Загадочный кошмар читера HooNteR

Девушка в голубом платье шла по коридору, ведя за собой HooNteR’a не поводке. Читер полз за ней и иногда тыкался в ноги. Он больше не решался задать вопросов, боясь ее кнута и электрошокера и дергаясь от одной мысли о них. Наконец она свернула направо и зашла в какую-то комнату, затащив читера следом. В комнате было очень жарко: в ней находились котлы и большая зловещая печь с решеткой, за которой бушевал огонь. Возле печи стоял высокий молодой мужчина в строгом черном костюме и белой рубашке с синим галстуком. На его пиджаке красовалась брошь в виде паука, а из кармана торчали наручники. Он был лысый, в очках и с небольшой рыжей бородой, похожей на лопату. Мужчина обернулся, посмотрев на них. В руке он держал металлическую изогнутую штуку, похожую на кочергу, но с печатью на конце. – Аа… новенький, – усмехнулся он, глядя на HooNteR’a. Потом посмотрел в суровое лицо девушки и перестал улыбаться. После этого он отодвинул заслонку печи и засунул кочергу внутрь, поворошив ею там. Когда он достал ее, печать на конце была раскаленной. Мужчина шагнул к HooNteR’y и прижег ему шею, прикоснувшись. Читер заорал от боли, а на его коже отпечатался логотип лицея – небольшой дракон, злобно склонивший голову и окруженный разными завитками. – Ну все, теперь ты настоящий учащийся, – усмехнулся он. После этого девушка дернула за поводок и пошла из комнаты, уводя за собой читера. За порогом она остановилась, глядя на него. HooNteR мычал, пытаясь ощупать след на шее. Он поднял на нее глаза и шевелил губами с вопросительным взглядом. – Это профессор Бирчруд – твой будущий учитель, – сказала она, заранее отвечая на его вопрос. – А сейчас мы отправимся в общагу. И с этими словами она снова потянула поводок. Читер пополз следом. У него уже устали руки и ноги – он не привык так много двигаться, потому что раньше в основном сидел за компом. Кроме того, на пути им встретились какие-то разбитые стекляшки – девушка прошла прямо по ним в каблуках, хрустя стеклом, а HooNteR изрезал себе все руки и колени, потому что она не разрешила ему встать и перешагнуть через них. Затем она повернула в какой-то проход. Там оказалась каменная лестница, ведущая вниз, откуда веяло холодом и сыростью. HooNteR поежился. Девушка стала спускаться и тянула его за собой. HooNteR бился об ступени, падал, разбил себе все колени, на которых появились синяки. Наконец они достигли низа. HooNteR был еле живой, весь в крови и пыли, но продолжал следовать за своей хозяйкой. – А вот и твоя общага, – сказала она. HooNteR осмотрелся и увидел, что это самая настоящая темница. В ней были железные двери с решетками, и одну из них она как раз открыла, взглядом показав читеру, чтобы он зашел внутрь. HooNteR смотрел на нее со злостью и страхом. Его губы тряслись. – Можешь спросить меня что-нибудь напоследок, пока я не ушла, – сказала ему девушка. – Как тебя зовут?! – выпалил HooNteR, не отрывая от нее взгляда. – Анастасия. Анастасия Лямбдовна, – ответила она. Лицо HooNteR’a перекосилось от злобы – он ненавидел это имя, потому что так звали одну девчонку с сервера, которая делала ему замечания из-за его неприличных ников, хамского поведения и оскорбления других игроков. Он потом решил подшутить над ней, а она обиделась, и многие игроки стали поддерживать ее и ругать HooNteR’a. Позже его прогнали с сервера и даже забанили. Это сделала сама девчонка, которой дал модераторские права уг-админ. Кстати, это ей он впоследствии сделал робота, не пожалев своих запасов. Вспоминая все это, HooNteR трясся от злости и мотал башкой, злобно скалясь. Анастасия сердито смотрела на него. Потом она подошла к читеру, взяв его за шкирку. – А теперь пошел! – и с этими словами она затолкнула его в камеру и закрыла дверь на ключ, который скрипнул в ржавой замочной скважине. Затем за дверью раздался стук ее каблуков. Она удалялась, и шаги становились все тише. Когда Анастасия ушла, HooNteR немного успокоился и осмотрелся в камере. Тут было темно, тесно и сыро. Сквозь прутья решетки снаружи падало немного лунного света, немного освещая середину камеры. Читер поежился от холода и сел на бетонный пол, который