта: лицо Грантера все еще ухмыляющееся, но он больше не смотрит ему в глаза, и, судя по тому, как он делает свой следующий глоток, спокойный разговор, который у них был до этого, закончился. «Прости, я не хотел…» «Нет, все в порядке. Я имею в виду, это тот, кто я есть, правильно?» — Грантер пожимает плечами. — «В любом случае, ты хотел для чего-то видеть меня? Что нужно?» Анжольрас взвешивает свои возможности. Он чувствует себя обманщиком, пригласив Грантера сюда и не дав ему понять, что это свидание –» Эм. Да. Не мог бы ты взглянуть на эту речь? Разбей ее немного, укажи мне на слабые места». Это удобно. Это знакомо. Грантер, кажется, возвращается к своему легкому, дерзкому «я» к тому времени, как Анжольрас вытаскивает свой ноутбук и открывает документ. «О, ладно парень, сколько у меня времени?» --- Анжольрас находится в яблоневом саду. День рождения бабушки Анжольраса на самом деле — завтра, и он на самом деле печет ей яблочный пирог каждый год, как правило, с помощью чрезвычайно осторожного Жоли и чрезвычайно терпеливого Жеана, которые всегда готовы вцепится друг другу в горло по поводу того, что Жеан называет «философские противоречия по поводу рецепта». Он просто… решает собрать яблоки в этом году. И нанять других добровольцев. Другие добровольцы оказываются Грантером. Грантер уже там, когда Анжольрас приходит, голова его одета в защитный шлем, а в руках у него Тайная Чашка. «Итак, когда придут остальные?» — спрашивает Грантер, делая оттуда большой глоток и слегка морщась. Анжольрас подозревает, что его Арт-Кубок сегодня не содержит его любимого напитка. «Никто больше не смог», — говорит Анжольрас. Он не говорил, что остальные были приглашены, но он все же был готов к этому вопросу — «Мы начнем?» Кажется, Грантеру требуется немного времени чтобы обдумать это и к тому времени как он догоняет Анжольраса, через некоторое время, тот уже изучает некоторые желтые яблоки с поддельным интересом. Он понятия не имеет, что он делает. «Ты собираешь их для выпечки, верно?» — уточняет Грантер опасливо, как будто Анжольрас не говорил об этом накануне. «Эти не подойдут» — уверяет он, вынимая яблоко из руки Анжольраса. Анжольрас говорит себе, что остается к этому безучастным. Анжольрас — ужасный лжец. «Хорошо, тогда, поскольку ты, кажется, являешься экспертом, пожалуйста, веди». Они бродят по ряду, Грантер время от времени останавливается, чтобы сфотографировать особенно ужасные или интересные формы деревьев «для вдохновения». Они почти не разговаривают. «Вот эти», — наконец говорит Грантер. Дерево выглядит очень похоже на все остальные, что они прошли, и Анжольрас уже собирается сказать это, но Грантер продолжает. «Это яблоки для выпечки. Те желтые, что ты выбрал, были бы слишком сладкими для пирога. Эти гораздо более терпкие, и когда ты начнете их запекать, сладость выйдет сама по себе и станет более концентрированной». Он бросает Анжольрасу яблоко на пробу, и Анжольраса на мгновение очень рад, что так внимательно наблюдает за Грантером и что у Грантера хороший глазомер, поэтому он может поймать яблоко с минимальным усилием. Он исследует его, чувствуя форму через свои искусственные кожаные перчатки, прежде чем откусить кусочек. Грантер прав: оно терпкое, слишком терпкое, чтобы есть его просто так, но учитывая, сколько сахара нужно по рецепту, которое он сохранил на своем телефоне, вероятно, это именно то, что нужно. «Отлично, — говорит он. — «Тогда, соберем достаточно для двух пирогов, а остальные возьмем традиционно съедобные». «Традиционно съедобный», — говорит Грантайр, покачав головой. «Я не знаю никого