i'm just a dancer

Друзья, в данной главе произошли изменения, которые окажут влияние на весь сюжет. Прошу прощения за то, что работа перепечатывалась, но мне кажется, так эта история имеет целостность и полноту. Также хотелось бы поблагодарить соавтора - Надю Ривз, за помощь в дополнении фика. Благодаря тебе он стал более сочным. И как бонус трек - Kaizen – Я люблю с тобой молчать. _______________________________________________________________________________________________ Pov Marie Я не спала полночи. Как только погас огонь, мне стало очень холодно. Подбросить дровишек я не могла, Монтенегро связал мне руки и ноги, чтобы не сбежала. Но я и не собиралась убегать, ночью под ледяным дождем на острове Рук крайне опасно. Тем более что зрение сейчас меня подводит, выдавая размытые, смутные силуэты. Ваас тоже почти не спал. Он много курил, пару раз выходил на улицу и вновь возвращался, поглядывая в мою сторону. Я притворялась, что сплю. Мне совершенно не хотелось выслушивать его речи о безумии и вообще мне не нравилось находиться рядом с ним. Пират в очередной раз подошел, склонившись надо мной, всматривался в мое лицо. Я не выдержала и распахнула глаза, напрягая их насколько можно, чтобы увидеть лицо безумца, вперилась взглядом в него, с вызовом наблюдая за сменой эмоций на лице мужчины. Он же нисколечко не удивился, что я не сплю, даже напротив, казалось, что Монтенегро только и ждал, когда я перестану притворяться. Ваас присел, сжав своими бедрами мои. Он долго смотрел на меня испытующим взглядом, выискивая что-то, а я старалась не отводить от него глаз, старалась всем своим видом сказать, что ему меня не запугать больше никогда. Наши лица, наши тела … все было слишком близко. От этого кровь в жилах стыла, заставляя меня еще больше замерзать. Ваас подался вперед, сокращая последнее расстояние между нами. Я почувствовала горячее дыхание на своих губах и попыталась отвернуться. Вся эта ситуация мне не понятна и не приятна, кто знает, что пришло в голову главарю пиратов. Упираясь связанными руками в грудь мужчины, попыталась его оттолкнуть подальше от себя, но это его нисколько не смущало и не мешало. Понаблюдав за мной немного, Монтенегро выудил из-за спины охотничий нож и повертел им у меня перед глазами. В следующий же миг холодный металл вырисовывал узоры на моей щеке, скуле, подкрадываясь к губам и едва касаясь кожи. У меня захватило дух, кажется, я даже перестала дышать и все так же смотрела в его, объятые безумием, глаза. Лезвие ножа скользнуло по губам в приоткрытый рот, нежно касаясь острием. Ваас заворожено наблюдал за моей реакцией и улыбался ненормальной, похотливой улыбкой. «Ах ты, извращенец, нравятся игры вроде этих? Ну, так давай сыграем». Я улыбнулась пирату в ответ и коснулась языком кончика ножа, облизала его, позволяя вытащить оружие. Монтенегро довольно хмыкнул и громко сглотнул, вставший в горле ком. Мужчина направил острие ножа к моей шее, не разрывая при этом зрительного контакта со мной, а я податливо подставлялась под холодное оружие, скользившее все ниже и ниже, задевая самые чувствительные точки на моем теле. Свободная рука Вааса напротив же скользила вверх, к горлу, и еще выше ко рту. Двумя пальцами пират внимательно изучал мои губы, пока я не коснулась его кончиком языка. А затем снова и снова, пока пират не облизнулся. Тогда я обхватила губами его израненные пальцы. Глаза Монтенегро округлились и стали похожи на монеты по 5 рублей, но лишь на секунду, в следующий же миг он снова ухмыляется и скалится. Рывком мужчина разрезал веревку на моих руках, и я прижала его ближе к себе, ощущая, как нож уже упирается мне в спину. Наши лица и тела снова очень близко, настолько близко, что мы можем чувствовать дыхание друг друга, слышать ритмы сердец, готовых прямо сейчас вырваться наружу. Губы пирата меньше чем в сантиметре от меня и почему-то меня всю раздирает от желания его поцеловать, но это же какой-то бред! Нет, я не позволю себе пасть еще ниже, чем уже упала. «Ну да, будто есть куда