Всё началось в Прескотте

21.03.2014

«У тебя всё в порядке?»

«Да, всё отлично»

      Я сидела в темноте за своим столом, освещаемая тусклым светом лампы, под которой лежала книга с раскрытым форзацем, а рядом — фотография детских каруселей, которые я видела каждые два дня по крайней мере последний год. Строчка уже миллионный раз крутилась в моей голове, что меня саму уже укачало от собственных мыслей, но мне так хотелось найти ответ на один простой вопрос: почему? Глаза пробегались по первым строчкам, которые написал незнакомец, потом по следующим, которые уже писала я, и я вновь оказывалась на этой злополучной «Мы ещё не закончили». Мне так и хотелось сказать: «Я закончила, и от тебя жду того же» — но я понимала, что меня никто не услышит. Я знаю, никто не стоит под моим окном, потому что я постоянно туда выглядываю, поэтому никто не услышит моих отчаянных криков, когда это всё уже доконает меня.       Вчера и сегодня я как могла избегала Грейс, которая строчила мне сообщение за сообщением, спрашивая, что стряслось. И если в сети я могу прочитать, ничего не ответив, то в жизни это не удастся, когда девушка будет смотреть на меня своими жалобными голубыми глазами, чувствуя вину за моё поведение. Хоть теперь я и верила, что Грейс Перкинс не причастна ко всем этим запискам в книге, но глубоко внутри одна назойливая мысль не оставляла мне покоя; она так и твердила, что девушка замешана и тут, говорила, что Перкинс могла провернуть это для того, чтобы подозрения с неё слезли. Но я в то же время вспоминала, как она со мной общалась, когда я ясно дала понять, что иметь ничего общего с человеком «по ту сторону книги» я не хочу. Я не могу выкинуть из головы ни то, как совершенно не подозрительно она себя ведёт, ни то, что это всё может быть манипуляцией хитрых и ловких ручонок. И я не могу выкинуть из головы образ того парня с капюшоном на голове, которого видела сама и которого описал мужчина, передавший мне «посылку».       Я не знала, как долго я ещё смогу это терпеть. Прошло всего ничего, по сути, но для меня это длилось слишком долго, словно вечность. Кто мог предположить, что дружеский жест однажды перерастёт во что-то столь непонятное и даже страшное, длинною в целый месяц? Когда я пошла на некий риск под давлением нахлынувших эмоций, оставив книгу в парке во второй раз, мне и в голову не приходило, что потом этот же «дружелюбный сосед», как я предпочитала о нём думать, так сильно зацепится за меня и даже не вздумает отпускать. Я думала, пока книга у меня, в моих руках же и власть. Однако я не учла того, что я не единственная счастливая обладательница рассказов, напечатанных на бумаге.       И вот, сидя битый час над одними и теми же строками, я всё никак не могла понять, как мне это всё прекратить. Перестать отвечать? Однажды я это уже попробовала, но меня застали даже на новом рабочем месте. Продолжать просить не трогать меня? Итог тот же — после моей вежливой просьбы я сижу над толстенной книгой, вчитываясь в карандашные наброски. Я могла рискнуть и поддаться незнакомцу, но это ли лучший выход? Он ведь, в конце концов, может найти и другую такую простушку, которая поведётся на его манеры и прекрасный каллиграфический почерк, так зачем ему я, что изо всех сил брыкается и пытается освободиться?       Не зная человека, что шлёт мне все эти слова, я уже уяснила одно: он любит достигать своих целей и не отступит, пока не добьётся своего.       Я в очередной раз потёрла глаза пальцами, чтобы не дать себе уснуть, хоть и знала, что проку от этого мало. Если мне за два с половиной дня не пришло и мысли, как я могу от всего этого избавиться, то вряд ли сейчас мне что-то придёт на ум, когда часы уже давно пробили одиннадцать, а мой режим сна скатился к чёрту.       Громко захлопнув книгу, я кинула её в свой ящик, выключила настольную лампу и уже мечтала о том, как буду видеть яркие и нереальные сны, которые хоть на парочку часов избавят меня от вечного напряжения. Но на улице я услышала рёв мотора, который тут же смутил меня, и я подошла к окну, чтобы проверить. У тротуара остановилась знакомая машина, чьи фары в считанные секунды потухли, а из салона вылез мужчина, который в ночной темноте почти слился с асфальтом. Перед тем, как побежать вниз, я убедилась, что он идёт к нашему крыльцу.       