Omnia vincit amor

Никогда еще Хогвартс не казался ему таким неуютным местом, которое ему хотелось покинуть как можно скорее, поэтому он вышел за пределы замка. На улице было холодно, мороз сковал деревья. Все замерло в морозном оцепенении. Локи не чувствовал холода. Северная кровь, что текла в его жилах, не давала ему возможности замерзнуть. В назначенный час в Хогсмид прибыла Хела. В детстве Хела заменила ему мать. Она научила его заклинаниям, которые в школе проходят, она научила его вызывать патронус. Она много раз прикрывала его перед отцом. Да, она была единственным человеком, к которому Локи мог обратиться со своей проблемой. Во всем ее образе было что-то манящее, цепляющее, заставляющее задерживать на ней взгляд. Черные, как смоль, вьющиеся волосы, которые были отличительной семейной чертой Лафейсонов, ярко контрастировали со слепящей белизной, повсюду царившей на заснеженной улице. Она вдохнула морозный воздух и обняла Локи. Пока мимо шли случайные прохожие, спешащие скорее укрыться в теплых домах от трескучего мороза, Хела неспешно вела Локи за собой, подальше от любопытных глаз. — Братец, ты опять вляпался в какую-то передрягу? Что на этот раз? Как я поняла из твоего письма, твой знакомый пропал, никто о нем не помнит, и ты подозреваешь какой-то магический предмет? — Ведьма повернула голову, с интересом начав рассматривать брата. Чем старше Локи становился, тем больше он был похож на нее саму. — Этот чертов артефакт… Я не знаю, как так вышло, но я оставил его на видном месте, меня не было в комнате, а Тор, этот парень, видимо, зашел ко мне. Я вышел ненадолго, всего на час, а когда вернулся, то обнаружил там эту коробочку. Я бросился искать Тора. Спросил у своего друга, не видел ли он Тора, а он мне ответил, что даже не знает его. Я решил, что он пошутил, и начал спрашивать у всех знакомых Тора. Никто не помнил его. Профессора его тоже забыли. Его имя было стерто с кубков. Словно он вообще не существовал. — Голос Локи дрожал. Он достал из кармана мантии коробочку и протянул ее сестре. — Камень души, — прошептала Хела. — При неумелом обращении человеку грозит полное забвение. О нем не останется воспоминаний, память о нем будет стерта, его не будет даже на фотографиях. Где ты, черт возьми, взял этот предмет? — Девушка из группы дала. Попросила разобраться… — Разобрался?! — возмутилась колдунья. — Хела, пожалуйста… Мне и так плохо. Если память о человеке стирается, тогда почему я его помню? Хела с грустью посмотрела на Локи. Черты ее лица были очень схожи с его, с той лишь разницей, что у Хелы они были чуть более мягкие. Она завела его за угол небольшого строения и развернула к себе, чтобы посмотреть в такие же зеленые, как у нее самой, глаза. — Ты его любишь. Любовь не поддается никакой магии. Можно сварить приворотное зелье, но нельзя по-настоящему влюбить в себя человека. И наоборот, никакая магия не поможет забыть возлюбленного. — Хела сочувственно погладила щеку Локи. — Мне очень жаль, Локи. — Его никак не спасти? — отчаянно спросил Локи, цепляясь за плечи сестры. Девушка покачала головой. Локи вздрогнул, его пальцы ослабили хватку, и он беспомощно уткнулся ей в шею. Она нежно обняла его, прижав к своей груди. Локи шмыгнул носом. Хела отстранилась. — Знаешь, Локи… Я тут подумала. Есть у меня одна знакомая ведьма, она хорошо разбирается в таких вещах. Возможно, она знает, как вернуть его, но ее магические практики очень рискованны и не всегда законны. — Я согласен на что угодно. — Я надеюсь, этот Тор того стоит. Ведьма взяла Локи за руку, и они трансгрессировали. Место, в которое они попали, показалось Локи знакомым. На узкой мрачной улочке не было ни души. Хела, оглядевшись по сторонам, поднялась по ступенькам покосившегося крыльца старого дома и дернула за ручку двери, которая была открыта. Локи последовал за ней, хмуро озираясь по сторонам. Смутное воспоминание из детства явилось перед ним, но тут же рассеялось, словно предрассветный туман. Мертвые цветы догнивали в массивных вазах, а саму комнату сдавливали мрачное освещение, пыльные стеллажи, беспорядок, царивший среди вещей и множество старых книг. Все это окружило Локи, державшего сестру за руку. Через несколько секунд на пороге комнаты показалась женщина невысокого роста. Несколько седых прядок украсило копну ее темных вьющихся волос, уложенных в причудливую прическу. Она с любопытством