Первый снег

— Лайт? — Наконец L повернулся в кресле в сторону напарника. Ягами крепко спал, сложив руки на столе перед собой и положив на них голову. — Но Лайт, мы же почти раскрыли это дело! — с досадой пробормотал детектив и улыбнулся. «Он не спал уже несколько суток, пока помогал мне. Я и забыл, что ему нужен сон». С тех пор как они начали работать вместе, прошло уже довольно много времени. Лайт прекрасно решал логические задачи и часто цеплялся за важные улики, которые другим участникам расследования ни о чем не говорили. Более того, Риюзаки привязался к Ягами. Они часто сходились во мнениях и друг с другом им было вполне комфортно. Только вот о нормальных человеческих потребностях Лайта L иногда забывал, как сейчас. Он активно работал над собой, пытаясь запомнить, что Ягами раз в сутки необходимо отправлять спать хотя бы на четыре-пять часов, чтобы тот хорошо себя чувствовал, но иногда они оба так увлекались расследованием, что совсем забывали об этом. Какое-то время детектив наблюдал за спящим Лайтом. Парень тихо посапывал и временами немного возился в кресле, пытаясь устроиться поудобнее. Риюзаки сам не понимал, почему смотрел на него, что было такого в спящем напарнике, но оторваться не мог. Сначала он захотел позвать Ватари, но быстро понял, что тот тоже наверняка уже спит. Мысленно обозлившись на такую человеческую потребность, детектив решил, что ему просто необходимо донести Лайта до кровати. Без чьей-либо помощи. Неохотно встав и не распрямляя спины, Риюзаки подошел к Лайту. «А ты, черт возьми, красив», — невольно подумал L и тут же постыдился этой мысли. Хотелось прикоснуться к волосам Ягами, таким же красивым, как и он сам, спокойный и очень утомленный. Но от этого желания детектив предпочел воздержаться. Осторожно взяв Ягами на руки, он направился к его спальне. Лайт был удивительно легким. Тонкие пальцы Риюзаки прощупывали его выпирающие ребра, и от этого детектив ощущал хрупкость парня. Хотелось нести его еще осторожнее, чтобы ничего ему не сломать. L внезапно почувствовал себя виноватым за худобу Лайта. Ему казалось, что до того, как они начали работать вместе, он таким не был… Или был? «Откуда я могу знать? Я ведь не каждый день таскаю его на руках», — подумал Риюзаки. В комнате Лайта было темно, но свет от фонаря с улицы, нагло проникающий через окно, слепил глаза. Положив Ягами на второпях не заправленную кровать, Риюзаки подошел к окну, чтобы задвинуть шторы и избавиться от назойливого света. Заодно детектив выглянул на улицу, и так и замер перед окном. Пошел первый снег. Снежные хлопья были крупными и многочисленными. Недолго покружив в незамысловатом танце, они падали и окутывали всю улицу белой пеленой. Фонарь освещал их, окрашивая в золотые краски, а от малейшего дуновения ветра они разлетались и меняли направление, теряя своих партнеров по танцу и находя новых, будто в вальсе на снежном балу. Риюзаки завороженно наблюдал это зрелище. С раннего детства он не верил в чудеса, но первый снег был для него исключением, ознаменованием предстоящего чуда, поводом поверить в него, хоть ненадолго. Наблюдая ночью из окна своей комнаты в приюте за точно таким же снежным танцем, будущий детектив чувствовал умиротворение, тихое счастье и непонятный трепет в груди. Все это было для него необычно, ведь большую часть времени он вообще ничего не чувствовал. Наконец оторвавшись от окна и закрыв шторы, L обернулся. После того как он положил Лайта на кровать, тот не шевелился. Риюзаки невольно поежился от холода. Укрыть Ягами одеялом сейчас показалось ему самым верным решением. Поэтому так он и поступил. Накрыв Лайта, L присел на край кровати и еще какое-то время смотрел на спящего парня. Хотелось тоже залезть под одеяло и прижаться к напарнику как можно крепче, причем не столько из-за холода, сколько из-за другого, пока непонятного Риюзаки чувства. Навязчивая идея о прикосновении вновь пришла в голову детектива, и на этот раз он пошел у нее на поводу. Запустив пальцы в волосы Ягами, L несколько раз осторожно провел по ним, даже не понимая, что вкладывает в это действие. Нежность?.. Внезапно Риюзаки почувствовал тот же прилив эмоций, что всегда испытывал, наблюдая за первым