What's wrong, daddy?

— Блять, чуваки, ну, простите. — умоляет Чонгук, сидя на большом диване перед парой молодых парней. — Я правда встретил нереального человека, но он отказался приходить. — Я думал, что никто не откажется сходить с тобой на такое событие, ещё и на халяву. — задумчиво говорит худой парень, меланхолично глядя в стакан с виски. Время уже перевалило за полночь. Первая часть вечеринки началась в час дня. Народа было нереально много. Кто-то пришёл со своими партнёрами по бизнесу, кто-то с друзьями, и в итоге зал был заполнен полностью. Официанты с трудом кружили между людьми, разнося бокалы со спиртным. Атмосфера была более чем спокойной: ни драк, ни бушующих алкашей — ничего абсолютно. Старые мужчины деловито разговаривали о новых сделках и выручке, неспешно попивая алкоголь. В небольших количествах, конечно. Чонгук был встречен своей компанией с хохотом и рукоплесканиями, но те, увидев его унылое лицо и Кёнхо в качестве сопровождающего, лишь ехидно поулыбались и закрыли эту тему. Без сексуального оператора, так без сексуального оператора. Ближе к вечеру, когда все взрослые наговорились вдоволь и нахвастались своими успехами друг перед другом, молодёжь решила продолжить развлечения, но у одного из хёнов Чонгука на хате. Ответственность за помещение взял на себя Мин Юнги, который сейчас и разговаривает с Чонгуком, пока Джин-хён увлечён морской свинкой в клетке, а Намджун-хён уехал за алкоголем, будучи единственным трезвым человеком в компании. Конечно, в торговый центр мог съездить и любой другой, но зачем звать личных шофёров, если можно эксплуатировать кого-то, верно? Дом Юнги находится в шести километрах от города, а посещает он его крайне редко, потому что чаще всего живёт в уютной квартире в городе. Не удивительно, что по приезде там не оказалось ни еды, ни нормального алкоголя, кроме залежавшейся в углу кухонного шкафчика и почти допитой бутылки виски. — Короче говоря, цыпочка не повелась на богатство. Теперь ты должен завоевать её сердце своими поступками. Будь вежлив, уступчив и галантен, и она тебя полюбит. — продолжает Юнги и ставит на стол стакан, глядя в глаза младшему. — Он... — мямлит Чонгук. — Он, она, какая разница? Любовь — эта такая хуйня, которая не спросит у тебя, кого ты предпочитаешь. Она просто поставит тебя перед фактом, что у тебя встаёт на мужика и сердце бьётся быстрее при его виде. Не парься, мелкий, мы тебя принимаем таким, какой ты есть. — философствует старший. На бухую голову его всегда тянет на откровенные разговоры, а ведь в нормальном состоянии и элементарного "спасибо" не вытащишь из него. — Вот Джин лет в семнадцать тоже с каким-то чуваком мутил, и ничего, женат теперь правда. Только тсс, я тебе ничего не говорил.. — Юнги, я, блять, тут сижу, ты идиот. — прикрикивает Сокджин, отвлекаясь от созерцания копошащегося животного. — И это была ошибка молодости, не тот случай. Чонгук уже достаточно взрослый, чтобы решить, с кем он хочет провести жизнь, и если это парень, то это его выбор. Всё в порядке. — Взрослый? Ой, не могу, пиздец. — заливается смехом Юнги. — Ты хоть видел его дома? Он прожигает дни за приставкой, детскими мультиками и поеданием сладкого. Однажды он просил меня купить фруктовое пюре для детей, потому что он не похож на человека, у которого есть ребёнок, и ему стыдно это делать. Если он взрослый, то я женат на Анджелине Джоли. — Хён, зачем ты это рассказал? — обиженно тянет Чонгук. — Чонгук, это и так все знают, не парься. А вообще, не обижайся. Не сегодня. Сегодня мы должны веселиться по полной. Вместе. Не зря же мы час сюда катили и уже полтора ждём Джуна. — примирительно говорит Сокджин и кивает головой, соглашаясь с собой. Все молчат, и старший вновь возвращается к морской свинке, широко улыбаясь, и что-то бормочет себе — или ей — под нос. Через минут двадцать дверь открывается и заходит Намджун с большой коробкой. Он радостно