Я старалась спускаться тихо, чтобы не разбудить Аланну, и завязывала на животе пояс халата, неосознанно пройдясь руками по волосам, словно это изменило бы мой потрёпанный вид. Я открыла дверь, прежде чем мужчина на пороге сделал это сам запасным ключом, и он взглянул на меня с нотками непонимания и удивления.       — Ты вернулся, — прошептала я, облегчённо вздохнув.       — Да, но ненадолго, — Сэм заглянул внутрь прихожей, словно хотел увидеть, нет ли ещё кого-то рядом со мной. — Я хотел узнать, как вы поживаете. В частности ты. Конечно, время не самое удачное, но…       — Я не спала, всё в порядке, — я заправила прядь волос за ухо, и между нами повисло молчание. — Ты не хочешь войти? Аланна спит, если ты не хочешь её видеть, а я могла бы заварить тебе чай…       — Нет-нет, не стоит.       Мужчина словно пытался насмотреться на меня вдоволь: следил за тем, как я поправляю волосы, как кутаюсь в халат и как смущённо отвожу глаза, потому что каждый раз, когда я заглядывала в его, на моём лице появлялась глупая улыбка. Я не буду скрывать — я скучала по Сэму, по запаху одеколона в его доме, что хоть как-то разбавлял этот омерзительный запах алкоголя и табака, по его приветствиям по утрам, по его подбадриваниям и по его вкусному чаю, который он заваривал каждое утро. Если Аланна переживала из-за ухода Сэма лишь потому, что он был её бойфрендом, то я переживала потому, что он за всё это время стал мне, как старший брат и отец в одном лице. Мне хотелось, чтобы он вернулся в дом, но я знала, что от этого будет только хуже, учитывая то, как они с Докинз распрощались. Мне хотелось, чтобы кто-то снова помогал мне справиться с моей же тётей, потому что я сама это сделать уже не в силах.       — Я знаю, на тебя, наверное, много свалилось…       — Не бери в голову, всё в порядке. Я справляюсь.       Меня чуть передёрнуло от собственной лжи. Ему лучше не знать, что с его уходом у нас закончились и деньги, поэтому мне пришлось найти вторую работу. Он не член семьи и не должен был нас обеспечивать, но он это делал и переживал, когда что-то шло под откос. Я не хочу, чтобы он переживал и сейчас. Пусть это будет сладкая ложь, мой «подарок» ему за всё, что он сделал.       — Тебе нужна помощь?       — Всё в порядке, правда, тебе не стоит беспокоиться.       — Я спросил не об этом, Бетани, — Сэм склонил голову набок, пытаясь поймать мой взгляд. — Я спросил: тебе нужна моя помощь?       Сделав глубокий вдох, я с уверенностью в голосе ответила:       — Нет, Сэм. Твоя помощь мне не нужна.       Мужчина понимающе кивнул, тепло улыбнувшись. На самом деле мне нужна была помощь. Любой, оказавшись на моём месте, тут же побежал бы искать подмогу, и он был бы умнее, чем я. Потому что я вбила себе в голову, что я справлюсь сама. Пусть придётся тащить на своих плечах абсолютно всё, но я не позволю себе расслабиться и с лёгкостью на душе принимать чужую помощь. Я не хочу впадать в отчаяние, не хочу всем своим видом показывать, как мне тяжело. Я не хочу, чтобы люди видели моих попыток бороться, ведь я веду борьбу со своей жизнью, а не каждый может похвалить меня за это и похлопать по плечу в знак уважения. Сэм в том числе не должен знать, что я вообще с чем-то борюсь. Он наблюдал за этим несколько лет, пока жил с нами с Аланной, и теперь он от этого свободен. Это греет мне душу.       — И всё же, если тебе будет что-то нужно или что-то случится — позвони. В любое время, я постараюсь помочь и сделать всё, что будет в моих руках. Договорились?       — Надеюсь, этого никогда не произойдёт.       — Знала бы ты, как я на это надеюсь.       Сэм притянул меня к себе и обнял, поглаживая спину рукой. Я чувствовала себя так, словно нахожусь в безопасности и тепле, и мне ничего не угрожает. Мои мысли о незнакомце бесследно улетучились в тот же момент; все тревоги за работу, учёбу и Аланну, крепко уснувшую после своего пойла, просто исчезли. И я не могу описать, как хорошо мне стало в этот момент. С меня словно сняли десяток наручников и отвязали тело от стула, к которому я была прикована несколько месяцев. И в этот момент мне показалось, что всё будет действительно хорошо.

