Красавица и чудовище

      Автобус ХК «Дзержинск» плавно двигался по скоростному шоссе. Одержав сокрушительную победу над соперником, команда возвращалась с очередного выезда. Вымотанные игроки наконец перестали галдеть, отмечая выигрыш, и в салоне установилась относительная тишина. Монотонный гул колес действовал успокаивающе, отчего почти всех хоккеистов вскоре сморил сон.       Красновой не спалось. Облокотившись лбом на прохладное стекло, она равнодушно разглядывала пейзажи за окном. С начала ее кочевой жизни прошло две недели, и это был уже третий ее выезд с командой. Как бы она ни упорствовала, ни возмущалась, сейчас должна была признать, что такой ход руководства пошел ей только на пользу. Она получила необходимую передышку от того ада, в котором жила последние десять лет. Ей предоставилась уникальная возможность отдохнуть, выспаться, не вздрагивая от каждого шороха, да и просто набраться сил, привести нервы в порядок.       В глубине души Лиза была благодарна Гилберту, но ни за что бы не призналась ему в этом. Он вообще оставался для нее загадкой — холодный и суровый, как каменная глыба, но чувствовалось в нем что-то таинственное и притягательное. Что-то, что вновь и вновь заставляло ее думать о нем.       Она вспомнила ледяной взгляд дымчато-серых глаз и невольно поежилась, ощутив легкий озноб. Алекс всегда смотрел прямо в душу, смело и дерзко, заставляя поджилки трепетать от волнения. От него исходила невероятная сила и мощь, способная сокрушить любого, и Краснова нередко ловила себя на мысли, что побаивается его.       Единственное, что ее огорчало, — это сын. Когда Лиза уезжала, он оставался совсем один — на Максима надежды не было никакой. И как бы Женя ни уверял ее, что он уже взрослый и со всем справится сам, она не могла не переживать, постоянно изводила себя и звонила ему чуть ли не каждый час. Но, как ни странно, в ее отсутствие у мужчин царили мир и согласие. Никто не жаловался, и вообще, они довольно быстро приняли ее новый график.       Лиза с недоверием и даже, наверно, с опаской относилась к подобным подачкам со стороны Макса и все время ждала от него какого-то подвоха. Возвращаясь домой, она не знала, какой сюрприз выдаст муж-тиран, и шла, как на эшафот. Но Краснов, казалось, совсем потерял к ней интерес. По крайней мере, притязания на ее тело практически свелись к нулю, чему она была несказанно рада.       Но секс являлся далеко не единственным способом унизить ее. Поэтому Лиза продолжала жить в постоянном страхе — с ужасом для себя осознавала, что рано или поздно ремиссия все равно закончится. Не верила в чудесное исцеление и чувствовала, что это затишье перед бурей.       Она предполагала, что муж нашел способ следить за ней и лишь по этой причине перестал изводить ее подозрениями и необоснованной ревностью. Скорее всего, он знал о каждом ее действии, но Лизу это не пугало — она была чиста и ничего не скрывала.       Автобус въехал на стоянку спорткомплекса и остановился. Игроки загалдели, радуясь предстоящей встрече с родственниками. Главный тренер жестом утихомирил их, чтобы дать последние наставления.       Елизавета заметила в числе встречающих Лиану и своего сына. Сердце привычно наполнилось теплотой и нежностью.       Женя, увидев мать через стекло, рванул к автобусу и как раз подоспел в тот момент, когда двери открылись.       Краснова извинилась перед тренерами за спешку и первой вышла на улицу.       — Мамочка! Я так соскучился! — воскликнул мальчик и крепко обнял ее.       Она счастливо улыбнулась — ей так не хватало сына. Каждый день, каждую минуту думала о нем.       — Я тоже по тебе скучала. Как ты здесь?       — Все хорошо.       — С папой вы не ругались? — взволнованно спросила Лиза, оглядываясь в поисках Максима.       Но он, судя по всему, в очередной раз решил не утруждать себя и не встречать ее. Этот факт нисколько не расстраивал, даже наоборот, поднимал настроение. Ни видеть, ни слышать мужа ей совершенно не хотелось.       — Да нет же, мы почти не виделись, — честно признался Женя и неуклюже выбрался из объятий матери. — Можно я пойду?       — Подожди. Как это не виделись?       Лизе ситуация нравилась все меньше. Она, конечно, знала, что на Краснова нельзя положиться, но все равно надеялась, что он хотя бы не бросит ребенка на произвол судьбы. Видимо, ошиблась…       — Мам, ну я же уже взрослый. Могу и сам о себе позаботиться, — возразил сын, видя тревогу в ее глазах.       Он запоздало подумал, что сказал лишнего и что, наверное, стоило заранее посоветоваться с папой, но что сделано — то сделано. «Опять скандал будет…» — подумал он и расстроенно вздохнул.       — Да уж, взрослый… — Лиза улыбнулась и ласково потрепала его по волосам. — Ладно, дома поговорим. Куда ты собрался?       — С пацанами гулять, — не моргнув глазом, соврал Женя и, чмокнув мать в щеку, направился в ледовый дворец.       — Беги, только к шести не забудь вернуться, — крикнула она ему вслед, провожая нежным взглядом.       Тоска незримо окутала сердце — ребенок рос не по дням, а по часам, но Лиза никак не могла свыкнуться с мыслью, что скоро он станет совсем большой и перестанет нуждаться в ее опеке и любви.       — Хорошо.       Лиана поздравила команду с успешным выездом и, обрадовав тренеров щедрыми бонусами, переключила наконец свое внимание на Краснову.       — Устала? — вместо приветствия поинтересовалась Мирзоян и привычно чмокнула подругу в щеку.       — Есть немного, — призналась та и попыталась улыбнуться.       Лиза не любила автобусы — чаще всего ее укачивало, приходилось пить таблетки, чтобы уменьшить накатывающую тошноту, а от них неизменно клонило в сон. Поэтому сейчас она чувствовала себя совершенно разбитой.       — Может, кофе выпьем? — будто прочитав ее мысли, предложила Лиана.       — С удовольствием. Только сначала надо вещи отнести.       — Давай помогу.       — На вот, держи, — Краснова протянула ей небольшую сумку с вещами, а сама взяла корф с медикаментами.       — Слышала последние новости?       — Откуда?       — Ну мало ли… Синичка там на хвосте принесла… — загадочно протянула Мирзоян, создавая интригу.       — Рассказывай. Хватит цену набивать, — добродушно рассмеялась Лиза, прекрасно зная, что подруга сейчас лопнет от желания поделиться.       — Ладно, уговорила. В эти выходные, пока в спорткомплексе никого не было, установили видеокамеры. По всему периметру.       Краснова резко остановилась и с подозрением посмотрела на нее. Все это больше походило на абсурд. Но Лиана, определенно довольная собой, сияла, как начищенный медный таз.       — Неужели барин не доверяет своей челяди? — саркастично поинтересовалась Лиза. В ее личном рейтинге Гилберт опустился еще на несколько пунктов.       — Не знаю, он не отчитался, — пожала плечами Мирзоян и, наклонившись к Красновой, чуть тише продолжила: — Будь осторожна, у тебя тоже висит.       — А у меня-то зачем?       — Ну вдруг ты медикаменты воруешь?       — Вот не смешно!       Лизе было очень неприятно такое недоверие со стороны руководства. Она всегда честно выполняла свою работу, никогда ничего не брала без спроса, а тут такое…       — Да ладно тебе. Надо, значит, надо. Нам скрывать нечего, — подбодрила ее Лиана.       — Пожалуй, ты права, — нехотя согласилась Краснова.       В конце концов, к ее работе действительно нельзя было подкопаться. Все отчеты соответствовали действительности. За каждую ампулу, за каждую таблетку она с легкостью могла ответить.       — Только это конфиденциальная информация, — на всякий случай предупредила Мирзоян, хотя и так знала, что Лиза не из тех, кто разносит сплетни.       — Никто не знает?       — Только я и начальство. Ну теперь еще ты.       — Все интереснее, — усмехнулась Краснова. — Прям не спорткомплекс, а шпионская корпорация какая-то.       — Лиз…       — Могила.       Лиана удовлетворенно кивнула и, передав подруге сумку, напомнила:       — Жду на кофе. Не задерживайся.       — Хорошо, — пообещала та и свернула в свое крыло к медпункту.