ниже…» Я отстраняюсь от Вааса всего на несколько сантиметров, пока холодный металл не впивается мне до крови в кожу. Морщусь и опускаю глаза, проиграв этот раунд. Я знаю, что Монтенегро сейчас играл, ему хотелось посмотреть, насколько я изменилась за год, что во мне сломалось, что появилось. И я до сих пор не могу переступить одну черту, я до сих пор не могу целовать нелюбимого, я до сих пор отчасти наивная! «Просто неизменная дура!» Пират улыбается и встает, позволяя мне наконец-то освободить ноги от пут. Быстро распутав веревку, разминаю ноги и только потом встаю. Как странно, что я больше не стесняюсь своего тела, не пытаюсь его прикрыть. Мне даже приятно наблюдать, как Ваас смотрит в мою сторону, пока снимаю подсохшую одежду с веревки. Надеваю шорты и тянусь к майке, но подошедший сзади главарь пиратов грубо хватает одной рукой меня за плечо, больно его сжимая, а другой – подставляет к моему горлу нож, чтобы не шевелилась. - Вот так, dulce, брось майку в сторону,- слушаюсь его и бросаю борцовку на диванчик в углу, - Умничка. – Он целует меня в шею и толкает лицом в стену, прижимая вплотную, убирает нож от горла. – Тебе все еще не страшно, belleza? – Шепот Монтенегро звучит у меня прямо над ухом, заставляя понервничать. Нет, если он снова сделает со мной это, я просто не вынесу! Нет… Пожалуйста, Господи, помоги мне! - Я тебя не боюсь. – Сквозь зубы цежу я. В ответ мне только тишина и щекочущие спину «ласки» ножа. Ваас не ранит меня, убивать, судя по всему, тоже не собирается, пират просто наслаждается моментом, когда он главный. Мою шею покрывают мурашки из-за поцелуев Монтенегро. Нет, я не сопротивляюсь, не пытаюсь его оттолкнуть, а просто наслаждаюсь его горячими губами. Он это видит и знает, поэтому не останавливается, надеясь опустить меня еще ниже, чем когда-либо. Мне приходится прикусить губу, когда язык пирата скользнул от ключицы к мочке уха. Запрокидываю голову назад, на плечо Вааса, закрываю глаза, наслаждаясь негой, разливающейся по телу, как река в половодье. Внезапно режущая боль заставляет меня покинуть седьмое небо, на котором я сейчас нежилась. Я чувствую, как лезвие ножа разрезает кожу на спине, чувствую, как ухмыляется Ваас, но глаза не открываю, мне страшно увидеть в пирате того зверя, который был способен убить детей… который смог завладеть моим телом. Мне снова страшно… Я слабая, а он все та же силен, все так же имеет надо мной власть… «Ничтожество!» - Мари, открой глаза,- Монтенегро рукой поворачивает мою голову к себе, ожидая, что его приказ будет исполнен, но я не могу. Сжимаю веки еще сильнее, жмурюсь. – Открой глаза или я отрежу тебе веки. – Он говорит тихо, спокойно, но жизнь уже научила меня распознавать его ложное спокойствие. Нехотя приоткрываю глаза и вижу окровавленный нож в сантиметре от своего лица. Вздрагиваю, хочу оттолкнуть пирата, но он этого не позволяет, вновь прижимает вплотную к стене и продолжает свои манипуляции. По началу терплю, сжимаю плотно губы, подавляю крики, но очень скоро сдаюсь. Мне очень больно, ведь этот ублюдок что-то пишет ножом у меня на спине, прямо по позвоночнику. Когда металл проходится в очередной раз по коже совсем близко к ямочкам над поясницей, я кричу что есть силы. Невыносимая, неописуемая боль растекается, как моя кровь, по спине. Мне хочется чем-то унять эти ощущения, но это невозможно и от этого больнее в сто крат! - Loca, ты этого достойна,- Ваас отбрасывает нож куда-то в сторону, тот, звякнув, теряется в темноте, а сам прижимается к моей многострадальной спине грудью, вынуждая зашипеть от боли, одна его рука как змея крадется к моей шее, другая – к талии. Я бросаю на главаря пиратов злой взгляд, не желая дальше продолжать эту игру, но мое мнение здесь никого не интересует. Монтенегро впивается губами в мои губы, но не грубо, не жестко. Этот поцелуй не такой, каким я его ожидала. Он страстный, но не жесткий. Незаметно для себя самой, стала отвечать на поцелуй пирата, углубив его. Мне еще никогда прежде так не срывало крышу как сейчас! Хотелось