снегом. Поглаживая каштановые волосы Ягами, он предвкушал чудо, вновь входил в состояние тихого и непонятного счастья. Хотелось всю ночь просидеть вот так, рядом с умиротворенно спящим и таким прекрасным Лайтом, прикасаясь к его волосам, вкладывая в эти прикосновения неизведанные, но такие желанные и действительно нежные чувства. Риюзаки невольно осознавал, что после знакомства с Ягами он начал чувствовать, будто снежный вальс робко происходил где-то в глубине его души. Только раньше снежные хлопья танцевали в тишине, а теперь, этим прикосновением, L включил им музыку, сначала тихую и нежную, а затем переходящую в энергичную, быструю и полную страсти, такую, какая всегда ассоциировалась у него с… Любовью? В порыве чувств детектив наклонился к Лайту и робко поцеловал его в щеку. Ягами никак не отреагировал, но Риюзаки стало стыдно за самого себя, и он быстро отстранился, одергивая руку. Музыка выключилась. Снежные хлопья в душе L вновь собрались в ледяную оболочку и сковали его нежное сердце, не оставив никаких эмоций, кроме легкой и почему-то обидной эйфории.

***

Солнечный свет был так слаб, что почти даже не пытался пробраться через шторы в спальню Лайта. С тех пор, как он уснул в кабинете (так они называли обустроенную для расследований комнату штаб-квартиры), прошло всего шесть часов, но, открыв глаза, Ягами был полон сил. Парень не понимал, что произошло и как он оказался в спальне. Резко сев в кровати, он схватился за одеяло, которым был укрыт, и какое-то время удивленно смотрел на него. На Ягами была все та же мятая рубашка и те же джинсы. Он усмехнулся. «Хорошо, что тот, кому пришло в голову уложить меня в кровать, не подумал перед этим снять с меня одежду». В комнате было холодно, и от этого Лайт чувствовал еще большую бодрость. Несколько секунд он собирал все свое тепло, чтобы окончательно вылезти из-под одеяла. Ягами помнил, что они с Риюзаки почти подобрались к разгадке, когда он уснул, и ему хотелось как можно скорее завершить уже изрядно потрепавшее нервы дело. Босыми ногами Лайт встал на холодный пол. По телу пробежали мурашки. «Неужели это был Риюзаки… — Лайт задумчиво посмотрел на шторы. — А шторы зачем задвинул?» Несколько шагов, и Ягами оказался у окна. Раздвинув шторы, он с восторгом застыл, прямо как ночью это случилось с Риюзаки. Вся улица была занесена белым снегом, а хлопья все еще кружили в воздухе. Только ветер теперь был сильнее, и от этого снегопад скорее был похож на метель. По лицу Лайта расползлась улыбка. Он был так приятно удивлен снегом, что настроение сразу поднялось, а желание бежать расследовать дело внезапно отпало. Нет, в первую очередь ему хотелось увидеть L и рассказать ему о снегопаде, поделиться с ним своим ребяческим восторгом и, если очень повезет, отложить расследование и вытащить его на улицу. Только выйдя из комнаты и целеустремленно направившись в сторону кабинета, Лайт понял абсурдность своих мыслей. Конечно, L не согласится идти с ним на улицу, да и пока дело не раскрыто, он скорее всего не будет заинтересован ни в чем помимо расследования. «Но вчера же он был заинтересован в том, чтобы уложить меня в кровать…» — с грустью подумал Ягами. Как бы то ни было, возвращаться в рабочую обстановку не хотелось совершенно, поэтому по дороге к кабинету Лайт решил зайти на кухню, откуда доносился заманчивый запах кофе. Ягами хотелось чего-то горячего, чтобы хоть немного оградиться от этого холода. Заглядывая на кухню, Лайт думал увидеть там Мацуду или кого-нибудь еще из участников расследования. Штаб-квартира была небольшой, но помогающие в деле полицейские с самого утра там ошивались. Ягами вообще готов был увидеть там кого угодно, но не того, кого увидел. Риюзаки, в своей обычной одежде и со своими по обычному растрепанными волосами, стоял спиной ко входу на кухню и увлеченно добавлял в чашку с кофе сливки и очень большое количество сахара. — Доброе утро, Риюзаки, — сказал Лайт и удивленно остановился в дверях. L обернулся и взглянул на парня, а затем вновь принялся за сахар. — Доброе утро, Лайт. Садись, я тебе кофе сделаю. Эти слова прозвучали так обычно и по-домашнему, что к Ягами вернулось веселое расположение духа. — И часто можно встретить тебя