кое-где был забросан соломой. «Нихуя себе общага! – подумал HooNteR. – Ну хотя бы я тут один. Ненавижу соседей!» В это время кто-то вдруг зашевелился у соседней стены и стал вставать. HooNteR не видел его из-за темноты, хоть и пытался разглядеть, вытаращив глаза. Наконец незнакомец поднялся и придвинулся на свет. HooNteR разглядел его: это был самый настоящий скелет, от которого пахло сухой землей и гнилью. На голове его была черная шляпа, а в зубах трубка. Скелет раскурил ее, и выдохнул едкий и горький дым. HooNteR закашлялся. Скелет смотрел на него пустыми глазницами и прикуривал. – Новенький? – спросил он скрипучим голосом. – Давно у меня не было соседей. – Вообще-то я не по своей воле тут, – сказал HooNteR немного злобно, но на самом деле он пытался скрыть за злобой свой страх. – А ты чё, тоже студент? – Да, – ответил скелет. – Я много раз оставался на второй год, и так и не смог закончить эту академию. Но даже после смерти мне приходится учиться тут – это мое проклятие. – А как тебя зовут? – спросил HooNteR. – Я не помню уже, как меня звали при жизни. Давно это было… – ответил скелет и затянулся. Потом он закашлялся и заскрипел, как старые ржавые дверные петли. – Бля, не нравится мне это место, – сказал HooNteR недовольно. – Ты не знаешь, как отсюда свалить? – Отсюда еще никому не удавалось сбежать, – ответил скелет и жутковато засмеялся, а затем снова закашлялся. Пока он кашлял, HooNteR презрительно морщился. От этого скелета ужасно пахло старыми костями и тряпками – он был омерзителен читеру, но HooNteR стерпел и решил его расспросить об этой академии и ее обитателях. – А чё это за мужик странный, с рыжей бородой, который мне это поставил? – он поднял голову, показав на шею, где проступала черная печать, а кожа вокруг нее покраснела. – Это Бирчруд, – ответил скелет. – Он и у меня преподавал, когда я был в твоем возрасте. Очень жестокий препод. И самое главное – сколько времени прошло, а он все не стареет, скотина. – Он, наверно, кровь студентов пьет, – усмехнулся читер. – Нет, он не пьет кровь, и вообще он вегетарианец, – ответил скелет. – Но хоть профессор очень силен, у него есть слабое место. – Да? А какое? – оживился читер. – Я тебе не скажу, – ухмыльнулся скелет. – Ну только если ты принесешь мне кое-что. – Что? – спросил HooNteR. – Табак. А то у меня почти закончился, – сказал скелет и достал небольшую жестяную коробочку, в которой было немного сушеной травы на дне. – И где я его тебе достану?! – спросил HooNteR возмущенно. – Где хочешь, – ответил скелет. – У Бальтазара, например. У него самый лучший табак. Но он просто так тебе его не даст. – Ну как-нибудь отберу, – сказал HooNteR, стиснув зубы и сжав руки в кулаки. У него уже был опыт отбора разных вещей у младших и слабых. HooNteR надеялся, что этот Бальтазар – мелкий сопляк, у которого он заберет все, что захочет, и отпинает его, если что. – А у этой, Анастасии Как-Ее-Там, тоже есть слабое место? – с надеждой спросил он. – У Анастасии Лямбдовны? – переспросил скелет. Читер кивнул. – Нет у нее нет слабых мест, – ответил скелет. – Ее вообще невозможно одолеть, а знаешь почему? HooNteR пожал плечами. – Потому что она – сталкер. У нее значок «лямбда» на рюкзаке. И на платье тоже. И на всей другой одежде. – И чё значит эта блямба? – спросил HooNteR недоверчиво. – Не блямба, а лямбда. Это символ сталкера. Она единственная выжила в своем городе, после взрыва атомного реактора. Прошла весь город – как по поверхности, так и под землей, в разных катакомбах, сражаясь с мутировавшими людьми, зомби и всякими монстрами. Она лупила их своей красной монтировкой, так что все разбегались в ужасе. Никто в итоге не смог ее убить или съесть. Поэтому не советую тебе шутить с ней. Закончив рассказ, скелет широко зевнул, а потом лег, отвернувшись к стене и стал засыпать, жутковато храпя. А HooNteR не спал всю ночь. Он сидел, глядя на свои окровавленные ладони с засохшей коркой и колени, которые были все в синяках, и много думал. Он не знал, кто такой Бальтазар, боялся Анастасии Лямбдовны и других обитателей этой зловещей академии. И вообще не знал, как жить дальше, с ужасом думая о том, что его ждет в будущем.