слиться с головорезом в единое целое, прочувствовать его и дать почувствовать себя. «Это все тело! Прекрати! Что ты творишь?! А как же Билл?» О, Билл… Как я могла забыть о тебе, как же? Да что со мной творится! Нужно сейчас же все прекратить, немедленно! Ваас замечает перемены в моем настроении и начинает действовать агрессивнее: сильнее прижимает меня к себе, буквально до боли целует, кусая мой язык до крови. -Нет. Отпусти. – Я говорю твердо и в полный голос, чтобы не показывать, как боюсь Монтенегро и его блестящих похотью глаз. - Ты же знаешь, bebé, я могу обойтись и без твоего согласия. - Усмешка звучит в его голосе. - Знаю. Но не пытайся меня запугать, хочешь пытать – пытай, хочешь убить – попытайся это сделать, но только … Он смеется долго и надрывисто, но отстраняется, подходит к диванчику и, схватив мою борцовку, кидает ее мне. Благодарно киваю и натягиваю майку на себя, морщась от боли. Спина все еще кровоточит, доставляя массу неприятных ощущений, но мне не привыкать, поэтому терплю. Какую-то часть ночи я пролежала на диване в углу, изредка посматривая в сторону Вааса. Он пил очень много. А еще старался игнорировать мое присутствие, словно меня нет, словно я человек-неведимка! Тогда единственным моим развлечением стала музыка дождя, пытавшегося проникнуть в наш приют. Так и пролежала, слушая звуки грома. Сон не шел. И это не удивительно, ведь в голове столько разных мыслей! И все они о НЕМ!!! Я пытаюсь понять, что его сделало таким… почему он такой? Люди не бывают от рождения безумны и жестоки. Должно быть что-то, что движет Ваасом… Я же видела, порой, в его глазах проскальзывает едва уловимая грусть и сожаление. * * * Pov Vaas - Я хочу задать тебе только один вопрос, - сказала Мария, повернув голову в мою сторону. Она прикусывала нижнюю губу, не силясь ждать дальше. Ей сейчас очень нужно, чтобы я обратил на нее внимание, чтобы что-нибудь сказал, развеял все самые ужасные предположения, дал знак. Да, что, блядь, угодно, только бы не молчал! Из любопытства я открыл глаза и взглянул на мнущуюся в нерешимости Мари. Девушке было холодно, но не так чтобы зуб на зуб не попадал. Она просто зябко ежилась и плотней запахивалась в борцовку. - Что движет тобой?- Дрожащий голос выдавал волнение. Я резко встал, отчего она отпрянула и зажмурилась, словно я хочу ее ударить. Почему-то именно сейчас мне не хотелось ее запугивать, не хотелось делать ей больно, не хотелось оставлять ее в смятении и раздумьях, скорее даже наоборот. Она меня боится, я чувствую это. Видеть – не обязательно, чтобы познать. - Что заставляет тебя все это делать? – Уже смелее вопрошает Мария, подбираясь ближе ко мне. - Прости детка, но это уже два вопроса. Хочешь знать ответ на первый - я тебе отвечу. Ничего. Уже ничего. Просто я не могу остановиться. Я как вечный двигатель. Удовлетворена? - Это все сестра? От нее и у Джейсона башню рвет.- Задумчиво произносит девушка, словно не мне это говорит, а сама для себя делает вывод. От упоминаний о Цитре внутри меня заполыхало бешенство, но Мари подалась вперед, и не дала мне выказать протест. Она положила указательный палец мне на губы, продолжая этот странный разговор. - Остановись. Просто остановись на минутку. Если хочешь что-то сказать - говори. Я слышу.- Томно не то шептала, не то стонала Мари. - Слышишь, - выдохнул я, - Ты слышишь. Слышишь. Окей. Да, Сестра. Блядь! Хойт. Остров. Джейсон. Я сам, - снова сорвался я на крик, убирая ее руки с моего лица. - Джейсон. Теперь ты винишь его. До этого меня. До меня, еще кого-нибудь. - Я не могу остановиться. - Просто… остановись… сейчас, - произносит девушка каждое слово отдельно. Она стонет, так как я выкручиваю ей руку.- Остановись на эту ночь. - Ты, блядь, чокнутая. Чего ты добиваешься? Русский дух в тебе решил устроить мне сеанс милосердия?! - Я не думала об этом. Я думала о том, что движет тобой. Думать о тебе, поверь не легкая задача, - она усмехнулась, а я ослабил хватку, - даже поняла, почему ты убил детей. Брат и сестра. Это так, похоже… - Заткнись! - Ладно, молчу. Ведь я получила ответ на мой вопрос. Ты же остановился.