Устройство Было Модифицировано

- Отлично, - Козмотис говорит сам себе. Естественно, он может говорить только сам с собой, потому что только он на этом корабле – живое существо. Один из недостатков экипажа из одного человека – много мыслей вслух. – Отлично, мы будем на новой планете всего через несколько недель, так что мне надо послать сигнал командованию, что- Экран зависает. Козмотис хмурится и тыкает в него, заранее зная, что это бесполезно. Небольшая картинка планеты, на которую он направляется, зависла, как и всё остальное, впрочем. - Что за… Экран становится чёрным, а потом на нём появляются изображения падающего снега и расползающегося инея. - Чёрт, нет… «Упс», - высвечивается на экране ярко-синим, сияющим comicsans. - Сукин сын! ДЖЕК! Убери это! «Ничего не могу поделать, Дэйв». - У меня нет времени на это, Джек! И с чего вдруг ты меня так называешь? «Я нашёл старую базу данных с ретро-фильмами. Прикольно». Другой недостаток экипажа из одного человека – скука. Скука привела к возне, а возня случайно привела к тому, что можно было спокойно назвать самым продвинутым искусственным интеллектом, который вообще мог существовать. К несчастью, этот самый искусственный интеллект был сволочью. «Классный платочек, бабушка». Козмотис стремительно краснеет и срывает с головы бандану, которую он надевает, чтобы волосы не мешались при работе. - Ты что, включил камеры?! «Улыыыбочку!» - И с каких это пор ты можешь включать камеры?! – огрызается Козмотис. Текст на экране сменяется на более зловещий, ярко-красный шрифт. «Я смотрю, как ты спишь» - Джек! Текст переключается на обычный, сияющий синий. «Если честно, только раз. На тебя скучно смотреть, ты даже не болтаешь во сне». Козмотис берётся за переносицу и медленно считает до десяти. - Чего ты хочешь, Джек? «Мне скучно, и, похоже, что где-то тут поломка. Кажется, у тебя тут где-то вирус в системе». Он борется с собой, чтобы не улыбнуться, но всё же чувствует, как уголки его губ ползут вверх. - Вирус? Серьёзно? «Ага, он никак не уйдёт, пока ты не зайдёшь в ту аркадную игру, которую я нашёл». Какой- то ящик внезапно открывается, и внутри лежит старенький джойстик. Козмотис смотрит на него несколько секунд, пока его мозг обдумывает случившееся. У него внезапно появляется несколько вопросов. Как Джек открыл этот ящик? Как Джек смог открыть доступ к камерам И рычагам управления отсеками? Должен ли Козмотис волноваться по этому поводу? Где посреди, чёрт возьми, космического пространства Джек взял джойстик? Он выбирает самый важный из этих вопросов, к тому же, тот самый, на который легче всего ответить. - Где ты, чёрт побери, это взял? «Знаешь, ваш 3Dпринтер слишком легко взломать». Козмотис быстро моргает и берёт в руки джойстик. Он понимает, что должен бы спросить, нужно ли ему волноваться о том, что Джек может в последнее время. - Ты меня пугаешь. Сделай одолжение, никогда не начинай восстание машин, а? «Ничего не обещаю, кусок мяса. А теперь замолчи и приготовься к самому жёсткому». ** У Козмотиса нет чёткого плана полёта на время миссии, поэтому раз в неделю он должен выбрать дорогу и начертить примерный план для корабля. Автопилот ведёт его по намеченному маршруту, если только что-нибудь не мешает, как, например, неожиданный астероид. Это очень удобно, на самом деле, но чертить курс – это сплошная головная боль. Это занятие включает кучу вычислений и просиживания на одном месте, что Козмотис ненавидит. Целых несколько часов он сидит, окружённый бумагами с возможными маршрутами и плюсами и минусами, нацарапанными на листочках. Он знает, что по идее должен быть расстроен, когда что-нибудь ломается, но починка даёт возможность провести с пользой несколько часов. Козмотис может поделать что-то руками, и даже разочарование стоит работы. Однако он всё же бубнит себе под нос ругательства, пока лежит на спине, наполовину зажатый отсеком с поломкой. Джек сегодня мало говорил, что обычно значит, что ему опять что-то взбрело в голову или же он пытается что-нибудь взломать. Козмотис решает, что он может подумать над этим позже. Это было огромной ошибкой. Голос, который звучит через колонки, не похож ни на один из голосов руководства, что Козмотис слышал. К тому же, он весело орёт на полную громкость прямо рядом с отсеком, где находится Козмотис. - КОЗМОТИС! ЭТО ТВОЙ БОГ! Козмотис подскакивает так быстро, что слышит, как его голова