i'm just a dancer

Я сбилась со счета, не знаю, какой сегодня день. Назовем его- день, в который меня снова не покормят. Я уже привыкла. Когда организм долгое время не получает пищу, он начинает расходовать свои собственные «запасы» и теперь я понимаю, как ошибалась раньше, худея и доведя себя до «идеального» состояния. Для любой танцовщицы важно выглядеть хорошо. Я никогда не страдала лишним весом, но мой босс в лицо мне сказал, что похудеть не мешало бы. И я это сделала. Я похудела. Мой вес не превышал 45 килограмм. Это при росте 175. В общем, я увлеклась и не могла уже остановиться. Кто-то назовет это анорексией, пускай, их право. Для меня же подобное состояние являлось образом жизни. Чувствовать голод и слабость- привычка. Но. Не теперь… Как вы уже вероятно догадались, этих самых «запасов» в моем теле практически не было, и теперь организм разрушал сам себя… Вот плата за красоту. Вот она- плата за идеал. Только сейчас мне невыносимо думать о своем внешнем виде. Как хорошо, что зеркал в доме Вааса не видно. Кстати о нем, каждый день этот засранец ест и пьет у меня на глазах, видимо надеется, что буду умолять и просить, на коленях ползая. Ага. Сейчас. Размечтался. Сегодня я проснулась как всегда на полу, в углу у прохладной стены. На моей шее по-прежнему туго затянутый ошейник, снять который невозможно, он на замке, а ключ у Монтенегро. Но это лишь полбеды. Меня посадили на цепь как какую-то собаку. Она тяжеленная и даже сидеть с ней неприятно, поэтому большую часть суток я лежу, подгибая колени ближе к лицу. Поза эмбриона - очередная иллюзия защищенности. Не буду ее разрушать. Это единственное, что ОН мне оставил… И я благодарна ему. Нет, правда, благодарна, ведь Ваас мог все отобрать, мог убить меня, мог отдать своим подчиненным на развлечение, но не сделал этого. У меня снова много времени, чтобы подумать. Много как тогда, в темноте. Но сейчас меньше всего хочется терзать себя мыслями. Я очень хочу пить… Скоро вечер, а значит пират придет, чтобы снова меня подразнить. «Брось свою гордость и просто попроси воды! Мы же погибнем, нам нужно переступить через себя!» Меня убьет моя гордыня. И пусть. Я умру, но не попрошу у него ничего. «Ты уже просила его, тогда, лежа здесь, под ним, на кровати. ТЫ УЖЕ УМОЛЯЛА! Так попроси же еще!» Нет, нельзя, забудь о голоде, забудь о жажде. Просто забудь. Пока я занималась самовнушением, которое не принесло положительных результатов, пират вошел в домик с подносом. На нем стояла тарелка с чем-то ароматно пахнущим, возможно мясом, еще были разные фрукты и пара бутылок с водой. Я не могла оторвать взгляда, наверное мои глаза блестели, но думаю, меня можно понять, ибо это естественно для каждого человека- хотеть пить и есть. Мужчина сел напротив меня по-турецки. Приветливая улыбка на его лице так ожидала чего-то от меня. Звякнув цепью, я приблизилась к Монтенегро, выползая из темного угла. В шее неприятно зудело, я расчесала кожу, пытаясь снять ошейник. Теперь слипшаяся кровь и кожа раздражали еще больше чем эта дурацкая цепь. Я поморщилась от боли, но не пискнула, это было выше моих сил, осипшее горло молило не выдавать ни единого звука. Мне оставалось только внять этим мольбам. Ваас раздраженно вздохнул и протянул бутылку с водой мне. Я не верила собственным глазам. Он, что, правда дает мне воду? Это не сон? Я с сомнением смотрю сначала на пирата затем на бутылку, и так несколько раз, пока Монтенегро сам не открывает бутылку и не подносит горлышко к моим ссохшимся и потрескавшимся губам. - Ну же, Goosey, открой ротик или будешь умирать долго и мучительно.- С какой-то заботой в голосе произнес мужчина. Я послушалась его и ухватилась губами за горлышко бутылки, присосавшись к ней, выпила почти все сразу, а Ваас наблюдал, как жадно я глотаю, как мои руки тянутся к его, когда он оттягивал пустую бутылку назад. Посмотрев на нее еще раз, я разочарованно вздохнула. Этого мне было явно не достаточно. Три дня мне не давали пить, и теперь эта бутылочка мне, как больному раком на последней стадии химиотерапия, то есть – никак. -Эй, hermana, потерпи, я принес тебе поесть, если напьешься воды - заболит желудок, ты давно не ела ничего, поэтому не советую перегружать себя. Ах, да, знаешь, я сегодня такой добрый, что дам тебе искупаться и прогуляться, ты же хочешь гулять, Мари?