interaction

Кайл дико устал за день и валится спать, вяло стаскивая с себя футболку. Он даже не слышит мамино «бубочка, чай остывает», что, возможно, и к лучшему. Ежедневные с-утра-до-вечера подготовки к контрольным выматывают, а занятия с репетитором окончательно добивают свободное время. Речь уже не идёт о многочасовых прогулках с друзьями или ночах за компьютером, нет. Кайл не успевает поиграть с братом, спросить как у него дела не успевает даже. Поэтому он проваливается в сон быстро, за считанные минуты, отвлечённо раздумывая о всякой несуразице. И когда телефон внезапно оживает и начинает елозить по гладкой поверхности тумбочки, скрипя вибрацией, Кайл не просыпается. Кайл упрямо спит ещё около двух минут, убеждая себя во сне, что звонок ему только мерещится, что нужно продолжать пытаться выудить красный сыр в лунной реке. И всё же наглость звонящего берёт верх, и Брофловски измученно зевает, поднося айфон ближе. У него нет сил открыть глаза, и он покачивается взад-вперёд, борясь с одолевающей тяжестью в голове. — Ка-а-аел, — гнусавит до боли знакомый ненавистный голос, — не спишь? Кайл жмурится и стискивает зубы, подавляя зарождающуюся горячую ненависть в глотке, выдыхает и произносит спокойно и обречённо: — Нет, Картман, чтоб ты сдох, не сплю. Знаешь почему? — Да конечно, знаю, онанируешь там на мои фотки, естественно, речь не об этом. Кайл качает головой, в миллиардный раз поражаясь тому, насколько вообще можно быть кретином и даже не осознавать этого. — Картман… — Да знаю, знаю, не нужно отрывать тебя от такого важного занятия, но мне нужна твоя помощь. Один я не справлюсь, Кайл. Всё серьёзно. Убедительности ради Картман даже делает голос ниже и трагичнее. Будто это работает. С Баттерсом, с Лиэн — возможно, но с Кайлом — никогда, ни за что. Все манипуляции и интрижки Картмана — дешёвые попытки вывести из себя, лишить душевного равновесия, а посему пожизненное безразличие может быть лучшей мерой наказания для этого несносного жиробаса, решил для себя когда-то давно Кайл. И он правда старается. — Картман, иди в задницу, я сплю, — и он отключается, с облегчением откидываясь на мягкую подушку. Сон снова готов завладеть уставшим разумом, но противная вибрация снова тревожит и заставляет опять ответить на звонок. По правде говоря, проще прекратить всё это, выключив телефон до утра, но Брофловски почему-то не решается. — Кайл! Выслушай! Дело очень важное и срочное, клянусь тебе, жид! Картман по-настоящему взволнован, понимает Кайл. Ему, разумеется, плевать, даже если Картман будет умирать на его глазах, но он покорно вздыхает, и Эрик расценивает это как готовность внимать. — В общем, Кайл, тебе нужно срочно подойти к моему дому! Немедленно! Кайл вскакивает с кровати: теперь он терзается переживаниями, что там вообще могло стрястись? Всё же Картман позвонил ему, а это значит, что он доверяет, может, даже вверяет свою жизнь! Кайл всегда знал, что он супергерой в душе. И он готов спасти кого угодно, даже такого урода как Картман. Кайл выскакивает из дома и тихо прикрывает дверь, благо, все спят. Не хватало ещё объясняться перед матерью, куда это её деточка сбегает на ночь глядя. — Я бегу, Картман! Что случилось?! — Это ужасно, еврей, просто невероятно, — бормочет Картман в трубку, и рядом с ним что-то трещит и ломается. Это напоминает чёртов ночной кошмар, и у Кайла замирает всё внутри. Да, признаётся он сам себе, он чертовски дорожит этим жирным куском дерьма. Возможно, даже больше чем Стэном. — Что ужасно?.. Ты в опасности?! Кайл перепрыгивает через небольшие лужи в чистых кедах, вода брызгает ему на белые шорты, а дыхание готово оборваться каждую секунду. И всё-таки он мог бы быть профессиональным бегуном. — Не представляешь себе даже в какой, Каел! Ты далеко?.. — деловито осведомляется Картман и тяжело вздыхает, словно бы на грани чего-то неизбежного. — Нет, пара минут, Картман! Что там, мать твою?! — бежать с телефоном крайне неудобно, Кайл дважды чуть не роняет