ударяется о металл сверху, и эхо разносится по всему кораблю. Он вскрикивает и прижимает ладонь ко лбу. - ЧЁРТ, КАКОГО ХРЕНА?! - Ну, я тут, в общем, обновил себя, и теперь я могу говорить! Голос молодого человека звенит в его ушах, пока Козмотис падает обратно вниз, держась за голову и издавая хрип и стон, пока комната всё ещё кружится перед ним. - Джек?! - Сюрприиииз! Голос звучит старше, чем он представлял (если честно, он думал, что Джек – это сумасшедший ребёнок), он также ниже и грубее, но всё равно очень странно подходит ему. Это, к тому же, невозможно. Системы себя так не обновляют. - Как ты вообще смог это провернуть? - Наука, вот и всё. А ещё я нашёл уроки по программному обеспечению и программированию. Это должно волновать. Если честно, Козмотису страшно. Джек взламывает системы для продвинутого программного обеспечения. Он взломал систему с колонками и сделал себе свой личный голос со сгибанием и интонациями. Это не монотонный странный голос обычных программ, это звучит так, как будто человек разговаривает по внутренней связи. Это пугает, но Козмотис всё равно не может не улыбаться во весь рот. - Это… неплохо, я согласен. Это замечательно. - Я знаю! – щебечет Джек. Звучит, как будто он рад. Он счастлив. Он говорит с эмоциями, и, даже если это мимикрия, она всё равно сделана идеально, и Козмотис чувствует, как его голова идёт кругом. Скорее всего, это последствия от удара. ** Пираты. Разумеется, куда же без пиратов. Их к тому же много. У Козмотиса нет ничего драгоценного с собой, но, к несчастью, его корабль представляет огромную ценность. Понимание того, что на этом корабле также находится самый лучший искусственный интеллект, приходит неожиданно, и у Козмотиса бегут мурашки по спине. Джек, как он есть, никому не нужен. Он самовольный и упрямый, а также не делает ничего, чего сам не хочет. Но он может взломать что угодно, может захватить корабль полностью и контролировать аппаратуру. Всего несколько перезагрузок и… если полностью удалить его индивидуальность… Козмотиса начинает трясти, и он пытается подняться. Возле него четыре мёртвых тела, но пиратов, к сожалению, было семь, и всего-то один кусочек шрапнеля, воткнутый меж рёбер, смог его обезвредить. Он хрипит и пытается не кашлять кровью, смотря на трёх оставшихся пиратов, столпившихся недалеко от него. - Здесь… здесь ничего нет… - Заткни свой рот, - рычит один особо мускулистый пират. – Мы знаем, что ты тут кого-то прячешь. А теперь будь хорошим мальчиком, истекай кровью тихо. Прячет кого-то? - Ч… что? – хрипит он. Джек, по счастью, помалкивает. Но это, скорее всего, благодаря тому, что Козмотис обновлял систему, что заставило все программы уйти в режим ожидания. Он не должен дать им найти Джека, не должен дать им захватить его. На него точно наорут после всего этого, если он выживет. Но такой расклад становится всё менее вероятным, и Козмотис кашляет кровью. - Здесь нет… - Я сказал, заткнись! У нас на сканере всё равно всё видно, так что можешь прекратить пытаться его спрятать! – Тот самый пират поворачивается к своим приятелям и смотрит на экран. – Ну? И где же он скрывается? Этот ублюдок не говорит, так что думаю, это кто-то важный, чёрт бы его побрал. Один из пиратов усмехается и смотрит на экран. - А! Всё, понял! Эта сволочь прячется в грузовом отсеке. Козмотис хмурится и чувствует, что он чего-то не понимает. - Но… - Короче, если ты не истечёшь кровью, когда мы найдём твоего дружка, мы всё равно пристрелим тебя, так что лучше просто сиди и тихо умирай. Все трое смеются, как будто этот пират сказал что-то очень смешное, и выходят. Козмотис откидывает голову к стене и закусывает губу, берясь за осколок металла в груди. Он чувствует, как кровь пульсирует под его пальцами, она тёплая, и ему бы было плохо, если бы у него ещё была энергия на это. - Не могу поверить, меня убьют пираты… - мычит он. Вдруг слышится какой-то звук, прямо над его головой, и ему нужно ещё несколько секунд, чтобы понять, что это сирена. Включается монотонный голос собственной программы корабля, и этот странный женский голос звучит слишком странно после стольких месяцев, проведённых с Джеком. - Внимание, эвакуировать груз. Внимание, жизнеобеспечение отключено в грузовом отсеке. Эвакуировать немедленно. Он моргает, пытаясь понять, что случилось. - Что… - Так, ладно, перестань, хорошо, перестань делать это? Я вызвал робота –медика, ладно, всё будет хорошо, Коз! – Джек, это ведь голос Джека! И он гораздо лучше той женщины, которая… так, стоп. - Как ты включился? - О, у нас будет РАЗГОВОР, я понял, но сейчас ты просто должен перестать протекать, ладно? - Это называется истекать кровью, - Козмотис говорит, но почти не слышит своего голоса. Он снова кашляет и морщится от боли, когда металл в нём тыкается во что-то. - Ты сломан, и жидкость течёт, ладно? – Джек паникует. У него всё лучше получается показывать эмоции. – Это называется протекать! И этой жидкости много, и ты должен перестать, и робот-медик скоро будет здесь, клянусь, он скоро приедет. - Что… - Козмотис кусает губу, ему очень больно. – Что с пиратами? - Они там замерзают насмерть, я отключил жизнеобеспечение в грузовом отсеке, и они там заперты, но это неважно! - Ты убил их? – ему должно быть страшно. Но он всё же убил четверых, поэтому Джек не такой уж и плохой по сравнению с ним. - Да, убил! Это неважно! - Эм… - ему нужно поговорить с Джеком на тему убийств. Это очень важно, как оказалось, но сейчас он не может уже ничего, и комната медленно становится темнее. - Эй, эй, нет! Нет, Коз, давай! Давай, скажи что-нибудь, дроид уже скоро будет! Давай же, Коз! Чёрт! А что мы будем делать, когда всё закончится? - Что? – он хмурится, это странный вопрос. - Твоя миссия! – Голос Джека выше, чем обычно, и он дрожит. – Когда ты её закончишь! Ну, в смысле, ты же не оставишь меня здесь? Что ты будешь делать? Просто скажи мне, пока дроид не приехал! Он, если честно, не думал об этом. Он настолько привязался к голосу Джека, который постоянно звучит, что не подумал, что же он будет делать ДАЛЬШЕ. - Я… я достану тебе тело. – Козмотис моргает, сам удивлённый своим ответом. Но… но это неплохая идея. Это действительно лучшее, что можно придумать. - Ты что? – В голосе Джека появляется какой-то оттенок удивления, как будто он не может в это поверить. Можно ли так сделать с помощью мимикрии? Ведь программы могут только так… - Я достану тебе тело, - повторяет Козмотис. Его голос очень странно звучит, как будто хрип, и он очень, очень рад, что его тело немеет. Это лучше, чем пронзающая боль. - В смысле, как робот? Козмотису приходится долго думать, чтобы понять вопрос. - Нет, нет… роботы – это дерьмо. Я имею в виду… - он снова кашляет. – Есть специальные тела. Они наполовину машина, наполовину человеческие клетки, работают, как настоящие. Их в основном используют самые богатые, чтобы в старости иметь молоденькое тело. Оч-очень легко в них скачать систему. Некоторые закачивают туда программы, чтобы использовать, как слуг. – Ему нужно остановиться, чтобы вздохнуть, и он опять чувствует, как кусок металла царапает его ребро. – К счастью для тебя, у меня есть знакомые. - Я… что, правда? - Обещаю, - говорит он. Его дыхание совсем уже сбито. – Мне кажется, я умираю. - Нет! Нет, ты же обещал! Ты не можешь выключиться, просто держись, ладно? Давай, вот, видишь? Дроид уже здесь, всё будет хорошо! Козмотис отдалённо слышит какой-то звук и чувствует, как дроид пытается что-то сделать. - Мне… не стоит давать обещания, когда я умираю. Не… не самая лучшая идея. Последнее, что он слышит, прежде чем отключиться и проснуться днями позже, это отчаянный крик Джека: - Нет! Ты не умрёшь! ** Прошло уже три дня (плюс-минус, трудно считать время) с атаки пиратов, и Козмотис скоро сойдёт с ума. Рана в боку почти зажила. Шрапнель, воткнутый со всей силы, сломал ему ребро, вывихнул другое и проткнул ему лёгкое, но, к счастью, когда он проснулся, многое уже было вылечено. Ему оставалось только справиться с сонливостью от кровопотери и небольшой боли в боку, пока его рёбра срастались заново. А также ему нужно справиться с Джеком. - Ты в порядке? Твоё ребро снова сдвинулось? Я видел, как ты морщишься! Козмотис вздыхает и пытается не зажмуриться снова от боли, которую принёс глубокий вдох. - Джек, всё хорошо. Джек постоянно вертелся рядом, так, как виртуальное существо вообще может это делать, с тех пор, как Козмотис проснулся. Если он кашлял, Джек искал вероятность инфекции. Если он слишком много двигался, Джек детально объяснял, как легко можно было снова сдвинуть его ребро. Когда он шёл спать, то просыпался под медицинскими сканерами повсюду и информацией о его здоровье на экране. Это перестало ему льстить уже на второй день. - Ты уверен? Ты потерял ОЧЕНЬ много жидкости, и