утром на кухне? — Если честно, я впервые готовлю кофе самостоятельно. Обычно это делает Ватари. Немного повозившись с кофеваркой и сливками, L поставил перед Лайтом чашку с кофе. Ягами забросил два кубика сахара, перемешал и сделал несколько глотков — кофе был удивительно вкусным. — Спасибо, — с довольной улыбкой поблагодарил Ягами. — Первый снег выпал. Ты видел? — Он еще ночью пошел. Видел. — Риюзаки сел напротив со своей чашкой кофе. По-человечески сел, а не как обычно. Лайта его поведение удивляло все больше. — Красота, правда? L кивнул. И улыбнулся. — Я сел нормально, потому что мне не нужны сейчас эти сорок процентов дедуктивных способностей. Я варю кофе, потому что у меня нет никаких других дел. Я улыбаюсь, потому что я очень люблю первый снег и горячий кофе. Еще какие-то вопросы? — Риюзаки произнес все это так быстро, что Ягами даже не сразу понял, почему он сказал это. После еще нескольких секунд Лайт сообразил, что весь тот кусочек утра, что они вместе, он только и делал, что удивленно пялился на напарника. И пил кофе его приготовления. Да, теперь ему было понятно, почему L начал вдаваться в объяснение происходящего. — Ты раскрыл дело? — спросил он, продолжая удивленно разглядывать улыбку Риюзаки. — Да, — коротко ответил детектив и отпил кофе. Лайт все еще смотрел на него, и L никак не мог понять, что видит в его взгляде. Обиду? Непонимание? Настойчивость? — Без меня? — Ягами откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и вопросительно поднял брови. — Да, Лайт, без тебя. Ты спал. Прости. Риюзаки внезапно охватила злость на самого себя. Ему казалось, что Лайт действительно обижен тем, что он раскрыл дело, над которым они так долго работали вместе, без него. — Так сложно было разбудить меня? Или… Подождать до утра? Виновато опустив голову, L попытался спрятать глаза за растрепанными волосами. — Надо было разбудить тебя, а не относить в кровать. — Риюзаки хотелось оправдываться, доказывать свою правоту, но он понимал, что не может делать это сейчас с обычным безразличием и рассчетливостью — слова напарника задели его за живое. — Так это ты отнес меня? Лайт изначально был практически уверен в этом, но теперь по какой-то причине был удивлен. Ему казалось, что они не будут это обсуждать, но Риюзаки так спокойно и виновато сказал об этом, что высокомерие и желание отчитать напарника мигом исчезли, а обсудить это действие и мотивы напарника как раз захотелось. — Я понял, что совсем забыл о твоей потребности во сне. Мне хотелось, чтобы ты отдохнул. L понял, что прятать глаза бесполезно, и посмотрел на Ягами. Черты лица Лайта смягчились и во взгляде мелькнуло что-то отдаленно напоминающее благодарность за такую заботу. А в глазах Риюзаки Лайт видел неизмеримую нежность, которую детектив изо всех сил пытался скрыть. Разумеется, ему не удавалось. А если бы и удавалось, его бы выдал голос, сделавшийся непривычно мягким, теплым, бархатным. Ягами показалось, что этот голос может согреть его даже в самые страшные холода, окутать и излечить все его раны. Или, по крайней мере, закончить то, что начал взгляд, и окончательно растопить его сердце. — Спасибо, — тихо сказал Лайт и немного приблизился к Риюзаки. Еще несколько мгновений они не отводили взгляд друг от друга, а затем резко одновременно опустили глаза. Повисло неловкое молчание. Обоим было некуда деть нежность, мягким покровом окутывающую сердца. Два великих разума сидели друг напротив друга, знали о мыслях друг друга и догадывались об ощущениях, но не находили, что сказать. «Я бываю так жесток с ним, — подумал Лайт, сосредоточенно смотря в свою чашку. — Он ко мне бережно, а я…» «Лучше бы я ничего не чувствовал, как ему и кажется, — думал L с неподдельной тоской. — Или лучше бы разбудил его». Хлопья снега внутри него, так томимые предстоящей встречей с Ягами, который заставлял их кружиться в восхитительном танце, теперь сжались в одну небольшую льдинку, тяжелой гирей висящую на сердце Риюзаки, готовую в любой момент разбиться на мелкие острые кусочки. — Прости, — одновременно произнесли парни и тут же подняли друг на друга глаза. А затем рассмеялись, Лайт с облегчением, а L даже с каким-то восторгом. С каким-то детским восторгом.