***

      Несмотря на все те хорошие мысли, что преследовали меня всю ночь после разговора с Сэмом, наутро я себя чувствовала куда хуже. Всю спину пронизывала уже привычная мне боль от жёсткого матраса, голова гудела от недостатка сна, а мне самой хотелось лезть на стену от дикого нежелания куда-то идти. Но только поэтому я не могла прогулять целый день, который, по сути, был бессмысленным, поэтому пришлось сжать зубы, наспех собрать рюкзак и отправиться в котельную, где я даже не надеялась выжить до конца дня.       Но всё оказалось куда печальнее: я не только сумела продержаться целый учебный день, но ещё и стала чертовски раздражительной, а больная спина, тащившая на себе тяжёлый рюкзак с толстой книгой, которую я не решилась оставлять дома, только всё усугубляла. Огня в масло, наконец, подливала Грейс, строчившая мне сообщения с самого утра и просившая встретиться, чтобы поговорить. И мы бы уже давно всё обсудили, если бы не мои болячки и моё настроение, из-за которого я попросту избегала Перкинс, стоило мне только увидеть мелькнувший в конце коридора фотоаппарат. Я с самого начала дня думала, что хуже сегодня уже вряд ли будет.       — Я знаю, что у тебя не задался день, но мне нужно кому-то выговориться, — протараторила Филлис, схватив меня за плечо. — Уоррен сказала, чтобы я осталась после уроков и помогла ей с её постановкой, и хвала Господу, что она не нашла для меня какую-нибудь роль. Но на предыдущих репетициях она так до меня докапывалась, что я была готова засунуть её головой в чёртово ведро с краской! Клянусь, если эта идиотка и в этот раз что-то учудит, я её убью. Я бы могла предложить тебе махнуться вечерними планами, но знаю, что ты мысленно пошлёшь меня подальше. Ну, или не мысленно.       — Хоть я и не в восторге от пенсионеров, которые пытаются выпросить у меня продукты по другой цене лишь потому, что им не хватает их пенсии, но это гораздо лучше, чем просидеть ещё один час в одном помещении с Шейлой.       — Ты за свою работу хотя бы деньги получаешь, а я с этой возни с декорациями и костюмами получаю, разве что, нервное истощение.       Когда мы подошли к нашим шкафчикам, я с облегчением сняла с плеч этот рюкзак, словно набитый кирпичами, и начала выкладывать учебники на полки. И когда черёд дошёл до массивной грязно-коричневой книги, я почему-то опешила. Я даже не знаю, где наиболее небезопасно её хранить: у себя дома или в своём школьном шкафчике. По крайней мере охранник не станет рыться в моих вещах в поисках заначки, чтобы прикупить себе ещё бутылочку, поэтому я всё же с лёгкостью на душе кинула книгу на одну из полок, скинув со своего рюкзака как минимум половину веса.       Пока Филлис рассказывала мне о своей ненависти к Шейле Уоррен, которая умудрилась разбудить в Патрик ненависть к пьесам и их постановкам, я в голове составляла примерный распорядок сегодняшнего вечера, который суждено мне было провести снова в этом злосчастном минимаркете. Хорошо только одно: сегодня пятница, поэтому после своей смены я смогу прийти домой и замертво плюхнуться на матрас, словно набитый раскрошенным кирпичом, и уснуть до самого утра, ни о чём не беспокоясь.       Как оказалось, беспокоиться было о чём, когда слева показалась невысокая фигурка, пилящая меня взглядом.       — Г-грейс? — заикаясь спросила я, начиная осматриваться по сторонам. — Что ты тут делаешь? У тебя урок разве не в другом крыле школы?       — Нам нужно поговорить о том, что было позавчера.       — А что было позавчера? — вмешалась Филлис, явно не довольная появлению Перкинс рядом.       Как раз сейчас я поняла, что день может быть хуже, и это даже не предел.       — Я сейчас занята, давай попозже, — я захлопнула дверцу шкафчика, но уходить не спешила. — Обсуждать особо нечего. Извини, что я тогда сбежала, но у меня были кое-какие проблемы, о которых я не сильно хочу распространяться. Сделаем вид, что ты этого не видела, хорошо? А теперь мне нужно бежать, у меня работа.       — Но мы ведь можем встретиться попозже, да?       На это я не стала ничего отвечать. Меня больше всего сейчас напрягало присутствие Филлис рядом, которая с диким интересом выслушивала мои оправдания в сторону девушки, которую она, мягко сказать, не жаловала. Я чувствовала, как растёт напряжение между мной и Патрик, пытающейся догнать меня, поэтому я старалась протиснуться между людьми как можно быстрее, чтобы у нас не возник не самый душещипательный разговор. Я уверена, будет он далеко не душещипательный.       — Может, объяснишь, с чего ты вдруг оправдываешься перед Грейс, мать его, Перкинс?! — злобно прикрикивала мне вдогонку подруга, пытавшаяся остановить за плечо. — Почему ты мне не сказала, что вы общаетесь? Почему вы вообще общаетесь? Нет, стой, не смей убегать! Бетани Джефф, я с тобой разговариваю! У меня «А» по физкультуре, можешь не сомневаться, что я тебя догоню, и вот тогда у нас точно не сложится дружеский разговор, поэтому я даю тебе шанс сейчас всё объяснить!       — Я не должна тебе ничего объяснять, ладно? — в конце концов остановилась я. — Ты не должна была об этом знать, потому что это не значит совершенно ничего. Я в курсе, что у вас с ней какие-то личные обиды друг на друга, но я ведь не могу просто игнорировать её существование.       — Вообще-то можешь!       — Филлис, пожалуйста! Я не собираюсь нарушать закон и торговать наркотиками с Грейс, ладно? Она просто девушка, которая захотела со мной подружиться, и я не думаю, что ваши тёрки должны влиять на мои с ней отношения, извини. Я бы, может, и рассказала, если бы было что рассказывать. Мы немного пообщались, встретились один раз — всё! У нас есть секреты друг от друга, в том числе и твои проблемы с Перкинс, о которых ты так и не рассказала, и я думаю, что всё честно. Давай забудем этот разговор и больше не будем поднимать тему с Грейс, хорошо? Я сама со всем разберусь.       — Но она ведь сволочь…       — Филлис!       — Ладно, извини, — пробурчала девушка, сравняв свой шаг с моим. — Я просто не понимаю, зачем тебе с ней общаться? Будем честны: Грейс — самый скучный человек на планете, и я тебе это говорю, не взирая на наш с ней конфликт. А если брать в расчёт наш с ней конфликт, то она чокнутая, я тебе правду говорю. Ты даже не представляешь, что она за человек, и я хочу, чтобы ты понимала, на что идёшь. Она цепляется за людей, как пиявка, высасывает сначала кровь, потом органы… — на лице Филлис была гримаса отвращения, когда я смерила её своим недовольным взглядом, и она тут же прекратила. — Ла-а-адно, изви…       — Не нужно столько извиняться. Просто думай перед тем, как говорить. Я знаю, что делаю, просто доверься мне. Мне, на самом деле, кое-что нужно от неё, вернее, нужно было. Но сейчас я просто пытаюсь узнать её поближе, потому что мне кажется, что она неплохой человек. Не суди её только потому, что у вас что-то произошло. Скажу как есть: для меня она выглядит несчастной, и я хочу ей помочь, но пока не знаю как. Это всё, почему я с ней общаюсь. Теперь ты знаешь мой «ужасный» секрет и больше, я надеюсь, не будешь раздувать из мухи слона.       Я обогнала Филлис, выходя на крыльцо школы. У меня был ещё где-то час, чтобы просто прогуляться и проветриться перед работой, поэтому я замедлила шаг и пошла по другому, более длинному пути к минимаркету. Я надеялась держать моё с Перкинс общение в тайне чуть дольше, чем оно продержалось в секрете. Но теперь же лучше, ведь Филлис знает, что ничего ужасного не происходит за её спиной. Я бы с радостью облегчила душу и рассказала ей обо всём, что мне приходится скрывать, начиная от газеты и заканчивая неугомонным незнакомцем. Я бы с радостью рассказала ей о том, как мне страшно ходить в ночное время суток, как я боюсь каждого высокого парня с капюшоном на голове и как боюсь взглядывать на форзацы книг, потому что там может чудом оказаться какая-то надпись. Я бы с радостью рассказала ей, почему мне так важно, чтобы она не говорила про наш поход в тот «дом ужасов», где мы кое-что увидели, своей матери, но я не могу. Если я расскажу ей истинную причину, почему стала так бояться в последнее время, придётся открыть ещё и то, что я украла вещь миссис Патрик и что в её доме я оказалась вовсе не ради Филлис.       Мне тошно от лжи, от молчания, и единственное, что греет душу, — знание, что Патрик ничего подобного не скрывает за своей спиной. В этом я почти железно уверена.       — Бетани, постой, — я обернулась на голос подруги, что мчалась прямо за мной, словно что-то забыла. — Спасибо, что рассказала про Грейс. Знаешь, я ценю… — она наклонилась, положив ладони на колени, и пыталась отдышаться. После такого с трудом веришь, что у неё «А» по физкультуре. — Так вот… Чёрт, подожди, переведу дыхание…       — Тебе принести бабушкину трость?       — Заткнись, Джефф, — рыкнула подруга, над чем я лишь усмехнулась. — Так вот. Я рада, что ты рассказала, потому что теперь я не переживаю, что ты что-то от меня скрываешь. Честность — это, знаешь ли, главное звено дружбы! Так вот, что я хотела сказать? А, вспомнила, — она сделала глубокий вдох и выровнялась, размяв шею. — Я рассказала маме про то, что мы видели в том доме.       Если бы в моих руках что-то было, то оно бы сейчас непременно упало.       — Что?       — Я знаю, мы договорились никому об этом не рассказывать, но мама практически выпытала из меня эту информацию, а врать полицейским нельзя, ты же и сама знаешь!       — Но это ведь твоя мама! — тон моего голоса повышался, и Филлис, кажется, не совсем понимала, с чего я вдруг так реагирую. — Зачем ты ей рассказала? Ты ведь могла промолчать, так? Мы же обсуждали это с тобой!       — Это же даже ничего не значит.       — Мы зашли на частную территорию. Вряд ли это может что-то не значить.       Эти слова хоть и были правдой, но не всей. Филлис странно косилась на меня, словно теперь я раздуваю из мухи слона — так оно, наверное, и выглядело со стороны. После того вечера мы пообещали, что о том, что мы видели, никто не узнает. И у меня были на то свои причины, которых Патрик не знала. Конечно, я бы могла скинуть весь этот шум, этот силуэт на какого-нибудь бездомного, забравшегося в дом, как предполагала Филлис, но мой мозг категорически отвергал эту информацию. Вместо этого я всю ночь проводила параллели между этим домом, тем парнем, что провёл меня, и чёртовым убийцей, и мне стало не на шутку страшно. Может быть, паранойя охватила весь мой разум, но я не могла даже представить, что там был кто-то другой. Именно поэтому я попросила подругу не рассказывать никому, и уж тем более её матери, работавшей в участке. Навязчивая мысль, что за этот жест, больше похожий на детское ябедничество, я получу отплату, просто заполонила весь мой мозг, а другие объяснения тому человеку в окне и грохоту я просто отказывалась находить. И именно поэтому я разочаровалась, когда Филлис сочла «донос» своей матери на кого-то в том доме чем-то естественным, а я же боялась его больше всего.       — Мама не сказала, что это что-то незаконное, поэтому всё в порядке, — убеждала меня девушка. — Я не думала, что это будет такой проблемой.       — Проблема больше не в том, что ты рассказала миссис Патрик, а в самом факте, что ты это сделала. Я же попросила, Филлис!       — Почему ты так из-за этого переживаешь? Там, наверное, живёт какой-нибудь бедолага без крыши над головой, и всё. Жаль, конечно, если полиция его выгонит, а она его выгонит, потому что мама сказала, что люди на той улице уже жаловались на шум, так что… Не смотри на меня так, я же не убила никого. Это просто мелочь, Бетани.       Я пронзающим взглядом смотрела на девушку, которая искренне не понимала моего негодования. Да, по большей части дело было в том, что она нарушила наш договор, а в остальном я просто боялась, чем это может мне обойтись. Вдруг я ничего не выдумала и там правда поселился убийца, уродующий своих жертв? Или тот парень, проводивший меня? А может, это всё один человек? Такие мысли больше похожи на бред сумасшедшего, но проблема в том, что я боялась этого бреда. А теперь, когда об этом наверняка знает полиция, мне становилось страшно от одной только мысли, что будет дальше.       Двери школы в очередной раз распахнулись, и я увидела выходящую Грейс Перкинс, уставившуюся на свои ботинки и прижимающую к себе учебники целой стопкой.       — Эй, Грейс, — громко позвала её я, краем глаза смотря за реакцией Филлис. — У меня ещё час до работы. Не хочешь прогуляться? — Перкинс кивнула, неловко улыбнувшись, и направилась в нашу сторону, пока Филлис пыталась испепелить меня своим недовольным взглядом. — Это ведь просто мелочь, так?       Я поправила лямки рюкзака на плечах и натянуто улыбнулась, когда девушка подошла к нам с Филлис. Я предложила ей прогуляться со мной до магазина и обсудить то, что она хотела, а Патрик в это время держалась изо всех сил, чтобы не уйти. Но ей не пришлось, ведь первыми это сделали мы, и я даже не посмотрела ей вслед, чтобы не видеть, насколько сильно она разочаровалась. Я знаю, она испытала то же, что и я. Теперь мы с ней квиты.