- Он говорил это так, словно беседует с собакой. Я не твоя собака, мудила! «Ты и есть его сучка, сидишь в его домике, с надеждой посматриваешь на дверь, ожидая его каждый день. Какие еще нужны доказательства?» Мне стоило бы что-то возразить мужчине, накричать на него, толкнуть, ударить, но я лишь едва заметно кивнула на его слова и покорно открывала рот тем временем как, Ваас по маленькому кусочку давал мне банан. И на том спасибо. Не умру от голода. Как он уже сказал, мне позволили помыться и даже дали нормальную одежду. Ну относительно нормальную, однако, жаловаться не стану, наконец-то мой зад прикрывали шорты и майка не была такой огромной. Пока я одевалась, заметила, что от меня пахнет не так как прежде, в том смысле, что у тела совершенно другой запах. Он мне знаком… «Так пахнет Ваас, не ври себе, ты знаешь это». Иногда мне кажется, что моя внутренняя Я- просто стервозина! Когда я вышла на улицу, уже смеркалось. Солнце скрывалось за деревьями. Птицы стали тише петь, пираты меньше бегать по лагерю, пленники хныкали в клетках, а тигры все так же метались и рычали. Какие сильные, свирепые кошки. Так грустно видеть их взаперти. Тиграм здесь не место, их дом- джунгли. Зачем пират их держит? Я стояла у клетки, в которой сидели два малюсеньких комочка, попискивая и взывая к матери, которой не было. Бедные малыши. Им не выжить, если никто не возьмется их выкормить, но о чем это я, они обречены, Монтенегро, да и вообще другие пираты не возьмутся выкормить котят. -Тебе их жаль, Мари? Думаешь, это жестоко?- Почти над ухом прошептал главарь пиратов. – А людей тебе не жаль? -Многие люди не заслуживают сострадания, именно сострадания, а не жалости. Этим тиграм я сострадаю. Им здесь не место. -Их мать мертва, сучка выбралась из клетки, порвала нескольких моих людей, а я всадил ей пулю в череп,- Монтенегро приставил к виску два пальца, изображая пистолет, присвистнул и цокнул, имитируя выстрел. Я поморщилась и отвернулась от него, не желая слышать подробностей убийства ни в чем не повинного животного. ДА! Тигрица не виновата, что ее посадили в клетку, что она рвалась на волю… Понаблюдав за моей реакцией, Ваас продолжил: -Хочешь им помочь? – Я не верила своим ушам, просто удивленно уставилась на пирата, не в силах ответить. Еще большим шоком было то, что произошло дальше: мужчина открыл клетку, взял тигрят и вынес эти слепые комочки на руках. Что-то в груди екнуло, наверное, это и есть материнский инстинкт. Мне захотелось прижать малышей к себе, накормить, согреть, оберегать от всего этого пугающего мира. Ничего такого раньше не испытывала. Я забрала тигрят, прижимая их к сердцу и умиляясь тому, как такие крохи через несколько месяцев станут невероятными машинами для убийства. -Смотри, чтобы псы их не разорвали, - настороженно продолжил Монтенегро,- молоко на кухне попроси. Дальнейшим наставлениям Вааса помешал его подчиненный. Он подбежал к нам весь взволнованный и напряженный, будто сейчас произойдет что-то ужасное. Приезжает какой-то Хойт. Понятия не имею, кто этот человек, но вот главаря пиратов упоминание об этом самом Хойте заставило сменить доброжелательность на гнев. Сейчас я снова сижу в домике, из шприца давай тигрятам молоко. Малышам холодно и они жмутся ко мне. Бедняги еще не открыли глаз…Такие крошечные хищники. Это даже странно. Не знаю, когда я додумалась петь котятам. Мне показалось, что тогда они станут меньше попискивать и успокоятся. Так и случилось. Я пела этим комочкам, которые то ли пищали, то ли рычали. Это было что-то среднее между двумя звуками. Уже сама засыпая, я напевала: «Feels like a dream So unreal Feels like a dream So unreal Wanna fly me up to another place Give me a one-way ticket and keep the change Get me out Set me free from here Love will never die they say The truth is kept in a secret place So can you show me where to go from here Come take me away Higher, Higher Come take me away Higher, Higher Come take me away Higher, from here Feels like a dream So unreal Feels like a dream So unreal Come take me away Higher, Higher Come take me away Higher, Higher Come take me away Hïgher, from here». Burman feat. Jessica Jean – Take Me Away . Песня как нельзя лучше передавала мое эмоциональное состояние. Музыка всегда лучший психолог. Помню, когда-то под эту песню выступала. Полгода готовилась, чтобы все движения казались невесомыми, много раз падала, но не сдалась. Оттанцевала. С улицы доносился поток отборного трехэтажного мата, что, в прочем, не помешало мне и тиграм уснуть. Утром придумаю им имена.