- Нежная улыбка скользнула по лицу Марии, обнажая ряд ровных верхних зубов. Я молчал. Что еще сказать, я просто не знал. Она подалась вперед и поцеловала меня в лоб. Сеанс милосердия закончился. Она отстранилась, и я словно на яву увидел Марию, мать Иисуса. Непорочная дева. Спасительница. И я… я - сам Бог…лишивший ее девственности. Я тот первый. Я Бог. Я пал на колени и обнял богиню. Глаза наполнились слезами. - Все хорошо? – Ее обеспокоенный голос пронзил меня насквозь, как автоматная очередь. - Как никогда, блядь, лучше. Окей… Я остановлюсь. Остановлюсь для тебя. На минуту. На две. - Я поцеловал ее руки пахшие, как мне казалось, райским маслом. - Я никого не убью. Только будь со мной. Не покидай меня. В порыве чувств, я поднял Марию и закружил по комнате. - Да, - был ее ответ. Она плакала. Вместе со мной. Наши слезы должно были осветить это место. Я воздвигну тут часовню. Нет. Храм. Я поставил Мари на святую землю. Убрал ее влажные волосы за уши и посмотрел в глаза. Она погладила меня по голове, чуть запустив руку в ирокез. Как я раньше этого не понял?! Она, Мария, может даже хищника приручить. Да, она та кто она есть, а я тот, кем стал, обретя ее. Я жадно поцеловал ее. Я снова был возбужден. Если это храм, а мы в нем Боги, то мы не согрешим в нем слить наши тела. Она отвечала. С огнем и страстью. Мои руки прижали ее еще сильнее. Она выдавила стон. Твою мать, я же порезал ей спину. Тут и сейчас я не смогу ей обезболить рану. Все что я могу - быть нежным с ней. Но как быть нежным, если не знаешь что это такое?! Она стянула с меня майку, поманила в сторону одинокого дивана, который сейчас казался царским ложем. Я не торопился. Куда торопится если вся ночь впереди. Вся жизнь… Я сел, она села сверху. Запрокинула мне голову и стала с остервенением целовать. Челюсть начала болеть. Воздуха тоже не хватало. Мари отстранилась первой. Стянула с себя майку, обнажая, маленькие, теперь уже загорелые груди с твердыми соками. - Мария, нас неотвратимо тянет к друг к другу. Хочешь… а, - провожу пальцем по ее губам, которые целовал совсем недавно, - …Я расскажу, что такое безумие? - В другой раз, - шепчет она мне на ухо, обдавая теплым дыханием. Ее руки проводят по моей груди, останавливаются на животе. Я слежу за ее взглядом. Она покусывает губы. Ну конечно. Я же первый. Второй раз не означает, что она опытна и умеет все как проститутка. Расстегиваю ремень и даю ей полную свободу действий. - Не стесняйся. Можешь даже поиграть с ним. Только нежно. Это я уже размечтался. Богини не делают минета. Таинство проходит без этого. Мысли сразу перестали скакать, как только она взяла в прохладные руки моего забавного друга. Я притянул свободной рукой ее лицо к себе. - Или делай или возбуди меня как-то иначе.- Грубо, забывшись, выговариваю я. - Нет… я пока не готова к этому. - Так, блядь и знал. Ты меня расстроила, теперь мы будем вяло трепыхаться. - Хотя я врал. Стоило ей только прикоснуться ко мне, как мой член стоял, будто я принял тонну виагры. Она соскочила с моих колен и принялась медленно снимать все, что на ней осталось. Я сглотнул вязкую слюну и притянул ее к себе за талию. - Это будет называться … Блядь, запамятовал эту позицию. Но я люблю, когда женщина сверху. Особенно ты. - Комментировал я, видя, как девушка старается и работает. Как ее лицо искажается то от боли, то от наслаждения. - Заткнись, Ваас! Девушка подустала немного раньше, чем я успел кончить, поэтому пришлось сменить позу на ту, где доминировал уже я. Честно признаться, я был чертовски удовлетворен, да и она, пожалуй, тоже. Когда закурил, Мари уже спала. Я поцеловал ее в макушку, потушил сигарету и тоже уснул. Все еще ночь. Просыпаюсь от шума. Прислушиваюсь. Это где-то поблизости ревут тигры. Два тигра. Офигеть. Это, наверное, питомцы Марии. Смотрю на нее. Спит. - Мария. Проснись, - я толкаю немного грубо, беру ее подбородок и поворачиваю к себе.