***

Дело было закрыто, а значит, они были абсолютно свободны. Такое случалось редко, а когда случалось, оба обычно занимались своими делами. Лайт зачастую ходил домой, повидаться с семьей, а L находил себе развлечение в штаб-квартире. Ну, или просто тратил день на поедание сладостей и разговоры с Ватари — это его тоже вполне устраивало. Но сегодня Ягами не хотелось уходить, а Риюзаки не хотелось разговаривать с Ватари. — Можешь сделать мне еще кофе, пожалуйста? — попросил Лайт, и L с радостью согласился. Почему-то он до сих пор чувствовал себя виноватым, и ему хотелось как можно быстрее сделать что-нибудь приятное для напарника. Риюзаки стоял спиной к Лайту и вновь возился с кофеваркой, параллельно ведя с напарником непринужденную беседу, спокойную и будто даже семейную. На памяти Ягами L смеялся впервые, да и вообще, настолько раскрепощенным и счастливым Лайт никогда раньше его не видел. Он невольно любовался детективом и восхищался им. Внезапно Риюзаки вздрогнул. — Тебе холодно? — тихо спросил Лайт. — Мне почти всегда холодно. — L обернулся и, бросив короткий взгляд на собеседника, вернулся к кофе. «Почему он мерзнет? Почему этот… Хрупкий… Лохматый… Совершенно очаровательный…» — мысль не хотела двигаться дальше. Разум затуманился. Ягами хотел подойти, обнять, выразить свою благодарность за заботу, за то, что он отнес его в постель и варил ему кофе, за то, что позволяет ему расследовать дела вместе и за то, что он просто есть. L, Риюзаки, величайший детектив современности… Худощавый, почти тощий, с вечно уставшими глазами и растрепанными волосами, такой красивый, удивительный, невероятный… Лайт быстро поднялся с кресла и подошел к Риюзаки. Еще несколько мгновений Ягами решался совершить то, что собирался, и наконец приобнял напарника со спины, нежно прижимая его к себе и отдавая ему свое тепло. Зрачки Риюзаки расширились, а снежинки внутри закружились в бешеном темпе, не понимая, что произошло и почему обладателю сердца, в котором они пребывали, вдруг стало так хорошо. — Лайт?.. — практически прошептал L. Он все еще держался за чашку с только что сваренным кофе, и теперь ему было страшно отпустить ее. Ему было страшно совершить любое, даже малейшее движение: он боялся, что Ягами отпустит его. А в его объятиях было так тепло и спокойно, так трепетно и прекрасно. Набравшись смелости, Риюзаки отпустил чашку и накрыл руки Лайта своими ладонями. Ягами вздрогнул от того, насколько они были холодными, и ему еще больше захотелось любой ценой согреть напарника. — Тебе теплее? — заботливо спросил Лайт после продолжительной паузы. L коротко кивнул и робко, боязливо начал поглаживать его руки. — Лайт, — Голос Риюзаки был немного хриплым, неуверенным, где-то на грани шепота. — Кофе остынет. Ягами усмехнулся. Кофе — хорошая идея, но у него была другая. Получше. После еще нескольких секунд молчания Лайт приблизился к шее напарника и оставил на бледной коже первый, очень осторожный и отрывистый поцелуй. Риюзаки никак не отреагировал, лишь перестал поглаживать руки Ягами. За первым поцелуем последовал второй, третий, четвертый. Лайт осыпал поцелуями шею напарника, вызывая мурашки по всему телу и превращая снежный танец внутри Риюзаки в настоящее безумие, в бурю, в метель, готовую заставить детектива совершить во имя напарника все, что ему только будет угодно и в то же время заставляющую его замереть и совсем не шевелиться. L не мог поверить в то, что это действительно происходило. — Кофе подождет, — прошептал Лайт и начал постепенный переход от шеи Риюзаки к его щеке. Тот тяжело дышал. В голове крутилось множество бессвязных мыслей, кажущихся безрассудными, сводящих с ума, побуждающих на необдуманные поступки. Внезапно L вырвался из