***

      Элис вошла в кафе и напряженно огляделась по сторонам — народа в это время было немного. Заметив Маргариту в дальнем углу зала, направилась к ней, на ходу расстегивая пальто.       — Добрый день.       — О, привет, — Кравец резво поднялась ей навстречу. — Как видишь, я сегодня не опоздала.       — Вижу, спасибо, — Брукс проигнорировала протянутую ладонь и опустилась на стул напротив. — Есть новости?       — Негусто, конечно, но есть. Заказать тебе что-нибудь?       — Кофе.       Марго жестом подозвала официанта, продиктовала заказ и после того, как он удалился, продолжила:       — Смотри, что удалось выяснить, — она достала из портфеля папку и разложила на столе необходимые бумаги. — За десять лет коллектив «Титана» почти полностью поменялся. Не осталось практически никого, кто бы помнил Краснову или Царева. Но мне повезло, я нашла бывшего главного тренера Точилина. Мы с ним мило побеседовали, и он поведал мне интересную историю. Оказывается, у Царева с Красновым был конфликт из-за Лизы. И она на самом деле ушла от мужа к любовнику, а тот в последствии в драке сломал этому мужу руку.       — Немного не так, — Элис улыбнулась, знала эту историю из первых уст и восстановила события в нужной хронологии. — Сначала сломал руку, а потом ушла.       — То есть ты в курсе этих подробностей? — уточнила Кравец и, прищурившись, посмотрела на собеседницу.       — Очень поверхностно, — заверила ее та и отхлебнула только что принесенный кофе.       — Ладно, потом расскажешь. Слушай дальше. Дело дошло до суда. Царева судили по сто пятнадцатой статье, но доказать толком ничего не смогли. Отделался исправительными работами. Вот копия протокола заседания и, собственно, приговора, — Марго нашла нужные документы и протянула их Элис.       — Как тебе это удалось?       — Ерунда, — отмахнулась Кравец. — Деньги решают все.       Брукс покачала головой и принялась изучать добытый материал. Со слов Царева все выглядело несколько иначе. Нет, он, конечно, говорил и про скандал, и про суд, но, видимо, умышленно опустил подробности, без которых картина была неполной.       — На этом история могла бы закончиться счастливым концом, но что-то пошло не так…       — Заинтриговала, — она отложила документы в сторону.       — В самом разгаре был еще один судебный процесс. Но на этот раз бракоразводный. Краснов судился с женой по поводу раздела имущества, а точнее, ее квартиры. Тяжба длились несколько месяцев, и он непременно проиграл бы ее, если бы Краснова внезапно не передумала разводиться. Суд принял ее решение, и дело было закрыто. Вот все соответствующие документы, — как и в прошлый раз, Маргарита предоставила реальные доказательства своим словам.       — Но почему? — невольно воскликнула Элис и, мельком просмотрев текст, зацепилась за дату. — Как раз незадолго до… — добавила она себе под нос.       — Точно сказать пока не могу. Я ездила по адресу проживания этой мадам, опрашивала соседей. Все как один отзываются о ней крайне положительно, чуть ли не святой ее считают, а вот про мужа характеристика куда хуже. Он, оказывается, гулял, пил и распускал руки. Но, что удивительно, у участкового нет ни одного заявления от Красновой. Скорее всего, не жаловалась никогда.       — А Царев?       — Про него, представь себе, тоже не забыли. Вообще, бабки у подъезда — это кладезь полезной информации. Милые старушки были в восторге от нового ухажера Лизы, — открыв ежедневник, Кравец зачитала вслух. — Приятный молодой человек, приветливый. Всегда помогал и Лизоньку нашу любил. Хорошая была пара, так и святились счастьем.       — Странно, — пробормотала Элис и нервно постучала пальцами по столу. Пазл никак не складывался.       — В итоге Красновы квартиру продали и уехали в неизвестном направлении, ни с кем из соседей не общаются. Царева тоже больше никто не видел, — заключила Марго и захлопнула ежедневник.       — И что ты думаешь по этому поводу? — напряженно поинтересовалась Брукс. Количество вопросов в голове увеличивалось, а ответов не находилось.       — Мутная эта история! Если уж там была такая любовь, как утверждают абсолютно все мною опрошенные, не могла эта Лиза вернуться к ублюдку-мужу просто так.       — В смысле «просто так»?       — Пока не знаю, но обязательно выясню! Есть у меня еще одна идея… Был там у них спортивный директор Сотников. Несколько лет назад вышел на пенсию и уехал к дочери за границу. Съезжу к нему, может, он как-то прояснит ситуацию. Как мне сказал Точилин, они с Красновой довольно близко общались.       — Это ты хорошо придумала. Когда хочешь ехать?       — Как визу получу. Думаю, сразу после новогодних праздников и рвану.       — Жаль. А что до нового года делать будешь?       — Да ничего, в общем-то, — Марго развела руки в стороны. — Все, что я могла, я сделала.       — А ты сможешь последить за Красновой? — озвучила Брукс внезапно возникшую в голове идею.       Той информации, что имелась у нее до приезда в Россию, было уже не достаточно. Образ расчетливой стервы, так тщательно создаваемый Алексом, рассыпался на глазах, и ее это сильно беспокоило. — Мне нужны подробности ее жизни. Как живет, с кем встречается, какие проблемы существуют и как она их решает. Абсолютно все.       — Тебе нужна только она? А то я могла бы и Царева разыскать…       — Нет, его разыскивать не нужно, — Элис загадочно улыбнулась. — Да и не получится у тебя это.       — Серьезно? Это смахивает на вызов, — Кравец хитро прищурилась, предвкушая заманчивую игру.       — Нет, что ты. Просто я знаю где он.       — Ты, значит, знаешь, а я не найду?       — Ну примерно так.       Брукс одним глотком допила уже остывший кофе и, достав из кошелька несколько купюр, положила их на стол.       — А если найду? — не унималась Маргарита. Глаза ее загорелись жаждой приключений, азарт вскипел в крови.       — Исключено.       — Давай заключим сделку. Если я и правда не найду его, то не возьму с тебя денег за то дело, а аванс верну… — она мысленно прикинула вероятность проигрыша, но стопроцентная уверенность в своих силах не оставила сомнений.       — А если найдешь? — плохо скрываемый сарказм сквозил в голосе, раззадоривая ее еще больше.       — Ты увеличишь гонорар вдвое.       — Договорились, — согласилась Элис, приняв правила игры, и обворожительно улыбнулась. — Держи меня в курсе.       — Хорошо. Я позвоню, как будут новости.       Она забрала документы, положила на стол упругий конверт с деньгами и, не прощаясь, направилась к выходу.

***

      — Сходим вечером куда-нибудь? — жарко прошептал Краснов, теснее прижимая к себе податливое женское тело. Жадно целовал шею, скользил ладонями по соблазнительным изгибам. Ее запах будоражил сознание, пробуждал животные инстинкты. Каждый раз оказываясь рядом с Аленой, он терял способность мыслить здраво, мозг попросту отключался, уступая место непреодолимой страсти.       Такая горячая и недоступная, она играла с ним, дразнила, но не подпускала близко. Максим дурел от желания, но не смел проявлять силу, боялся потерять то, что имел. Он чувствовал себя охотником, выслеживающим добычу, готов был наброситься на нее в любую секунду, но Алена всегда ускользала от него.       Макс был на грани. Зверь, живущий внутри, жаждал вырваться наружу, и сдерживать его порывы становилось все труднее.       — С ума сошел? — отозвалась Ковалева, высвобождаясь из его объятий. — Сегодня твоя приезжает…       Ей нравилось играть с огнем. Каждое действие, каждая фраза были выверены ровно настолько, чтобы разжечь пламя, но не обжечься самой. Она не строила напрасных иллюзий относительно Краснова, просто развлекалась. Ее главной и единственной целью являлся Гилберт, но, пока подобраться к нему ближе не получалось, она предпочитала не сидеть в одиночестве, а пользоваться тем, что есть. Максим просто вовремя подвернулся под руку. Алена даже не предполагала, что будет так легко — лишь поманила пальцем, и он тут же рухнул к ее ногам, как подкошенный, чем сильно разочаровал.       — И что с того?       — Вряд ли ей понравится, что муж задерживается на работе… — иронично заметила она и отвернулась, ожидая реакции. Намеренно выводила Максима на яркие эмоции, добивалась полного, слепого поклонения.       — Ее это не касается, — зло процедил тот и одним движением развернул Алену к себе лицом.       Его раздражало такое поведение — присутствие жены в этих отношениях для него было недопустимо. Лиза и так испортила ему всю жизнь, за это он мстил ей до сих пор и останавливаться не собирался.       Ковалева заливисто рассмеялась. Ей льстило, что Краснова в сравнении с ней проигрывает даже в глазах собственного мужа.       — Я бы устроила скандал… — томно прошептала она и склонила голову на бок, тем самым поощряя Максима.       — К тебе бы я не задерживался, — нетерпеливо прорычал он и со всей пылкостью впился в ее губы.       Только утихнувшее желание вспыхнуло с новой силой. Максу казалось, что к нему вернулась былая мужская сила — та, которую он напрасно истратил на Лизу. Довольный своими успехами, он с еще большим рвением принялся осыпать Алену поцелуями, стараясь пробудить в ней ответное желание.       — Максим, хватит, — хрипло прошептала Ковалева и, с трудом отстранившись, уперлась руками в его грудь. — Тебе пора.       — Ну почему? — простонал Краснов и продолжил натиск. Возбудился не на шутку, а такое бывало крайне редко.       — Хватит, я сказала! — рявкнула Алена. Вырвалась из тесных объятий и отошла на несколько метров, чтобы привести себя в порядок.       — Специально дразнишь меня, да?       Макс поморщился — болезненная эрекция давала о себе знать. Он злился. На себя, на Алену и даже ни в чем не повинную Лизу.       — На часы посмотри. Автобус уже, наверно, подъехал. Мне проблемы не нужны. Будь добр, покинь кабинет.       Холодный равнодушный тон заставил спуститься с небес на землю. Ковалева полностью взяла эмоции под контроль, и сейчас ничто не выдавало в ней пылкую влюбленную. Максим понял, что в очередной раз остался ни с чем.       — Ален, ну что ты такая колючая? Я, правда, соскучился.       — Давай-давай, иди.       Ей совсем не хотелось отчитываться перед Лизой. Уводить Краснова из семьи, как, собственно, и обременять себя какими-то обязательствами, она не собиралась. Ее вполне устраивала роль любовницы.       — А вечер?       «Какой слабак… Как она с ним живет?» — мысленно усмехнулась.       — Ну хорошо, к восьми подходи к моему подъезду.       — Обязательно! — обрадовался Макс и, послав ей воздушный поцелуй, быстро вышел в коридор.       Не успел он пройти и несколько метров, как встретил Лизу.       — Максим? — удивленно воскликнула та. — Что ты здесь делаешь?       — Вообще-то, тебя ищу, — соврал он и привычно перешел в нападение. — Где ты шляешься? Полчаса назад должна была приехать.       — Я-то причем? Пробки.       — Вечно у тебя какие-то отговорки. Вечером меня не жди, я задержусь.       — Где? — спросила Краснова, скорее, для проформы, нежели из любопытства.       — Это не твое дело, — грубо отрезал Макс и нахмурился, давая понять, что не намерен отчитываться.       Лиза равнодушно пожала плечами. Ее действительно не волновало, где проводит время муж, — лишь бы ее не трогал.       — Как Женя?       — У него и спроси, — отмахнулся он и отправился по своим делам.       Лиза расстроенно вздохнула, но быстро сумела взять себя в руки и, нацепив дежурную маску безразличия, вошла в медпункт.