другого, кто говорит так, как ты. Ты похож на сексуальный учебник. «Комбефер так говорит», — отвечает Анжольрас, пытаясь не зациклится на том что Грантер использовал слово «сексуальный» в отношении него. Анжольрас решает, что, может быть, сегодняшнее свидание проходит неплохо. --- Следующее свидание проходит совсем не так, как задумано. Посмотрев на рецепт, который Анжольрас произвольно выбрал из интернета, Грантер рассмеялся и объявил, что они собираются идти по магазинам. Анжольрас делает мысленное заметку, никогда не идти на свидание с Грантером, которое предполагает принятие решений. Или покупки. Или продуктовые магазины. Или любой критический анализ содержимого его кухни. «Как это у тебя нет палочек корицы? Ты знал, что сегодня будешь делать пирог, и у тебя нет палочек корицы?» — честно, Анжольрас никогда не видел палочки корицы кроме как в декабре и вообще он понятия не имел, что они имеют какое-то отношение к корице, кроме названия. Но он не собирается признаваться в этом Грантеру. «А что не так с обычной корицей?» «Что не так обычной корицей. Нет, вы это слышали? Порошковая корица предназначена для посыпания продуктов сверху в конце. Мы же кипятим яблоки и вливаем туда аромат! Коричные палочки — единственный верный вариант!» Грантер бросает в корзину упаковку коричных палочек, и Анжольрас с трудом понимает, как все эти продукты будут использованы для двух пирогов. «У тебя хоть есть хоть вино для выпечки?» Наконец, что-то, что Анжольрас может честно подтвердить. «Да, у меня есть кулинарное вино», — говорит он, вероятно, немного облегченно. «Цвет?» «Э-э… красный?» «У тебя в доме есть какое-нибудь белое вино?» «Э-э…» Анжольрас не очень любит белое вино, а то что у Комбефера, кажется слишком хорошим, чтобы использовать его для приготовления пищи. «Я приму это за «нет». Пойдем, давай найдем восьми-долларовую бутылку белого вина в этом прекрасном учреждении». «Подожди», — говорит Анжольрас, и он волнуется, что он пожалеет об этом — «Мы действительно должны готовить с вином?» Грантер вздыхает. «Анжольрас, я хочу, чтобы ты обратился к воспоминаниям. Хорошенько подумай. Это для вашей бабушки, верно? Старой, доброй бабушки Анжольрас. Она его бабушка по материнской линии, но он позволяет это опустить. «Ты собственно, настолько француз, насколько может им считаться человек, ни разу не побывавший в Париже, поэтому я собираюсь предположить, что она коренная француженка. Это верно? Анжольрас кивает. «Я не очень много знаю о Франции». — Это ложь, но Анжольрас позволяет Грантеру продолжить. — «Но есть несколько вещей, в которых, насколько я знаю, французы действительно хорошо разбираются: принятие целой кучи конституций за 250-летний период. Покорность. Протесты. Не согласие с требованиями работников общественного транспорта. Сочинение многословных романов. Готовка. Хлеб. Сыр. Вино. Это верно?» Анджольрас хочет протестовать, но чтобы не подтверждать правильность как минимум одного пункта из вышеперечисленного, он просто кивает. «Твоя бабушка когда-нибудь съедала второй кусочек пирога, который ты принес?» Анжольрас думает осторожно. По правде говоря, в течение последних нескольких лет у нее были причины, по которым она не могла съесть пирог, и в прошлом году пирог даже не был нарезан к тому времени, когда праздник закончился, и он ушел. «Нет», — медленно говорит он. «Давай попробуем добиться это хотя бы раз, ладно?» Анжольрас стонет, огорчается, и, после бурной дискуссии о достоинствах «восьмидолларовых» бутылок они, наконец, выбирают одну. --- Очень сложно спорить с кем-то о готовке по рецепту, без этого