посмотрела на Локи, и от ее пронзительного взгляда волшебнику стало не по себе. — Здравствуй, Хела, — ведьма кивнула, пожимая ей руку. — Что привело тебя ко мне, дорогуша? — Брунгильда, рада тебя видеть. — Хела, поцеловав ее ладонь, скрестила руки на груди в своей привычной манере. — Мой дорогой братец Локи снова вляпался в неприятности. Боюсь, что только ты можешь ему помочь. Хела достала из кармана маленькую коробочку с артефактом и кинула ее Брунгильде, которая ловко ее поймала. Ведьма покрутила в руках артефакт и одними лишь губами прошептала «нет, это невозможно». — Я могу провести обряд, но это… — Ведьма склонила голову набок. — Это ослабит тебя, ты почувствуешь такую боль, что смерть покажется тебе милосерднее. Сам ритуал, вероятно, повлияет на твою магическую силу, а если что-то пойдет не так, то последствия будут необратимы. Мне нужна твоя кровь. Готов ли ты к этому, Локи Лафейсон? Локи сглотнул и слабо кивнул. Он был согласен на что угодно, если это вернуло бы Тора. — Пойдем наверх, там, в моей комнате, нам будет удобнее. Локи, получив молчаливое одобрение Хелы, покорно последовал за Брунгильдой. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что он сейчас совершит безумный поступок, о котором он еще пожалеет, но воспоминание о теплых объятиях Тора, его низком, хриплом голосе, его вечной, порой раздражающей опеке затмило собой все страхи и сомнения. С каждой пройденной ступенькой лестницы, ведущей на второй этаж, у Лафейсона прибавлялось решительности. Когда дверь за ними захлопнулась, колдунья достала с полки толстенную книгу, несколько раз провела по ней волшебной палочкой, заставив фолиант раскрыться на одной из бесконечного множества страниц. Обряд, который Локи увидел, стоя на расстоянии одного метра, ему очень не понравился, но разве был у него другой выбор? Брунгильда, закончив читать, протянула руку, чтобы он дал ей свою ладонь. Страх кольнул его, когда ведьма достала свою волшебную палочку и надавила ей на его доверчиво раскрытую ладонь. Всё началось со слабого покалывания и незаметно переросло в настоящую пытку. Боль нарастала, было такое ощущение, будто тысячи кинжалов вонзились в его мягкую плоть одновременно. Не выдержав режущей боли, он закричал. Ведьма продолжила сжимать его руку, читая над ней заклинание. Когда палочка вспорола ладонь, она взяла его руку, и несколько капель крови упало на артефакт, который тут же засветился. Локи, тяжело и загнанно дыша, отнял у нее ладонь. Он посмотрел на руку — рана начала затягиваться. — К сожалению, шрам останется. — Она положила артефакт на пол. — Я оставлю тебя на время. Она вышла из комнаты, мантия взметнулась от резкости ее движений, и Локи, ослабев от ритуала, опустился на пол, чтобы успокоить колотящееся в груди сердце. Боль осталась позади, но он чувствовал, как по всему телу прошла слабость. Магия его не покинула, но там, где раньше он ощущал ее незримое присутствие, сейчас едва теплилась энергия. Коробочка начала светиться еще ярче, и через несколько секунд, материализовавшись в воздухе из мелких частиц, из нее появился Тор. Он перевернулся и потер ушибленное место, после чего заозирался по сторонам с рассеянной, расфокусированной напряженностью. — Локи? — хрипло произнес он, постепенно узнавая окружающую его действительность. — Это ведь правда ты? — Он протянул дрожащую руку, чтобы коснуться его, и Локи в ответ сделал то же самое. — Ты идиот, Тор, — произнес Локи, перед тем как потерять сознание от усталости.

***

Он лежал на диване в гостиной Хелы. Рука болезненно ныла — по ощущениям, магическая рана все еще затягивалась. Рядом было что-то теплое. Лафейсон приподнялся: не что-то, а кто-то. Его сердце радостно забилось, когда пришло осознание того, что с Одинсоном всё было в порядке, и он, из плоти и крови, сейчас лежал рядом и сопел ему куда-то в грудь. — Доброе утро, Локи, ты установил новый мировой рекорд по сну. — Хела бодро вошла в комнату и распахнула тяжелые парчовые занавески. — Я решила, что вы с Тором можете остаться у меня до конца каникул, если хотите. Только спать вы будете наверху и, на всякий случай, закрывать дверь спальни. Отец ни о чем не узнает. — Она подмигнула сонному брату и скрылась в дверном проеме. Локи, счастливо усмехнувшись, обнял что-то пробормотавшего во сне Тора, прикрыл глаза, намереваясь еще немного поспать. Теперь все точно наладилось.