- Мария просыпайся. - Что такое? – сонно бормочет она и машет рукой. - Твои кошечки, bebé. Они мешают спать мне. Она мило морщится. - Ты забрал их от меня, вот они и ревут. Но они не найдут нас. Дождь смыл все следы и запах. - Она утыкается лицом мне в грудь. Теплое дыхание, едва ощутимое касание губ, близость ее тела, все это моментально возбуждает меня. Теперь точно не усну. Чертова девчонка! Hermosa perra! Нет, милая, ты не будешь спать, если рядом я. - Мария. - Что уже утро? Тигры пришли? Вулкан взорвался? Наводнение? Пожар?! – Спросонья голос Мари хрипит, добавляя общему виду большее умиление. - Милая Мари, это я сейчас взорвусь, поэтому, - я схватил ее за горло и не сильно, но ощутимо сжал его, - обрати на меня внимание, ведь я тут, голый, блядь, лежу с тобой. - И, правда… - Невинно лепечет девушка. - Что? – совершенно не понимаю эту женщину. До нее порой доходит, но поступки Марии идут в разрез с моими желаниями. Вот что она сейчас делает? Она смотрит на меня. Ее прохладная рука касается моей щеки. - О чем ты думаешь, Мария? Говори. – Я встряхиваю ее, заставляя смотреть мне прямо в глаза. - О том, какого цвета твои глаза. О том, что под безумием прячется вполне симпатичный парень. Сколько тебе лет? - Двадцать восемь. Зеленые. Мои глаза зеленые. Целую ее ладонь. Чуть покусываю кожу. Она продолжает гладить мое лицо. Мне все больше и больше нравились ее изучающие прикосновения. Самому тоже хотелось чего-то такого… Может быть это пройдет и мне захочется ее убить. Звенящая тишина. Сколько мы молчали? Хотя ее пошмыгивание носом нарушало тишину. Она что опять плачет? Бью - плачет. Не трогаю - плачет. Окей. Если баба мечется и мнется, просто выеби ее, чтобы ноги не держали. Пожалуй, это было правильное решение. Она шипела как кошка, царапала мне спину и стонала как все сучки. Когда забрезжил рассвет, я остановился, приказал ей собраться. Пока курил, она десять раз упала на ровном месте. Пристегнув к ошейнику цепь, я повел ее в лагерь. Не под ручку же мне идти с ней к своим ребятам? - Ничего. На базе отоспишься, детка.- Бросаю я, глядя на сонную, взъерошенную, с синими кругами под глазами Марию. Pov Marie Безумно хотелось спать. А еще кофе. Желательно черный. Я шла как зомби. Прошедшая ночь теперь мне казалась нереальной, словно наглоталась колес. Я пережила эту ночь, только потому, что перешагнула через себя. Уже в сотый раз. Теперь самое смешное. Я как будто поменялась со своим внутренним голосом. Та прежняя, не стала бы делать то, что делала нынешняя я. Когда Ваас встал на колени и клятвенно обещал остановиться, я ему поверила. Если он действительно остановится и не будет никого убивать, то я готова принести себя в жертву. Я буду с ним, буду его любить или делать вид что люблю. Все сделаю, лишь бы остановить это безумие… - Давно хотел тебя спросить. Как там, в России? – Вздернув вопросительно бровь, нарушает тишину Монтенегро. - Холодно. - Острова есть? - Наверное, - брякнула я, - У меня по географии не зачет. Мы доплелись до лагеря. Пираты дружно нас вышли встречать, как только завидели красную майку Вааса. Наверное, передрейфили, когда босс где-то пропал в джунглях. Но, увидев слегка усталого, но довольного командира расслабились и кинулись по своим делам. Я сонно оглядывалась, надеясь увидеть знакомые лица, но все было безуспешно. Мой потрепанный вид, наверное, внушал пиратам разного рода мысли. Будет о чем посудачить во время перекура. К Ваасу подбежал молодой парень. Почти черные глубокие глаза, темные волосы, которые на макушке были чуть длиннее чем по бокам. Мое сердце болезненно сжалось от воспоминаний. И хоть Билл за время разлуки изменился, он остался таким же, как я и запомнила. - Отведи ее ко мне и посторожи, - приказал Монтенегро Биллу. Должно быть, он за это время добился расположения главы пиратов. Вообще, это трудно - добиться расположения Вааса, но Билл доказал свою пригодность и преданность. Он даже никаких эмоций не выказал при моем приближении. А вот меня мучил стыд, до боли в груди, мне было паршиво, ведь я предала Билла…