Сказка о Водяной и Птице

В большом доме среди множества комнат, совершенно разных по своему содержанию, выделялась одна, затерянная между спальнями двух стай, замаскировавшаяся за надписями и слившаяся со стенами, она стала невидима для людей, которые специально её не искали. Или которых эта комната не звала сама. Бывавшие внутри называли её колодцем, потому что единственное окно в ней скрывал плющ и свет пробивался откуда-то сверху, из-под самого потолка. Кроме плюща в маленькой комнате было ещё множество маленьких и больших растений, как-то очень хорошо чувствовавших себя в полумраке, была кровать, был шкаф, был черный одноглазый кот и была девушка. Это совсем не то, что должно было быть в комнате по задумке, но оно там было. Оплетенное кучей лент и веревочек, завешанное ловцами снов, плакатами и подвесками, оно лежало там, где никогда ничего из этого не должно было быть. Девушку, жившую в комнате, называли Очкастой. К ней приходили разные люди. Кому-то нужны били лекарства и настойки, кому-то яды и амулеты, а кому-то просто свободные уши и дельный совет. Это всё выменивали, покупали или брали в долг. Однажды дверь открыла хрупкая невысокая девушка с медовыми волосами и большими стрекозиными глазами. Она робко шагнула внутрь колодца, привыкая к темноте. – Что тебе нужно? – Спросила хозяйка комнаты, сидевшая на полу перед низким столиком. Про неё рассказывали много вещей: что в её темных коротких волосах живут ящерицы, что она, если распрямится, достанет макушкой до потока и что она может найти буквально всё. Впрочем, из-за последнего слуха Поломыш сюда и пришла. – Мне нужен друг, – тихо произнесла девушка, имевшая необычайный талант калечить себя на ровном месте, отчего и получила соответствующую кличку. Из темноты на неё смотрели внимательно и с интересом. Она так же посмотрела в темноту. – Разве у тебя нет друзей в стае? – Нет. В стае у меня есть только родственники. – Тогда, присаживайся. Мало кто знает, но до этого момента они никогда не разговаривали и даже не встречались взглядами. Они жили в одном Доме, в соседних спальнях, но словно в разных городах. Однако с того момента они почти всё время проводили в колодце, шутили, обменивались безделушками, писали друг другу послания на столе и рассказывали коридорные сплетни. Очкастая думала, что люди не могут так хорошо сходиться характерами, и кто-то из них точно притворяется, чтобы казаться лучше. Может быть, то же самое думала и Поломыш, но, так или иначе, дружба у них получилась, хоть и не обошлось без странностей. – Почему ты снова здесь, а не со своими? – Очкастая по привычке сидела на полу и ей пришлось приподняться, чтобы посмотреть на разлёгшуюся на кровати гостью. – Я устала от них. Постоянно действуют на нервы. Сегодня зашипела на вожака «геноцид», а он…– Она замолчала и надулась. – Тебе повезло, что твой вожак не Рикки-Тикки-Тави, – Поломыш рассмеялась, – эх, хоть кто-то смеется над моими глупыми шутками. – А ты почему здесь, а не там?- Она кивнула на стену, за которой находилась спальня Очкастой. – Тут я им полезнее. Да и тихий колодец намного приятней шумной площади, в которую состайники превратили спальню. Там сейчас только потолок, вещевая куча и один сплошной матрас. – Хотела бы я на это посмотреть. У нас такого нет, – мечтательно протянула Поломыш. – Лучше не надо. Навернешься ещё, а мне потом тащить тебя к паукам. Это было аргументом. Поломыш потому и Поломыш, что убиться может на ровном месте. Однажды она просто пила кефир, но вдруг подавилась и чуть не померла на месте. Благо, Могильник был не далеко. В колодце было волшебно. По ночам из него звучали сказки, а звёзды от светильника танцевали и прыгали на