Глава 21
22 сентября 2018 г., 22:39
03.04.2014
«Я не хочу всего этого»«Не думай играть со мной в игры, правила которых ты не знаешь. Очевидно, я выигрываю»
«У меня есть твоё имя, твой адрес, твоя книга и твои мысли. У тебя есть только линии от грифеля моего карандаша и это фото. Всё ещё хочешь иметь со мной дело? Дерзай. Только запомни одну вещь: ты заварила это, тебе и расхлёбывать. Это наш с тобой диалог, и никто не должен о нём знать»«Рад помочь. И, кстати: в следующий раз надевай на неё какую-нибудь обложку. В это время года в Прескотте особенно дождливо, а Агата Кристи не заслуживает того, чтобы её детище утопало в воде»
«Извини, если мои последние слова тебя напугали. Извини, если я тебя пугаю, поэтому ты перестала со мной связываться. Но я не могу просто взять и отпустить тебя. Извини»«Я не хочу всего этого»
— Бетани? Я вздрогнула, услышав знакомый голос над своим ухом. Рука дёрнулась, почти захлопнув железную дверцу моего шкафчика, но поняв, что рядом не кто иной, как Майкл, я лишь вжалась в железку сильнее, чувствуя, как ногти начинают скрести бледно-синюю краску. Все мысли, которые до этого тысячью голосами заполонили мой разум и не давали подумать ни о чём другом, как ветром сдуло, и я в недоумении смотрела на свои учебники, лежавшие на полках, и зачем-то взяла учебник по биологии. — С тобой всё нормально? — с неподдельным интересом спросил Майкл, и я много раз кивнула, отводя свой взгляд от его глаз. — Нужно идти на репетицию, иначе нам влетит по лицу каблуком Шейлы. Но если ты... если ты не хочешь, то я могу сказать, что тебе стало плохо. Не думаю, что Уоррен побежит вслед за тобой. — Всё нормально, пошли. Всё то время, что мы шли из одного крыла школы в другое, где находился зал и где уже наверняка вовсю шла репетиция, я ни разу не подняла взгляд. Я находила интересным что угодно: пожелтевшая травинка, грязь на моих ботинках, сколотый уголок одного из кирпичиков, коими была выложена дорожка во дворе школы. Я смотрела на что угодно, но только не на людей, среди которых я боялась что-то увидеть. Сама про себя я говорила: «Надо же, какой крепкий, оказывается, учебник по биологии!» Но я не замечала, как сильно я сжимала его в своих тисках, что обложка едва ли не мялась от таких «объятий». А когда я вспоминала о моих книгах и о том, что было на форзацах, мне хотелось выкинуть в мусорку этот чёртов учебник, потому что там могла быть ещё одна надпись и ещё одна фотография. Во всех моих учебниках могло быть спрятано что-то подобное, но я об этом не знала. И от этой мысли мне было как никогда страшно, что хотелось лишь забиться в угол и не думать ни о чём, что было связано с незнакомцем. Каждую секунду я думала о том человеке под моим окном. Каждую секунду я думала о том человеке, который когда-то в ночь моего лунатизма проводил меня до дома. Каждую секунду я думала о том человеке, что непременно наблюдал за мной из-за дерева, когда я помогала миссис Стоукс донести её сумки до дома. Я каждую секунду думала о человеке, что писал мне эти отвратительные вещи и не собирался останавливаться. И каждую секунду мне было страшно, что кто-то вот-вот схватит мой рукав и поволочёт за собой, пока я буду изо всех сил отбиваться, а другие будут просто за этим наблюдать. — Это был просто какой-то придурок, забудь, — вдруг начал Майкл. — Лучше бы мы вызвали полицию, тогда бы ты не так сильно переживала. Поэтому в следующий раз, когда в твоё окно будет смотреть какой-то пьяный извращенец, лучше ищи телефон, а не какую-то идиотскую книгу. Из его уст послышалась усмешка, от которой мне стало крайне неудобно. — Не надо, не шути так. — Да брось, в этом же ничего такого. Только я до сих пор не понял, зачем ты эту книгу вообще искала в тот момент, когда, по идее, должно было быть не до неё. Ты затянула с возвратом, и теперь злобный библиотекарь преследует тебя повсюду? Неплохое кинцо бы вышло для каких-нибудь ботаников, которые по ночам боятся собственной тени. — Просто забудем об этом, хорошо? Пусть то, что произошло вчера, там и останется. — Бет, посмотри