самого рецепта, но Анжольрас думает что делает какую-то бессмысленную работу. Грантре не разрешает Анжольрасу помогать ему с чем-либо, связанным с начинкой, и, когда запах от плиты достигает его стола, он должен признать, что Грантер, судя по всему, знает что делает. С другой стороны, Анжольрас все еще озадачен бессмысленными заданиями, которые дал ему Грантер. Почему ему нужны твердое масло и холодная вода для теста? Так намного сложнее добиться гладкой консистенции. После второго раза, когда Грантер ловит его, пытающегося согреть масло и воду до более приемлемой температуры, он решает, что он сделает так как говорит Грантер, просто чтобы доказать, что тот не прав. Мышцы в его руках и плечах явно не благодарны ему за это. Он, наконец, раскатывает четыре круга, выкладывая два на дно блюд для пирогов. «Хорошо, — говорит Грантер из-за его спины, и его дыхание касается его шеи. Анжольрас украдкой смотрит назад, чтобы проверить расстояние. «Толщина теста выглядит подходящей, почему бы тебе не разрезать оставшиеся два круга на полоски для решетки?» Анжольрас понимает только отдельные слова. «Разрезать что?» Анжольрас поворачивается, и обнаруживает Грантера совсем близко от себя. «Решетка» — повторяет он, делая шаг назад. — «Знаешь, украшение, которое есть на каждом яблочном пироге?» Теперь, когда Анжольрас думает об этом, кажется что это правда. «Ладно, как насчет того, чтобы я сделал один, просто чтобы показать тебе, а ты сделаешь другой?». Анжольрас благодарен Грантеру, потому что он никогда бы не подумал об этом сам. Это как плетение, только тестом. Холодным, жестким тестом. Когда он заканчивает, очевидно, какой сделан Грантером, а какой им: узор неравномерный, из-за того, что в некоторых местах где надо было идти «вниз» он пошел «наверх», а края защеплены криво, но в целом это намного лучше, чем он мог бы сделать сам, когда проснулся сегодня утром, и Грантер сияет. «Отлично, это прекрасно!» — восклицает Грантейр, и Анжольрас с облегчением думает, что Грантер любезно не указывает на истинное состояние теста. Грантер снова помешивает божественно пахнущую смесь на плите и решает: «Ладно, я думаю, что это сделано. Принесешь сюда наши блюда?» Анжольрас делает так, как ему говорят, к великому удивлению Грантера, помещая каждое блюдо на заранее установленные горячие колодки. Грантер равномерно раскладывает смесь ароматических яблок. Анжольрас уже держит полотенца и открывает духовку для очередного перемещения пирогов. Оба перемещают горячие блюда на решетки. Анжольрас знает, что он делает это гораздо медленнее, чем необходимо, но он хочет убедиться, что они в порядке. Это всегда его любимая часть в приготовлении пирога. Когда он поднимает глаза, Грантер наблюдает за ним с легкой улыбкой, которая исчезает, когда Анжольрас спрашивает, на что он смотрит. «Ничего», — отвечает он. Он обмазывает пироги растопленным маслом и слегка посыпает сахаром, прежде чем отправить решетку в духовку, и ставит вниз поддон на случай перелива начинки. «Ииииии время пошло!» — провозглашает он, вытирая лоб рукой. Когда он вошел, он снял куртку, но фланелевая рубашка все еще одета на нем, рукава закатаны до локтей. Анжольрас с большим усилием отводит глаза от его рук. «Итак, чем ты хочешь заняться следующие, — Анжольрас смотрит на таймер, — два часа?» «На самом деле, мне надо идти, — говорит Грантайр. «Дела, люди, ну знаешь, как обычно». Внутри Анжольраса что-то падает. — «Я надеялся, что ты заберешь один из пирогов». «О, это было бы здорово!», — говорит Грантер с настоящим энтузиазмом. «Можно я пришлю Жоли или Боссюэ, чтобы забрать