его. Он смотрит только вперёд, туда, где виднеется знакомый с детства дом Картмана. — Боже, Кайл, ты уверен, что готов к этому? Ты точно поможешь мне, а?.. — Да! Клянусь, Картман, — Кайл чувствует себя в клетке и боится, что Картман тоже. Страх иррационален, но избавиться от него не получается, хотя становится легче, когда Кайл убеждается, что дом хотя бы не полыхает, в него, вроде как, не забрались воры, и вообще всё тихо и спокойно. — Вот и славно, Каел, — Картман неожиданно меняет голос, лишая его всяческих ноток испуга. Голос за секунду становится бархатным и глубоким, почти что бездонным. — Что?.. Кайл останавливается на пороге и хватается за ручку двери. — Тише, твоя задача не разбудить мою мать. Ты поклялся, Каел, я записал это на диктофон, — Картман тут же включает соответствующую хрипящую запись, сделанную несколько секунд назад. — Ах ты гад… — шипит Кайл и сжимает телефон изо всех сил, — что ты задумал?! Ты же в полном порядке, я слышу! — Нет, Каел, совсем не в порядке. Видишь ли, — рядом с Картманом снова раздаётся хруст и — следом — громкое чавканье, — видишь ли, есть эти вкуснейшие блины без варенья не слишком приятно… А мать типа занялась моей диетой и заперла меня в комнате, и я не могу выйти на кухню… Кайл закрывает глаза и слушает скулёж в трубке, восстанавливая дыхание. Он даже не зол. Обескуражен и в то же время немного счастлив, что никакой беды не стряслось. — И, раз ты уж поклялся мне помочь, то открой-ка окно на кухне, залезь туда… только аккуратно, жидова морда… и достань из холодильника вишнёвое варенье, после чего… — Пошёл. Ты. В жопу. Со. Своим. Вареньем. — Кайл, Кайл, нет, это не так приятно, как ты себе воображаешь! Но если ты прям очень хочешь попробовать, то… — Заткнись! Ты выдернул меня из кровати, чтобы нести бред про варенье и попробовать?! Отвечай, жирная скотина! Кайл переводит дыхание и опирается о дверь. Небо такое далёкое и тёмное, такое красивое, спокойное… На секунду Кайл даже отпускает всё из головы и просто наслаждается потрясающей чернотой. — …и второй раз не выполнить обещание, ну, знаешь… Это здорово подпортит твою репутацию, да-а. Подумай, Каел. Боже. Невыносимый, несносный, ненавистный Картман. Сколько угодно можно подобрать «не» для этой жирной единицы. — Ладно, если отстанешь от меня... Кайл огибает угол дома и смотрит на окно кухни. Открыть его было бы легко, если бы он был хотя бы чуть-чуть повыше. — Так, хорошо. Значит, ты у окна, да? — Картман довольно сопит в трубку, — Кайл, там стоит большая коробка деревянная. Встань на неё и открой окно. Слушаться Картмана, подчиняться Картману — это какое-то безумие. Не то чтобы Кайл позволял себе думать об этом, но мысли проворно шныряют внутри черепной коробки, и ничего не поделать с этим. Кайл действительно находит коробку под домом и встаёт на неё. — Хорошо. Дальше берись за штырёк, который слева, маленький… Осторожно, не уколись им, — Картман громко дышит в трубку, а Кайл приоткрывает рот, потому что обнаруживает, что вспотел. Что ещё за «не уколись»? — Да, я поднял его. Теперь можно открывать окно?.. — Попробуй. Обеими руками. Телефон прижми щекой. — Я не идиот, жиртрест, — Кайл вынужден следовать этому приказу, потому что он интуитивно очевидный, и это злит. Злит всё больше с каждой секундой. Кайл не уверен, что не размажет чёртово варенье по толстому лицу. — Это ещё надо доказать, — смеётся Картман, но тут же кашляет примирительно, — шучу-шучу, не заводись. Ты на кухне?.. — Нет ещё, сейчас… — Кайл садится на подоконник осторожно, боясь случайно отбить себе… что-нибудь, и, придерживаясь за стену рукой, медленно слезает. — Теперь да, на кухне. — Щикарно, да, открой холодильник. Помнишь, где он?.. Ещё бы Кайл не помнил. Он провёл в этом доме здоровенную часть своего детства. Разумеется, он почти сразу находит в темноте холодную ручку и открывает холодильник. — Слышу, нашёл. Нижняя полка. Тихо, мать может спуститься… — Ага, и вызовет копов! Какого, Картман… — Кайл закатывает