на меня, — он остановил меня прямо у входа в школу, взял за плечи и попытался поймать мой взгляд, который я старательно отводила. — Это не тот псих. Если бы это был он, то мы бы здесь сейчас не стояли. Хватит рассматривать мои кроссовки. Майкл дёрнул меня за подбородок вверх, пристально сверля мои глаза своими серо-зелёными. Я прикусила нижнюю губу, стараясь размеренно дышать, и поймала себя на мысли, что и правда нет смысла отводить взгляд. Но какой-то страх внутри меня до сих пор дёргал за ниточку, из-за чего, кажется, у меня даже задрожал уголок губ. Я верила в слова Майкла и верила в то, что под окном стоял у меня не убийца. Но под моим окном стоял человек, который преследовал меня, и в этом я была уверена на все сто процентов. А вот рассказать об этом Клиффорду я не могла, ведь как-то по-наивному боялась последствий. «Это наш с тобой диалог, и никто не должен о нём знать». Я вновь кивнула в ответ на его слова и натянуто улыбнулась, и мой взгляд тут же перескочил на людей, которые разговаривали о своём недалеко от нас. Моё дыхание окончательно выровнялось, и больше никакой дрожи в руках не было, когда я хоть на мгновенье поднимала голову. Мой взгляд скользил по одноклассникам, по тем, кто просто учился со мной в одной школе и по тем немногим, кого я видела впервые. Но остановился он на человеке, который стоял где-то в потёмках, где его никто не мог увидеть. По коже словно пробежал разряд, когда на его голове я разглядела капюшон, а лицо всё так же оставалось в тени. Вместо того, чтобы уйти подальше, я, управляемая внезапно возникшей злостью, которая стала заменой моему неподдельному страху, двинулась в сторону того парня, который, заметив приближающуюся меня, натянул капюшон на голову ещё больше и ринулся с того угла, в котором подозрительно наблюдал точно за мной. Майкл окликнул меня, но я не среагировала, увеличивая скорость своего шага с каждой секундой всё больше, и притормозила лишь тогда, когда оказалась прямо рядом с этим человеком и сдёрнула с его головы капюшон. Тёмные пряди волос, создававшие полный хаос на голове парня, заблестели на свету солнца, и мы оба застыли, не осмеливаясь делать шаги навстречу друг другу. Он опустил голову и медленно повернул её в мою сторону, с каким-то неодобрением и презрением глядя в мою сторону. Последним ударом по моему едва ли живому рассудку, который пытался находить объяснения всему, что я встречала в своей жизни, стал тот факт, что передо мной стоял Айзек Эррол. Позади себя я услышала торопливые шаги, которые, как оказалось в итоге, принадлежали Майклу. Я и Айзек замерли, сверля друг друга неоднозначными взглядами, и люди, которые были неподалёку от нас, так же не отрывали от нас своих глаз, словно в ожидании развязки. Мой друг уже приготовился тащить под локоть своего «приятеля», но я остановила его, всё так же вдумчиво вглядываясь в лицо этого Айзека. — Мы с тобой знакомы? — спросила я, выжидающе глядя на него. — А должны? — Тогда почему ты смотрел на меня, пока я стояла там? — я пальцем указала на место, где я была с Майклом буквально пару минут назад, а парень посмотрел на меня, как на самую настоящую дуру. — Не на тебя смотрел, а на него, — Айзек кивнул на Майкла, засунув руки в карманы. — Я пойду, если не возражаете. — Почему ты снова здесь? Ты тут даже не учишься, — прорычал Клиффорд, остановив тем самым своего бывшего друга. — Хочешь продолжить тот разговор — валяй, но только не здесь. И хватит выжидать меня в каких-то тёмных закоулках. Ты выглядишь, как сраный маньяк. Я слегка дёрнула Майкла за рукав его кофты, прошептав: «Пойдём, мы не должны опаздывать». Он, чуть поразмыслив, как-то туманно кивнул, словно не совсем понял, чего я от него хочу. Айзек, нацепив капюшон на свою голову вновь, уходил всё дальше и дальше от нас, пока вовсе не скрылся за углом крыла школы, из которого мы только что вышли. Я с каким-то облегчением вздохнула, но сердце продолжало отчеканивать ритм, за которым едва поспевало моё дыхание. Теперь факт пребывания Айзека, кроме Клиффорда, беспокоил ещё и