стенах, днём в нём было уютно и спокойно, можно было читать или листать журналы не отвлекаясь на летающие подушки и дерущихся соседей. Иногда кто-то заглядывал в него, чтобы что-то купить или обменять. Очкастая показывала, как делать обереги и смешивать зелья, рассказывала про растения и их свойства, Поломыш читала вслух книги, говорила о звёздах и играла на флейте. Они вместе пили чай, вместе ложились спать, вместе просыпались, вместе смотрели фильмы с проектора и вместе читали библиотечные книги. Они приносили друг другу подарки и пели друг другу песни. Они никогда не касались друг друга специально и не говорили о улитках, потому что Поломыш не переносила ни то, ни другое. Они никогда не говорили в полный голос и не вспоминали о существовании зеркал, потому что Очкастая не переносила шум и своё отражение. Они мечтали пойти в горы и посмотреть на летучих лисиц, увидеть северное сияние и прокатиться на пустом трамвае. Хотели делить друг с другом сны и жизнь. В лес они тоже ходили вместе. Но у волшебных сказок есть конец. В Доме случилось нечто ужасное, даже пропало несколько людей. Колдуны утверждали, что кто-то потревожил старых духов, ходоки говорили, что кто-то разгневал лес, но никто точно не знал, что случилось. Сначала всем стали сниться кошмары. За кем-то гнались обезумевшие состайники, кого-то утаскивали пауки, а одного парня, по его словам, ощипали и скормили ему же на обед. Все сходили с ума и носились из угла в угол, обвешиваясь оберегами и амулетами и вырисовывая на теле что попало где попало и чем попало. В колодец выстраивалась очередь. Но Очкастой было не до торговли. Каждый день ей снилось как её затягивет болото, и она тонет, захлебываясь отстоявшейся водой и тиной. Всё её тело немеет и разбухает, а над головой смыкается ряска. Никакие амулеты и ловцы снов, затянувшие колодец паутиной, не спасали. Как, впрочем, они не помогали и другим. Со временем общее состояние Дома ухудшилось, кошмары проникали в реальность. Очкастая разбухла, стала полупрозрачной и утратила мобильность. Пальцы её распухли и почти не сгибались, в волосах она находила тину, а по всему колодцу стал расти мох. – Ох, мой лучик солнца в темном колодце. Кругом такой хаос, но ты всё же приходишь ко мне каждый день. Как твои дела? – Очкастая, расплывшаяся по кровати, попыталась собраться в кучу, но получилось лишь перетечь на пол. По Поломышу было видно, что дела у лучика не очень. Она и так постоянно ходила ссадинах и царапинах, залепливая пластырями и заматывая бинтами крупные, а теперь на ней и живое место было сложно найти. Она говорила, что в её снах за ней гонятся хищные птицы с её же лицом, клюют её до крови и хватают когтями. И каждый раз, как она ранит одну из них, ей становится так совестно, что она выхаживает её, кормит, берет на руки, а она откусывает ей голову. В доказательство она продемонстрировала глубокие порезы и раны на плечах и ногах, тщательно ею скрываемые от состайников под длинной черной юбкой и мешковатой кофтой. У Очкастой опустились руки. Болезни было плевать на её амулеты, заговоры и заклинания. Она не могла помочь ни себе, ни другим, ни даже Поломышу. – Я сегодня видела девушку, которая покрывается шерстью и парня, отрастившего ещё одну пару рук, – задумчиво пробормотала девушка, из медовых волос которой торчали медные перья. – А я ночью слышала, как духи метались по спальням, рвали обои и скребли стены. И как коридорный призрак уволок кого-то вниз. Говорят, этот кто-то теперь седой и заикается. Они молчали, лежа на дне колодца. Они не боялись происходящего и не пугали друг друга. Попробуй напугать водяную или стимфалийскую птицу. Обе такого насмотрелись, что черти бы