объятий напарника и резко развернулся лицом к нему. Между напарниками моментально установился зрительный контакт, разорвать который оба не решались. Лайт видел в глазах Риюзаки неуверенность и, кажется, даже легкий испуг. Ему хотелось пойти в наступление, сделать все то, о чем так давно мечталось, о чем он видел сны и о чем боялся даже думать в присутствии напарника. Но смотря в эти глаза, испытывая на себе этот потерянный взгляд, Ягами не решался ни на какие действия. Ему хотелось быть с этим человеком настолько нежным, насколько это вообще было возможно, а может даже еще нежнее. Ему хотелось прижать Риюзаки к себе, защитить его от всего на свете, пообещать ему, что вместе они через все пройдут, и исполнить это обещание. А L во взгляде напарника видел, наоборот, решительность. И легкое замешательство, которое резко и неожиданно начало раздражать, как яркий свет от фонаря, эгоцентрично пробивающийся через окно. Хотелось как можно скорее избавить Лайта от этого замешательства, придать ему еще больше решительности. И заодно преодолеть собственный дурацкий страх того, что сейчас все это окажется просто шуткой Ягами, которому захотелось отомстить за закрытое без него дело. Наконец Риюзаки уверенно обнял Лайта за талию одной рукой, а второй провел по его щеке, вкладывая в это ту же нежность, какую ночью вкладывал в поглаживание по волосам. «Ты этого хочешь?» — крутилось в голове Ягами. L поцеловал его. Это был резкий поцелуй, сразу же глубокий, страстный, без тени недавней робости. Лайт обнял напарника, прижимая его к себе, желая оказаться еще ближе, проникнуть внутрь, присвоить себе. Разрывать поцелуй не хотелось, но буквально на один момент Лайт отстранился и посмотрел в глаза Риюзаки. Его зрачки все еще были расширены, а во взгляде читалось желание, но какое-то напряженное, будто он шел по канату и боялся сорваться. «Почему ты остановился, Лайт? Это все же было шуткой?» L боялся своего неумения понимать человеческие эмоции и даже несколько стыдился этого. Иногда он вообще стыдился себя. «Он такой красивый, он… Как он мог захотеть такое ничтожество, как я?» — Риюзаки, — Лайт будто прочитал мысли напарника и хотел развеять все его подозрения. — Я хочу этого уже так давно, — Короткий поцелуй, — мечтаю о тебе уже так давно. Ты так красив, ты так… Он не договорил. L не позволил ему — слова Лайта окончательно вселили в него уверенность, а ветер в душе наконец подул в нужную сторону. Не разрывая поцелуй, Лайт подхватил Риюзаки и усадил его на кухонную тумбу, и тот случайно смахнул с ее поверхности чашку с кофе. Фарфор со звоном разлетелся по полу кухни, но L будто даже не заметил этого, увлеченный Ягами. Лайт улыбнулся неосторожности напарника сквозь поцелуй, и нежности внутри него стало еще больше. Риюзаки обхватил Лайта ногами, не желая отдавать пространству между ними ни одного миллиметра, и практически повис на напарнике. Ягами осторожно забрался под белую кофту L. Сначала он описал пальцами несколько кругов по нежной коже, оставляя мурашки за каждым прикосновением, затем пересчитал позвонки и хотел уже окончательно избавиться от ненужной ткани. Однако, стоило Лайту начать приподнимать кофту, Риюзаки схватил его за руку и оторвался от поцелуя. — Пойдем лучше в спальню, — тихо сказал он, и только тогда Ягами понял, насколько глупо было бы раздевать Риюзаки здесь, на кухне. — Представь, что будет, если зайдет Ватари. Лайт усмехнулся и вновь поцеловал напарника. Спустив его на пол, Ягами взял его за руку и они, не разрывая поцелуй, направились в сторону спальни Лайта, ловко избегая осколков от чашки, даже не смотря при этом под ноги. По дороге они тоже могли встретить Ватари, но это никого из них не волновало. Отчасти потому, что