его?» Грантер делает паузу. — «Пожалуй, лучше Жоли». «Хорошо как скажешь». Грантер натягивает куртку до конца. Эмм, день рождения моей бабушки завтра». «О, да, обязательно передай мои добрые пожелания!» «Комбефер обычно идет со мной, но у него есть планы». Планы, которые включают охоту за мусорщиком с его мотоциклом и содержанием его инструментария. — «Может, ты хочешь приехать?» Грантер удивленно смотрит, потом смеется. «Как бы сильно я не хотел познакомиться с главой семьи Анжольрас и всеми остальными Анжольрасами, я очень занят завтра. Плюс, — добавляет он с неловкой усмешкой, — я не уверен, что подхожу для торжественного ужина с твоей семьей «. Анжольрас хочет поспорить с ним почти о каждом его комментарии, но дверь уже открыта. «Ладно. Может, в другой раз.» «Может быть», — кивает Грантер. «Я напишу тебе, когда Жоли выйдет.» --- Его бабушка ест три куска. --- И так продолжается дальше: кино-свидание. Классический концерт. Караоке. Футбольная игра. Наблюдение за звездами. Анжольрас кладет голову Грантеру на плечо во время просмотра кино. Когда они отправляются в поход, они лежат рядом друг с другом и засыпают, держась за руки и прижимаясь друг к другу. В Мюзене теперь знают Анжольраса и его заказ, и сразу начинают готовить, когда видят его, направляющегося к ним с Арт-Кубком Грантера в руке. И все же, Грантер кажется, не понимает. В закусочной, где они едят по четвергам перед встречами Друзей Азбуки, официантка обращается к Анжольрасу как к паре Грантера, и после того, как Анжольрас ее не поправляет и она уходит, Грантер спрашивает, не беспокоит ли его это. «Нет, не особо». «Хорошо.» Когда библиотекарь спрашивает, как долго они встречаются, Грантер дает ей понять, что они не вместе, и библиотекарь извиняется. Когда они отправляются в ночной боулинг (Анжольрас ненавидит боулинг, но Грантер играет очень хорошо), пожилая пара рядом с ними перешептывается, в то время как Грантер помогает Анжольрасу правильно взять мяч: «Ой, а ты помнишь, когда-то и мы были такими?» Анжольрас и так смущен от прикосновений Грантера, но тот внезапно отходит, и Анжольрас видит, что он тоже краснеет. « Ой, прости. Попробуй теперь сам», — извиняется Грантер. Анжольрас бросает мяч. «Жеан, я просто не знаю, что делать», — говорит Анжольрас, лежа на чрезвычайно удобном диване Жеана. Жеан потягивает свой фруктовый коктейль, из витой трубочки, с бумажным зонтиком. Он сидит на вращающемся стуле за барной стойкой для завтрака, скрестив ноги, глядя на Анжольраса через всю комнату через зеленые блестящие солнцезащитные очки в виде кошачьих глаз, с пурпурным боа на шее. Сейчас 2 часа дня. Анжольрас не может решить, завидует он или нет. «Понятно». Еще один глоток. «Полагаю, ты не пытался сообщить ему, что это были свидания?» «Я пытался! Я имею в виду…что-то вроде того.» — на лице Жеана отражается скепсис. — «То есть нет, не совсем». Очень длинный глоток. «Понятно. Ну, — говорит Жеан, спрыгивая со стула. — «Вот что я хочу, чтобы ты сделал». — Он что-то пишет на листе цветной бумаги ручкой в виде огромного цветка из ткани. — «Я хочу, чтобы в следующий раз перед началом вашего «не-совсем-свидания-но-на-самом-деле-свидания» ты прочел ему это. Вербально. Слово в слово. Никаких оправданий, исключений, никаких «и-», «но-» и «если-». Жеан бросает бумагу на грудь Анжольраса. «Это очень-» «Прямолинейно. Я знаю. Это потому, что вы оба очень недогадливые. Милые, замечательные, невероятные, страстные умные. И недогадливые. И я обещаю, я делаю это, потому что я обожаю вас обоих очень сильно.» «А теперь у меня есть планы на сегодняшний день, которые