поёжились. Говорят, даже дракона невозможно распознать в человеке, пока он сам не скажет, что на самом деле дракон. Ни чешую не увидишь, ни крыльев, ни хвоста, даже если с лупой будешь его разглядывать, а этих и подавно не узнаешь. Хотя, возможно, они уже давно разглядели друг у друга и перепонки, и перья, но промолчали. Этого уже никто не узнает. – В коридорах сейчас опасно, может, останешься на ночь? Призраки не знают об этом месте и… Очкастая не успела договорить. В дверь постучали и в комнату вошли вожаки их стай и пара колдунов. Выглядели они неважно. Все помятые и болеющие, обвешанные тонной оберегов со всех возможных сторон. История умалчивает что они обсуждали и какие решения принимали, но прошло около двух часов, прежде чем гости поспешно ушли из колодца, ни разу не оглянувшись. Оставшиеся в комнате ещё долго молчали, не двигаясь, пока Очкастая не отмерла. – Иди к своим,- коротко бросила хозяйка колодца. – Я останусь переночевать, как ты и просила, – на эти слова Очкастая отрицательно мотнула головой, но ничего не смогла сказать. Сейчас, когда нужно, она не смогла оттолкнуть. Поломыш села рядом и взяла её за руку, – я люблю тебя. – Я тоже тебя люблю,- Очкастая улыбнулась сквозь слезы. Впервые она коснулась той, которую любила и будет любить всегда. Дождь за окном напомнил о существовании внешнего мира. Никому в колодце не было страшно, – только не говори это слишком часто, иначе мы забудем, что это на самом деле значит. Утром дверь исчезла вместе с колодцем, тряпками, амулетами, цветами, заросшим окном и двумя девушками. Но по ним не скорбели и им не пели прощальных песен. Дом успокоился, а лес перестал шуметь. Буквально за пару дней болезнь исчезла и комнатные духи расползлись по углам. По ночам снова стали ходить люди. Однако, поговаривают, что в коридорах можно встретить девушку с медными перьями в волосах и маленькими золотыми крыльями за спиной. Она знает дорогу до колодца, в котором сидит тощая прозрачная Водяная. Если повезет заключить с ней сделку, можно получить буквально всё что угодно. – Мой друг был в колодце, – раздался голос из темноты. – Там темно, вместо потолка словно водная гладь с ряской, сквозь которую с трудом пробивается свет. Все стены в надписях и водорослях, сыро и бегают ящерицы. – Там были они? Как выглядят? – Спросил взволнованный голосок с другого конца кровати. – У Птицы медные маленькие крылья за спиной, медовые волосы и, на самом деле, нет ни одной ссадины. А Водяная полупрозрачная, похожая на медузу и на месте ушей у неё зеленоватые плавники. И глаза черные. И перепонки на пальцах. – А я слышал, что колодец можно найти только с той стороны. Мне говорили, в лесу иногда слышится голос Птицы или Водяной. Они поют друг для друга. И если идти к ним, можно выйти на поляну и найти колодец. Он не глубокий. У дна в стене дверь в комнату. – Да-да! Ещё в лучах заката можно увидеть летящую Птицу. И если побежать за ней, она выведет к колодцу! – Ерунда это всё, – подал голос кто-то ворчливый и пьяный, – мне рассказывали, что Поломыша и Очкастую ночью вожаки отвели в подвал и убили. Там и прикопали, успокоив этим духов. – Дурак ты! Если бы их убили, они бы не смогли уйти на ту сторону. И колодец бы не пропал. – Поэтому и говорю, что ерунда. Никакого колодца на той стороне нет. – Подожди, подожди, – обратился кто-то почти не пьяный к встающему с кровати рассказчику, – ты сказал, что в комнате ещё был кот, но за всю историю ни разу про него не сказал! – Какой кот? – В лунном свете блеснул единственный желтый глаз рассказчика. Он хитро улыбнулся, поправил растрепавшиеся черные волосы и растворился в темноте дверного проёма, – не было там никакого кота.