меня. Почему он уже второй раз наведывается в школу, в которой, как сказал мой друг, он не учится? И на кой чёрт ему сдался Майкл, с которым он, судя по всему, решил разрешать конфликт трёхлетней давности? Хоть меня это никоим образом не касалось, но я всё равно почему-то чувствовала раздражение и злость, которые должен был испытывать Майкл. Может быть, Айзек отталкивал меня из-за своей внешности, которая так и внушала, что он далеко не хороший человек. А может, это всё мои выдумки, и я просто на подсознательном уровне ненавижу того же, кого ненавидит мой друг. Но всё же как-то странно испытывать беспочвенный страх (хоть он и был крошечным, что его можно было и не брать в расчёт) перед человеком, с которым за всю свою жизнь пересёкся лишь пару раз. Майкл пробормотал что-то себе под нос, что я едва ли могла разобрать, а потом, когда мы вошли в здание школы, повернул совершенно в другую сторону, отклоняясь от нашего общего «маршрута». Когда я последовала за ним, спросив, куда он собрался, он лишь отмахнулся и сказал, чтобы я шла туда, куда иду. Я застыла посреди коридора, окружаемая толпой учеников, так и норовивших сбить меня с ног, и смотрела вслед другу, который был явно чем-то подавлен. Хуже всего было то, что даже если бы я напрямую спросила, в чём причина таких отношений между ним и Айзеком, он бы не ответил. И я могу лишь молча за этим наблюдать. В конце концов я прижала к себе учебник по биологии ещё сильнее, на пятках развернувшись в сторону актового зала. В голове я уже слышала этот до ужаса звонкий голос Шейлы, который твердил, что в наказание за опоздание найдёт мне припасённую роль в её постановке, и мне хотелось его чем-то заглушить. Но единственное, что могло заглушить этот голос, — это слова незнакомца, которые врезались в мой разум слишком острыми осколками, что без труда вытащить их никак не получалось. Поэтому, сглотнув ком в горле, я стала прикидывать себе, как буду убивать время завтра на спектакле, чтобы окончательно не сгнить уже к концу первого акта. Все эти голоса, доносившиеся с разных сторон, затмевали каждую мою мысль, и я неосознанно вслушивалась в разговор чужих людей. Всё было нормально до тех пор, пока я не услышала, как кто-то позади зовёт меня, и от этого голоса хотелось поскорее спрятаться в каком-нибудь шкафчике, заперев себя изнутри. — Бетани, подожди! — Грейс, кажется, прорывавшаяся сквозь толпу, пыталась догнать меня, пока я огибала кучки людей, протискиваясь между ними и стеной и желая поскорее скрыться за чёрной дверью. — Нам надо поговорить и очень, очень срочно! — Не сейчас, Грейс, — я почувствовала нарастающую панику, которая без труда читалась в моём голосе. Висок пульсировал с такой силой, что мне казалось, что все вены на моём лбу вздыбились разом, не прекращая попытки, чтобы прорвать мою кожу и оголиться, — так сильно я не хотела видеть Перкинс, которая всем своим видом заставляла вспомнить о чёртовой книге. — Это правда нельзя откладывать. Это насчёт книги и того, кто тебя... Разговор займёт меньше минуты, просто выслушай меня! Девушка схватила меня за руку, и я судорожно выдернула её из хватки, словно шуганный зверь. Взгляд то и дело бегал по полу, а чужие ботинки так и мелькали перед глазами, как быстро сменяющиеся кадры плёнки. Учебник, который я до этого со всей силой сжимала в своих тисках, попросту вывалился из рук, и я даже не собиралась его поднимать. Рад помочь. Извини, если я тебя пугаю. Мы ещё не закончили. Очевидно, я выигрываю. Но я не могу просто взять и отпустить тебя. Не играй со мной в игры, правила которых ты не знаешь. Мы ещё не закончили. Извини, если мои последние слова тебя напугали. У тебя есть только линии от грифеля моего карандаша и это фото. Только запомни одну вещь: ты заварила это, тебе и расхлёбывать. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. Я не хочу всего этого. — Оставь меня в покое! Вокруг меня резко стало тихо. Точно так же, как в огромном, пустынном поле, где вокруг тебя нет ни души, и твой крик не услышит никто, кроме тебя самого. Но сейчас всё было совсем наоборот: вокруг меня были десятки душ, и только я одна не слышала своего крика. Я слышала только свои навязчивые мысли, которые хотела отрезать ножом, словно это какая-то часть тела. Какая-нибудь родинка или мочка уха. Такая едва ли заметная часть, которая приносит тебе столько неудобств и раздражает настолько сильно, но никто этого не замечает, что хочется отрезать острым лезвием, чтобы больше никогда этой части с тобой не было. Но это было чревато последствиями. Однако то, что творилось вокруг меня в этот момент, было куда более насыщено последствиями. Я словно очнулась и стала недоумевая осматриваться вокруг себя, и каково было моё удивление, когда каждый чёртов взгляд в этом коридоре был устремлён на меня. И больше всего мозолил взгляд небесно-голубых глаз, смотревших, словно с искоркой страха, которые были чуть меньше, чем в метре от меня. Почувствовав, как в нервном тике подёргивается уголок моих губ, я сразу же «стёрла» его с моего лица рукой, но это не помогло. Люди стали странно перешёптываться, а я в порыве паники схватила учебник, который уронила на пол, и с силой распахнула дверь в актовый зал, чтобы не слышать эти тихие и неразборчивые голоса, затуманивавшие мой разум. Запустив руку в свои волосы, я с силой оттягивала их, как будто проверяла, точно ли то, что происходило сейчас, происходило в действительности. А самым забавным было то, что боли я даже не почувствовала. Это ли не повод усомниться в том, что последние полчаса — действительно реальность, а не очередной дурной сон, который стал одним из многих, преследовавших меня с самой ночи? Все чувства были какими-то фальшивыми, какими-то ненастоящими и совсем не теми. С другой стороны, откуда я могла знать, что было правильным? Я едва ли понимала, что я делаю, так как же я могла быть уверенной в правильности всего? Я кинула рюкзак на одно из кресел в первом ряду и плюхнулась рядом, бессознательно глядя в пол. Никакого стука каблуков не было, никакого крика, что я опоздала. Я даже не слышала голоса актёров, отыгрывающих свои роли, и сначала мне показалось, что это я потеряла слух. Но стоило мне поднять свой взгляд на людей, стоявших на сцене, как вдруг я поняла, что все они с каким-то страхом вперемешку с недоумением глядели на меня. И больше всех была озадачена Шейла. Уоррен, поправив очки на своём носу, с какой-то неуверенностью спросила у меня: — Всё в порядке? Я вскинула брови, расценивая всю сложившуюся ситуацию, и как ни в чём не бывало ответила: — Конечно. Почему не должно быть? Поджав губы, я попеременно смотрела на Бонни Кристиан и на Чеда Дугласа, которые переглядывались между собой и поддерживали воцарившуюся тишину. Только сейчас я заметила, что в соседнем ряду сидела Филлис, которая не менее испуганно на меня таращилась, но этот испуг был, скорее, волнением, нежели тем, что было на лицах остальных и Шейлы в том числе. Уоррен, переглянувшись с Бонни и Чедом, как-то странно кивнула, продолжая искоса на меня поглядывать, и громко сказала: «Продолжаем». После этого действия на сцене продолжились и все сделали вид, будто этой неловкой паузы с момента моего прихода сюда и не было. Пришлось так же поступить и мне. Но я снова вспомнила про Грейс, которая стояла там, за дверью, и стопроцентно была в замешательстве. Я тоже была в замешательстве. Впервые почувствовав себя на грани над пропастью безумия, я с радостью осознала, что у меня хватило ума сделать несколько шагов назад, а не вперёд. Что со мной происходит? А главное, почему это со мной происходит? Никогда в жизни со мной не случалось ничего подобного, и когда я пытаюсь вспомнить то, что было буквально несколько минут назад, я словно падаю в ту самую пропасть, где нет ничего, кроме бесконечного полёта и жуткой темноты. Должно быть, было ошибкой сегодня идти в школу, наплевав на дрожащие руки и маниакальный страх смотреть в окна. И было ошибкой промолчать и просто сказать Майклу, что со мной всё в порядке. Всё это было одной огромной ошибкой: и то, что творилось со мной, и тот, из-за кого это всё происходило.