включают в себя прослушивание Florence and the Machine, и отмечание, какие из стихов Пабло Неруды звучат лучше через голосовой имитатор Дарта Вейдера. Так что если у тебя нет намерений присоединиться ко мне в этом начинании, — я был бы искренне рад, если бы ты это сделал, — я разрешаю тебе покинуть это место с миром». --- Анжольрас снова смотрит на лист бумаги. Он напоминает себе о том, что он уже знает: он может это сделать, Грантер, скорее всего, согласится, и даже если нет, он не будет недоброжелателен. Анжольрас закрывает глаза, вспоминая, как он чувствовал себя, когда проснулся рядом с Грантером в палатке, их дыхания смешивались в одно, а одна его рука необъяснимо оказалась в волосах Грантера Он может это сделать. Сегодня пятница. Анжольрас хочет кататься на коньках с Грантером. Они могут пить горячее какао вместе и делить одеяло, которое лежит в багажнике машины Анжольраса. Это разумно. Его руки сжались над бумагой перед ним. Он делает еще один глубокий вдох и складывает ее, помещая в нагрудный карман своей рубашки. Он поднимает глаза, когда слышит колокольчик Мюзена и волнуется, когда Грантер подходит к тому месту, где он уже сидит за их обычным столом, уже вставая, чтобы получить Арт-Кубок Грантера. Когда он возвращается, Грантер нервничает, его пальцы постукивают по столу, и одна нога нервно качается взад-вперед. «Все в порядке?» «Да, просто… просто холодно», — говорит Грантер. Не похоже, что он ожидает, что Анжольрас поверит в это, и Анжольрас не указывает на это. «Итак, я хотел спросить…» «Прежде чем ты закончишь эту мысль, — говорит Грантер, — я хочу спросить тебя. «О». Анжольрас действительно хочет спросить сейчас, прежде чем растеряет последние нервы. «Конечно.» «В последнее время мы много общаемся, и наши друзья заметили это. Я не против, и я знаю, что ты обычно не поправляешь незнакомцев, когда нас видят вместе, но я имею в виду… они все же наши друзья. И я не хочу давать им неправильное впечатление или что-то еще «. Сейчас, кажется, самое подходящее время. Легкие Анжольраса сжимаются, а живот переворачивается. Он сжимает в руке бумажку, написанную Жеаном, но она ему не нужна, потому что он помнит каждое слово оттуда наизусть. Потому что именно это он чувствует. «Грантер. Сегодня вечером я хотел бы пойти кататься на коньках вместе с тобой. В качестве свидания. Со мной, ведущим тебя на это свидание. В качестве моего парня. В романтическом и полностью моногамном смысле." -Он глубоко вздыхает. — «Тебе это подходит?» Лицо Грантера очень красное, и Анжольрас робко улыбается, чувствуя, как напряжение в легких отступает. «О да. Да. Это было бы. Это было бы чудесно. Да, пожалуйста." Мари подходит, и похоже, что она бросила бы в них их кружку и чашку, если бы в них не было чрезвычайно горячих жидкостей. «Боже мой, вы двое, идиоты», — шипит она, прежде чем уйти. «… мы уже ходили на свидания, не так ли?» «Да. Да, мы ходили.» «С какого это началось?» «Тематический парк?» Грантер извергает поток ругательств на языке, который Анжольрас не совсем понимает. «Я отправил сообщение Жоли и Боссюэ в тот день, чтобы они приехали!» «Ты саботировал собственное свидание?!» «Я не думал, что это было свидание!» «Ну, теперь то, ты понял, что это было?» «Говорит тот, у кого заняло 4 месяца, чтобы объяснить мне это? И позволь мне сказать, что если ты решишь потратить столько же времени чтобы расстаться со мной… Женщина за столом рядом с ними смотрит на них с беспокойством, но Анжольрас и Грантер смотрят друг другу в глаза с нежностью и любовью, и их пальцы переплетаются через стол, даже когда они препираются.