***

      Гилберт услышал шум на улице и выглянул в окно — команда хоккеистов, весело галдя, разбирала свои вещи. Он взволнованно оглядел толпу, собравшуюся у автобуса, и нахмурился, поняв, что Лизы там нет. Необъяснимое разочарование зародилось где-то в глубине сердца и с каждым его ударом все нарастало.       Алекс не стал копаться в себе, не пытался понять, какие эмоции испытывает, не допускал даже мысли о том, что просто соскучился по ней, что хотел увидеть хотя бы издалека.       Поддавшись внезапному порыву, он вывел на монитор ноутбука видео с камеры, висевшей в медпункте, и замер в ожидании. Но все пошло не по плану, вместо Лизы в кабинете были Алена и Максим. Несколько минут Гилберт наблюдал за откровенной сценой и ощущал, как мерзкое чувство презрения вытесняет все остальные эмоции.       Брезгливо поморщился и с силой захлопнул крышку ноутбука. Злость молниеносно вскипела в крови, но он сумел взять себя в руки. Нововведения в виде камер имели как положительные, так и отрицательные стороны. И вот один из минусов заключался в том, что вся грязь неизменно всплывала наружу.       Трель телефонного звонка вывела из раздумий. Гилберт поднял трубку.       — Алекс, к вам Женя Краснов.       — Проводи, — коротко бросил он и встал навстречу мальчику.       Тот важно прошел в кабинет и, расплывшись в довольной улыбке, протянул руку.       — Привет!       — Освободился?       — Да. Маму встретил, сказал, что поиграю с пацанами…       — Значит, можем ехать? — уточнил Алекс на всякий случай.       — Да, поехали.       Женя нетерпеливо перетаптывался с ноги на ногу. Уже окончательно освоился в компании нового товарища и вел себя так, как ему было комфортно.       — На, держи, — Гилберт протянул ему ключи от своей машины. — Заводи, я сейчас спущусь.       — Прям сам? — взволнованно спросил Краснов и невольно округлил глаза. Ему еще никогда не доверяли заводить машину.       — А что, не справишься? — Алекс беззлобно поддел его и улыбнулся, заметив возмущение в глазах.       — Справлюсь, — уверено ответил мальчик и, с благоговейным трепетом забрав брелок, направился к выходу.       — Ну и все, беги.       Оставшись один, Гилберт откинулся на спинку кресла и задумался. За последнее время они с Женей очень сблизились Он чувствовал, что ребенок нуждается в нем, но и сам, как оказалось, нуждался в нем не меньше. Для него их общение стало отдушиной, он будто окунулся в детство. С каждым днем Женя доверял ему все больше, посвящал в свои проблемы и заботы, искал поддержку и опору.       Алекс слишком поздно осознал, что надо остановиться, не допустить привязанности к сыну Лизы. Теперь все изменилось — он просто не мог предать этого маленького человека, не мог сделать ему больно.       Изначальный план трещал по швам, требовал немедленной корректировки. Только сейчас Гилберт понял, что в своем стремлении отомстить Красновым, совсем не подумал об их сыне. И это была его роковая ошибка. Его не интересовала и не волновала судьба ребенка, который, в общем-то, был не виноват в том, что родился не в той семье. Но, когда Алекс узнал его поближе, в душе что-то дрогнуло — он проникся чистотой и светом, исходившим от этого мальчика, неосторожно впустил его в свое искалеченное сердце и уже не мог не считаться с его интересами.       Нет, он не собирался совсем отказываться от своей цели, просто нужно было пересмотреть четко выстроенную схему с учетом новых обстоятельств. Одно Гилберт знал точно: ребенок не должен пострадать. Ему самому пришлось много всего пережить, стать жестким и циничным, из счастливого жизнерадостного юноши превратиться в мрачное чудовище, но он не хотел, чтобы с Женей случилось то же самое, поэтому решил по возможности огородить его от проблем этой жестокой взрослой жизни.       Наспех собравшись, открыл дверь в приемную и отдал распоряжение секретарше:       — Оксана, я уезжаю. Вернусь через пару часов. Срочные и важные звонки переводи на мобильный.       — Хорошо, я поняла.       Все еще находясь в плену у своих мыслей, Алекс уверенно шагнул в коридор и чуть не сбил с ног виновницу всех своих бед. Не успел вовремя заметить ее приближение — столкновения было не избежать. Единственное, что он сообразил сделать, — это выставить вперед руки, и Лиза угодила прямиком в его объятия.       Она вздрогнула от неожиданности, но не попыталась вырваться, просто замерла. Все происходящее казалось сном: еще недавно он хотел увидеть ее хотя бы издалека, а теперь она была непозволительно близко. Алекс оказался совершенно не готов к этой встрече, не сумел сразу сориентироваться и выставить привычный барьер холодности.       