объявляет всем, что принёс две бутылки вина, две соджу, одну коньяка, кучу чипсов, печенье и сок. Последнее было сказано только чтобы позлить младшего, и это сработало. Все громко ржут над грустным мелким, после чего передвигаются в другую комнату. Зал, наверное. Пакет с алкоголем и закусками кладут на большой стол, а сама компания рассаживается по диванам, что стоят вокруг. Парни болтают о своём, пьют, и как-то незаметно для всех темой разговора вновь становятся отношения самого младшего. — Ага. То есть твой возлюбленный отказывается встречаться? — задумчиво спрашивает Намджун. — Ну, не совсем. На самом деле я и не предлагал. Но я уделяю ему максимум внимания, а он вроде как не против даже. — Но и взаимностью не отвечает ведь. — Это да...Но я стараюсь. Пока что безуспешно. Я немножко порасспрашивал там, где он работает, о нём, но ничего дельного не узнал. Он там меньше недели торчит. Я знаю только то, что у него божественный голос, он безумно прекрасный, есть собака и он не очень любит большие скопления людей. И всё! — О, а я знаю, как его привлечь. Ты должен ненавязчиво показать себя. — говорит Намджун, отхлёбывая вино. — Если он гей, он будет рад. — Ты дебил, кому какое дело до внешности? — ворчит Юнги. — Ну, с твоей фигурой никому. Смотри, ты сухой и низкий, у тебя руки-тросточки, ноги, как у девушки, и живот плоский. В подростковом возрасте это, возможно, было весело и играло тебе на руку, но не сейчас. — вмешивается Сокджин. — А Чонгук у нас качок и вообще красивый. Не будь я женат, будь помоложе лет на пять, я бы с ним переспал, не поймите неправильно. Чонгук старается абстрагироваться от разговора хёнов. Придурки, ничего не сказать. Но от нависающего над тобой Намджуна, от которого перегаром веет на километр, спастись невозможно. — В общем, доверься мне. Дай телефон. — говорит он, тут же забираясь в карман штанов мелкого и вводя в графу пароля дату рождения Чонгука. Да, оригинальностью не блещет. А затем по всей комнате раздаётся шокированный вздох, потому что Намджун засовывает свои пальцы в промежутки между пуговицами на рубашке и дёргает на себя. Блестящие кружочки с тихим стуком рассыпаются по полу, а Чонгук ошарашенно выпучивает глаза и кричит на него: — Какого хуя? Это моя любимая рубашка! Намджун! Ты что вообще творишь? Иди проспись, алконавт. — Щас хён всё испарит...тьфу, исправит. Щас всё будет. — бормочет парень и обходит младшего со спины, после чего откидывает край рубашки в сторону, чтобы были видны кубики пресса, и делает фотку с такого ракурса, будто её сделал Чонгук. — От и всё, твой мужик будет в восторге. Намджун тоже садится на диван. Найти в контактах того, кого надо, было не сложно. Кому: Ангелочек╰(*´︶`*)╯ [Вложение] Я првал рубвшку( Эй ты спишь- ? :( От: Ангелочек╰(*´︶`*)╯ Ты идиот, Чонгук! Я всё понимаю, но кидать свой пресс малознакомым людям — бред. Даже если он клёвый. Это не повод. Кому: Ангелочек╰(*´︶`*)╯ Н е обижася Ты не нравишься Мне МНЕ ПРСТИ Прости. Клёвфй? От: Ангелочек╰(*´︶`*)╯ Не вопрос. Проспись. Напиши, когда протрезвеешь. Дурак! Кому: Ангелочек╰(*´︶`*)╯ <з <з <з Любюл Лю — Ну...Я либо на шаг приблизил тебя к мечте, либо завтра она она отпав...отпари...отп-ра-вит в пешее эротическое. — запинаясь говорит Намджун и отдаёт телефон. Чонгук, перечитывая переписку, мысленно душит себя и замешивает яд в бухло старшего, но через минуту обнаруживает, что тот уже дрыхнет на диване, пуская слюни на дорогую обивку. Но это уже проблемы Юнги. А сейчас у Чонгука другая проблема. Надо объясниться перед Тэхёном. Но это уже завтра. Вскоре оказывается, что Юнги тоже спит, положив голову на плечо Сокджина. К слову, он тоже не бодрствовал. — Спокойной ночи. — шепчет Чонгук скорее для себя, чем для хёнов, а после открывает переписку с Тэхёном и желает того же ему. "Спокойной, Чонгук", приходит в ответ, и парень улыбается. Его не игнорируют, и это уже хороший знак.