разум был затуманен и занят другим, а отчасти потому, что парни понимали примерную реакцию старика: он бы промолчал и скрылся бы в другой комнате, сделав вид, что ничего не заметил. А что бы он там подумал о них было точно не так важно. Сейчас было важно только одно — любовь. В каждое действие, в каждое движение они вкладывали всю свою нежность, бережность, заботу, и в то же время желание. Внутри Лайта был огонь, внутри Риюзаки — снежный танец, и вот они встретились друг с другом, слились в одно целое, слились в сильнейшее в мире чувство. Ну, и еще в сильнейшую страсть, какую только видел когда-либо белый свет. Лайт закрыл дверь, не переставая целовать Риюзаки. Тот начал расстегивать помятую рубашку напарника, путаясь в собственных пальцах. Оба уже начинали задыхаться и действовать невпопад друг другу, поэтому Ягами положил руки на плечи L, заставляя его отстраниться, но лишь немного. Смотря друг на друга, парни пытались отдышаться. Лайт улыбался, любуясь Риюзаки. В полумраке комнаты, еще более растрепанный, чем обычно, с блестящими глазами, он был так красив, что Ягами не мог поверить в это. А L просто был счастлив, смотря в такие любимые карие глаза. Его руки застыли на пятой сверху пуговице и больше всего на свете сейчас хотелось продолжить. Хотелось выстроить свой собственный мир, где только двое, и провозгласить там любовь, как официальную религию. Хотелось, чтобы не было никого и ничего, лишь Лайт и L, лишь их чувства. Хотелось забыть о воздухе и о дыхании, задохнуться, умереть, главное — в объятиях друг друга, в поцелуе, в этом сумасшедшем урагане контраста нежности и желания, снега и огня. И Риюзаки вновь приблизился к Лайту, и тот с готовностью ответил на поцелуй, и новая волна страсти пробежала по телам обоих. Еще немного, и L наконец освободил Ягами от рубашки. На секунду разорвав поцелуй, тот снял с напарника кофту, и они стали еще ближе друг к другу. Постепенно они начали движение к кровати, и наконец Риюзаки резким движением повалил на нее Лайта. Ягами улыбнулся, понимая, что L наконец окончательно раскрепостился и хочет взять инициативу на себя. Забравшись сверху, Риюзаки начал целовать шею Лайта, но гораздо более настойчиво, чем это делал сам Ягами. Медленно опускаясь вниз, L продолжал целовать напарника, изучая его тело и восхищаясь каждым его сантиметром. Дойдя до ребер, он осторожно провел по ним пальцами, вспоминая, как ночью прощупывал их через тонкую ткань, и перешел на плоский живот, оставляя дорожку из поцелуев, ведущую от губ Лайта и до ремня на его джинсах. Риюзаки расстегнул его и поднял голову, чтобы посмотреть на Ягами. L хотел получить одобрение от него, чтобы быть уверенным в правильности своих действий. — Мне продолжать? — тихо спросил Риюзаки. «Я люблю тебя», — мелькнуло в голове Лайта, и он ответил легкой улыбкой и коротким кивком. L стянул с него джинсы, а затем, не раздумывая, и нижнее белье. «Да, Ягами, стыдиться тебе точно нечего, — подумал он. — Наверняка ты пользуешься большим успехом у девушек», — от этой мысли стало смешно, а не досадно, как стало бы в другой момент. В любом случае, Риюзаки одолел всех этих девушек, и именно он сейчас поглаживал Лайта по внешней стороне бедра, а не одна из них. Это он был победителем. Это он владел этим парнем. Первое прикосновение заставило Лайта вздрогнуть. По коже побежали мелкие мурашки и Ягами ощутил, что уже практически дошел до предела, хотя действие еще только началось. Такое с ним было впервые. Риюзаки несколько раз провел по всей длине, от головки до основания и обратно, затем осторожно лизнул и наконец умело взял в рот. После нескольких движений и махинаций языком L сам уже был чрезвычайно возбужден, поэтому надо было полностью входить