Их разделяли считанные сантиметры, тепло бурным потоком беспрепятственно просачивалось под плотный панцирь его отчужденности. Только в этот момент он с ужасом осознал, насколько соскучился, насколько она была ему необходима. Два самых сильных чувства на свете — любовь и ненависть — смешались в один взрывоопасный коктейль и буквально раздирали его изнутри.       Руки подрагивали от напряжения, Алекс упрямо боролся с эмоциями, со своим вторым «я», но безрезультатно — сил, чтобы оттолкнуть, не находилось, и он неосознанно прижал Лизу к себе.       Неожиданно попав в кольцо сильных рук, она растерялась, а поняв, к кому именно, и вовсе обомлела. Сердце пропустило удар и, как сумасшедшее, забилось о ребра. В жестком хвате не было агрессии, наоборот, опасная притягательность его силы. Краснова неуверенно посмотрела на Гилберта и растворилась в сером тумане его глаз. Они, будто магнит, притягивали ее своей таинственностью, что-то невероятно знакомое и родное плескалось в их глубине. Она не могла отделаться от странного ощущения дежавю, словно все это уже происходило с ней. Старалась успокоиться и дышать ровно, но никак не получалось отвести взгляд. Рядом с Алексом чувствовала себя под надежной защитой, не подозревая о том, что главная угроза исходит от него самого.       Его близость непривычно взволновала ее, жестоко напомнив о том, что она все-таки женщина. Лиза давно не испытывала ничего подобного. В какой-то момент ей стало по-настоящему страшно. Испугавшись своих собственных, непонятных и странных, эмоций, она опомнилась и уперлась в твердую грудь ладонями.       Гилберт с трудом восстановил внутренний баланс, выпустил ее из объятий и сразу ощутил легкий озноб и пустоту. С каждой секундой она разрасталась все больше и отдаляла их друг от друга. Каких-то несколько секунд слабости, и зияющая пропасть вновь разверзлась между ними.       — Аккуратнее, — сухо произнес Алекс.       Его бархатистый голос звучал ровно и спокойно, без привычного презрения и надменности. Лизе на мгновение показалось, что она уловила знакомый тембр. Сердце сжалось, отдаваясь болью в подреберье. Знала, что ошиблась, выдала желаемое за действительное, но так хотелось обмануться, хотя бы на краткий миг…       — Извините, — робко ответила она. Хотела поскорее уйти, чтобы скрыться от своих так не кстати нагрянувших воспоминаний, но Гилберт решил продолжить диалог.       — А то я могу решить, что вы специально врезаетесь в меня.       Краснова шумно выдохнула, поражаясь такой наглости.       — Что? Зачем мне это?       Алекс по-прежнему оставался для нее загадкой. Она просто не понимала, как себя с ним вести.       — Например, чтобы покалечить меня, — предположил тот, нарочно растягивая слова. — Или, — он наклонился к ее уху и хрипло прошептал, опаляя своим дыханием. — Чтобы соблазнить.       Мурашки ринулись по коже в разные стороны. Такой простой и одновременно интимный жест вернул Лизу в жестокую реальность. Она наконец поняла, что происходит — он просто издевается над ней.       — Да как вы… — начала она свою гневную тираду, но Гилберт не дал ей возможность договорить.       — Успокойтесь, я просто пошутил, — мягко перебил он, и губы его непроизвольно изогнулись.       Краснова смутилась, злость ее испарилась в одну секунду. Он улыбался ей, в первый раз, открыто и по-настоящему, а в глазах плясали веселые чертики. Ямочки на щеках делали его визуально моложе — Алекс стал похож на озорного мальчишку. Лиза, как завороженная, смотрела на него и не смогла не улыбнуться в ответ.       — Ну и юмор у вас, — упрекнула она и двинулась дальше по коридору.       Гилберт сам не понял, как так получилось. В его планы не входило любезничать с ней и уж тем более — флиртовать. Он вообще не собирался приближаться к ней, знал, как это опасно, но все равно поддался искушению и выставил себя полным идиотом. В очередной раз решив, что такое не должно больше повториться, придал голосу официальности и окликнул ее:       — Елизавета Андреевна.       — Что? — Краснова обернулась, с интересом ожидая, что будет дальше.       — Как команда после выезда?       — Все в строю.       — Отлично, — коротко бросил Алекс и направился в противоположную сторону.       Лиза неопределенно пожала плечами и продолжила движение. «Неужели сатрап решил сменить гнев на милость?» — промелькнуло в голове. Настроение заметно улучшилось, и она улыбнулась своей маленькой победе.