глаза, хотя его никто не видит, и наклоняется, обыскивая взглядом полки, заставленные различной снедью. Маленькую аккуратную баночку с наклейкой «ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ, МИЛЫЙ» Кайл находит быстро, пока Картман что-то беспрестанно льёт в уши. Осталось передать её Картману и спокойно идти досыпать. — Взял я твоё варенье. Ну?.. — Кайл ёжится от холодного ветра в раскрытое им окно и едва ли не чихает. Этого ещё не хватало. — Молодец. Хотя бы на что-то вы способны. Осталось самое сложное, Кайл, это под силу только экстра-класс еврею, понимаешь, — Картман тараторит так быстро в своей манере, что Кайл не успевает даже толком возмутиться, — в общем, возьми блюдце со стола и маленькую ложку из верхнего ящика. Действуй тихо. Брофловски, проклиная себя на чём свет стоит, послушно достаёт нужную посуду и злобно шипит своё «ну» сквозь зубы. — О, супер. Теперь на цыпочках иди к лестнице, чтобы половица не скрипнула… Как змея, Каел, осторожно… — Картман гнусно хихикает, и Кайл обещает себе высадить ему глаз в ближайшее время. Может, в ближайшие пять минут. Он достигает лестницы за полминуты. — Я у лестницы. — Ты знаешь, где моя комната, Брофловски. Не вздумай сбежать, у меня запись твоей клятвы, да-да, — Эрик вовсю глумится и крайне доволен собой, судя по его масляному сладкому тону. Кайл же напротив — не в состоянии одолеть внутреннего демона гнева, что велит разорвать Картмана в клочья при первой возможности. Тем не менее, Кайлу удаётся подняться на второй этаж, не издав ни единого звука. Он заходит в коридор и вот она, дверь Картмана, из-под которой льётся мягкий свет. Очевидно, он включил ночник. — Боже, есть ночью… Боже. — Да, Каел, а что такого? Давай-ка выложи вареньица на блюдце, да поскорее, а потом тихо и аккуратно просунь ко мне под дверь. Кайл тяжело вздыхает, не решаясь повысить голос, когда за стеной спит взрослый человек, и отключает наконец-то Картмана. Он перекладывает ароматное угощение маленькими ложечками и чувствует, как сжимается желудок. Это должно быть так вкусно… Он случайно касается ложкой ободка блюдца, и тихий звон заставляет его вздрогнуть. Во всём, что происходит, есть нечто едва уловимое и отчего-то мистическое, и Кайлу жутко и тепло одновременно. И это самое странное. Это всего лишь обжора Картман со своими причудами, всего лишь вишнёвое варенье и всего лишь уютный нежный свет из-под двери. Кайл тихо опускает блюдце на пол и подталкивает, наблюдая, как оно скрывается под дверью. На периферии сознания мелькает мысль, что он подкармливает какое-то чудовище тайком, а это чудовище считает его своим другом. Поэтому Кайл почти не удивляется, когда дверь в комнату Картмана открывается, и довольный хозяин комнаты жестом приглашает Кайла зайти. — Ну, и какого ты это затеял, если мог выйти и взять своё дебильное варенье сам?.. — Кайл трёт свои щёки ладонями и касается горячего лба. Желание ударить Картмана всё ещё при нём и он готов реализовать его, но вместе с этим Кайл чувствует, что уголки его губ ползут наверх сами собой. — Может быть, потому что я хотел, чтобы ты пришёл, Каел?.. — Картман отставляет блюдце на стол и подходит к окну. Убирает шторы в сторону и открывает его, взгромождаясь на подоконник. — Я даже сигнализацию отключил. А ты и не подумал о ней. Чёрт возьми, точно! Сигнализация, которая не сработала, когда ночью открыли окно снаружи — это было странно, очень странно. Кайлу стыдно как никогда раньше за собственную доверчивость, за собственную глупость и невнимательность. Если бы можно было провалиться на месте, он бы с радостью сделал это. — Кайл… — Картман внимательно смотрит на него и даже не моргает, — иди ко мне. И Кайл идёт. И Кайл садится рядом на подоконник со своим лучшим врагом, чтобы созерцать бесконечность вселенной. И Кайл позволяет обнять себя сзади и положить голову себе на плечо. И Кайл отвечает одним из своих смущённых «не», предназначенных только для Картмана, на вопрос «Ты меня ненавидишь, Каел?..».