в игру. Разбираясь с молнией на своих джинсах, детектив понял, что не учел одной важной детали. — Лайт, — позвал он. Ягами вопросительно на него посмотрел. — У тебя уже когда-нибудь… Был опыт с мужчиной? Лайт отрицательно покачал головой и тут же понял, о чем волновался его напарник. — Смазка в нижнем ящике, — Ягами махнул рукой в сторону прикроватной тумбочки. — Зачем тебе смазка?.. — удивленно спросил Риюзаки, свешиваясь с кровати и открывая нижний ящик. — Думаешь, так просто жить с тобой под одной крышей и не иметь потребности в практически ежедневном самоудовлетворении? — съязвил Лайт. В любой другой момент ему было бы неловко говорить такое, но только не сейчас. L улыбнулся. — Я польщен. — Риюзаки открыл тюбик и выдавил на пальцы немного геля. — А со смазкой, знаешь ли, дрочить гораздо приятнее. — Спасибо за информацию. — Улыбка стала еще шире. — Раздвинь ноги, пожалуйста. Лайт покорился. L с максимальной осторожностью проник внутрь, сначала одним пальцем, потом двумя, затем тремя, разрабатывая его и боясь совершить любое резкое движение. Параллельно он поглядывал на Ягами, пытаясь понять его реакцию. — Все хорошо? — тихо спросил Риюзаки, и от этого вопроса Лайту только еще больше захотелось продолжения. — Все прекрасно. И все действительно было прекрасно. Неприятно было только в самом начале, но Ягами, к счастью, оказалось довольно легко подготовить к такого рода половому акту. Поэтому Риюзаки окончательно стянул с себя джинсы, выдавил еще немного смазки и наконец вошел в Лайта, коснувшись простаты. Тот на секунду задержал дыхание. Найдя руку напарника, он сжал ее, переплетая пальцы. L начал двигаться. Сначала медленно, а затем быстрее, входя все глубже, осложняя дыхание Ягами и концентрируя все его чувства внизу живота. Вместе с тем Риюзаки отрывисто поцеловал Лайта, но не разрывать поцелуй теперь не получалось. Парни и позабыли о холоде — сейчас им было жарко, и с каждой секундой становилось все жарче, горячее, с каждой секундой они будто возносили друг друга на небеса, все выше и выше, и каждый раз дыхание перехватывало. — Риюзаки, — прошептал Лайт, еще крепче сжимая его руку и чувствуя, что вот-вот кончит. — Ты… Восхитителен… По лицу детектива лишь скользнула улыбка. Он бы придумал остроумный ответ, но ему не хотелось, да это никому и не нужно было. Еще несколько толчков, и Лайт достиг пика своего наслаждения. В глазах потемнело, дыхание в последний раз перехватило, пальцы чуть ли не до хруста вцепились в руку L и тут же совсем разжали ее. Еще один толчок, и то же случилось с Риюзаки. Снежная буря внутри него будто сжалась в одну точку и вновь рассыпалась на тысячи мелких снежинок, теперь мелькающих у него перед глазами. Из последних сил L поцеловал Лайта и еще раз нежно провел по внешней стороне бедра. — Ты тоже восхитителен, Лайт Ягами, — прошептал он и лег на бок рядом ним. Лайт улыбнулся и тоже лег на бок, лицом к Риюзаки. Тот смотрел на него с неподдельным восторгом и, Ягами был в этом уверен, с любовью. Обняв L, Лайт запустил пальцы в его чуть влажные волосы и несколько раз провел по ним, желая тоже сделать что-то, чтобы показать это чувство — ему казалось, что в его случае одного взгляда было недостаточно. Риюзаки опустил голову и прижался к груди Ягами, обнимая его. Его дыхание немного щекотало кожу, но это было так приятно, что Лайт лишь довольно улыбнулся и поцеловал детектива в лоб. Становилось прохладно. Лайт дотянулся до скомканного одеяла и накинул его на себя и Риюзаки, уже мирно посапывающего в его объятиях. «И все-таки тебе нужен сон», — с улыбкой подумал Ягами. От холода по коже вновь побежали мурашки и он теснее прижался к L. «Не волнуйся, Риюзаки. Больше я никогда не дам тебе замерзнуть».