***

      Гилберт свернул с основного шоссе на второстепенную дорогу и беспрепятственно въехал на закрытую территорию автомойки. Машин было немного, по четкой договоренности это время выделялось ему — два раза в неделю он приезжал с Женей для того, чтобы тот помыл автомобиль.       Как только «Ландкрузер» остановился, мальчик привычно выскочил и, поздоровавшись с мойщиками, убежал переодеваться. С самого первого дня с Красновым обращались как с равным. Объясняли и показывали, что и как правильно делать, а если у него не получалось, помогали. Жене нравилась эта работа, он отлично справлялся со всем, что ему доверяли, и чувствовал себя совсем взрослым.       Алекс стоял неподалеку, наблюдал за работой парней и разговаривал с хозяином автомойки. В последнее время они часто встречались и обсуждали насущные вопросы.       — Не понимаю, зачем тебе это надо?       — Просто пацану хочу помочь, — честно ответил Гилберт и улыбнулся, заметив, как Женя усердно вытирает разводы сухой тряпкой. Он видел, как тот старается сделать все качественно, а не кое-как, чтобы быстрее закончить, и где-то на подсознательном уровне гордился им.       — Ну так дай денег, и все. Зачем мучить ребенка?       — А по-моему, ему нравится, — заметил он и, попрощавшись с хозяином, направился к машине.       Как только мальчик сел в салон и захлопнул за собой дверцу, Алекс протянул ему честно заработанную купюру.       — Спасибо, — просиял Женя, бережно сложил банкноту в несколько раз и убрал ее во внутренний карман куртки.       — Еще немного осталось.       Телефонный звонок прервал их разговор.       — Да, мам. Скоро буду, — ответил Краснов и сбросил вызов. — Алекс, нам пора, — виновато напомнил он.       — Ну так поехали.       Гилберт вырулил обратно на шоссе, постепенно прибавляя скорость. Автомобиль плавно двинулся вперед и аккуратно влился в оживленный поток.       — Ну что? Как тебе? — спросил Алекс и расслабленно откинулся на спинку.       — Мне все нравится, и ребята хорошие.       — Не обижают?       — Нет, что ты, помогают очень.       — Ну и здорово.       На несколько минут повисло неловкое молчание. Гилберт чувствовал, что ребенок хочет что-то спросить, но никак не решается.       — Спрашивай уже, — подбодрил он Женю, развеивая все сомнения и сметая последние барьеры между ними.       — Можно я продолжу работать после того как куплю коньки?       — А что ты маме скажешь? — поинтересовался Гилберт и рассмеялся такой непосредственности.       «Как у него все просто», — подумал и в следующее мгновение осознал, что так и надо на самом деле. К чему усложнять?       — Придется сказать правду, — угрюмо отозвался мальчик и тяжело вздохнул, представив, как мама расстроится из-за того, что он ее обманывал. Но с другой стороны, было чем гордиться — он не воровал, а честно зарабатывал, и не на какую-нибудь ерунду, а на жизненно важные ему коньки.       — Думаешь, она обрадуется тому, что ее сын моет машину?       — Мама говорит, что работать нестыдно. Любая работа достойна уважения.       — Она права, — выпалил Алекс и поймал себя на мысли, что впервые в чем-то согласен с этой женщиной.       — Значит, можно? — с надеждой переспросил Женя и посмотрел на Гилберта такими глазами, что у того внутри все сжалось.       — Давай так, — Алекс с трудом взял эмоции под контроль. — Коньки будут нашей с тобой подпольной аферой. Когда она закончится, тебе придется рассказать правду. И если после этого мама тебе разрешит работать, я возражать не буду, — он предложил, как ему казалось, самый оптимальный вариант.       — Договорились, — мальчик утвердительно кивнул и, радостно улыбнувшись, отвернулся к окну. В своих мечтах он явственно представлял тот день, когда наконец вырастет, станет знаменитым и обязательно купит матери все, что она захочет.