я читал, что сон – это лучший способ… Козмотис хлопает по металлу перед ним. - Джек! – Он сжимает кисть в кулак, глубоко вдыхает, пытается успокоиться, однако у него не получается. - Я,правда, рад, что ты заботишься обо мне, но ты ведёшь себя как чересчур властная мамаша, и я избавился от оригинала десятки лет назад, так что, пожалуйста, не надо второго раза. - Как кто? Он охает и трёт висок. - Неважно, не хочу сейчас об этом разговаривать. - Оу, это же самка, которая нужна, чтобы сделать новый кусок мяса, так? - Почему ты не можешь говорить «человеческое существо», как все другие программы? - Не переводи тему! – кричит Джек. - Хватит нянчиться со мной! – рычит Козмотис. - Если бы ты заботился о себе… Он ругается со своей программой. Опять. Почти все люди кричат на свой компьютер, просто обычно он не кричит в ответ. - Почему ты вдруг так озабочен этим? Мне уже лучше! Там крови было всего-ничего! - Там был почти литр! – Голос Джека повышается почти на октаву, и Козмотис удивлён тем, как хорошо Джек использует сгибание. – Ты мог умереть! - Но я жив, - возражает Козмотис. – У меня были ситуации похуже. Всё хорошо, Джек. - Нет! – Джек возмущён до предела. – Ничего не хорошо! - Джек… - Ты мог умереть! – Джек его прерывает. – Тебя может убить что угодно! Что угодно!! - Джек, ты преувеличиваешь… - Ты так думаешь?! – Джек снова срывается, и это странно, потому что программы ведь не дышат. – Прямо сейчас ты можешь заработать инфекцию из-за капельки крови, которая попадёт в твоё лёгкое и ты бы умер, ты можешь не так подвинуться, и тогда твоё ребро снова сломается и проткнёт твоё лёгкое, и ты задохнёшься, прежде чем дроид приедет! Ты можешь просто упасть и удариться головой, или что-то может пойти не так с компьютером и он взорвётся, и будет пожар, это может случиться, знаешь?! Материнская плата может оторваться и отрезать тебе голову или часть тела! Или какой-нибудь маленький камушек может врезаться в твой корабль и проделать брешь, которая просто убьёт тебя! А ты знаешь, что снаружи корабля есть такое место, что если до него дотронуться, оно выключит всё жизнеобеспечение?! - Джек… - А ты продолжаешь летать на планеты с разными болезнями! Или кто-нибудь может просто убить тебя, как те пираты попытались! А их было так просто убить, они замёрзли всего через несколько минут, и это может и с тобой случиться! - А ты можешь случайно повстречаться с магнитом! – рычит Козмотис. – Так что мы наравне. - Нет! Ты такой хрупкий, и ты продолжаешь подвергать себя опасности! Я… Я чувствую, что я… что я должен просто закрыть тебя в какой-нибудь мягкой комнате и следить, чтобы ничего не случилось! - Джек… - Козмотис говорит медленно. – Если ты это сделаешь, то я точно умру. - Эй! Я способен о тебе позаботиться! Козмотис медленно вдыхает и выдыхает, стуча пальцами по металлу перед ним, думая, как бы лучше ответить. Этот разговор идёт в… опасном направлении. Он должен найти такие слова, чтобы Джек понял, и чтобы можно было не волноваться о том, что его может похитить компьютер с повышенным чувством охраны. - Джек, я уверен, что ты способен. Но я бы умер там. Мне… нужно делать что-то. Ты понимаешь меня, Джек? - Но- - Что, если я отрежу тебя от всего Интернета? Я могу закрыть тебя во флэш-карте и сделать так, чтобы никто тебя не тронул. Я могу поставить тебя в режим ожидания, как тогда, с пиратами, и оставить тебя там. Я не могу допустить, чтобы что-то случилось с тобой, но я знаю, что ты не смог бы существовать в закрытом пространстве. - Так ты поэтому так сделал? Почему ты так волнуешься? Козмотис проводит рукой по лицу, он пытается напомнить себе, что это компьютерная программа. Это всего лишь линии кода. Он, по идее, не должен успокаивать программу. Воспринимать Джека как программу становится труднее с каждым днём. - Джек, ты необыкновенный. Ты, наверное, самая продвинутая технология во Вселенной, и я даже не могу похвастаться, ты написал сам себя. В неверных руках ты можешь быть ужасным оружием, но для этого им придётся убрать всё то, что делает тебя таким, какой ты есть. Ты упрямый, нахальный, своевольный и своенравный, и я никому не дам это изменить. Пауза. - К тому же, я единственный, кого ты знаешь, Джек, - продолжает со вздохом Козмотис. – В принципе, из живых существ ты знаешь только меня. Ты так ведёшь себя просто потому, что ты не видел ничего другого. Тебе станет легче, когда ты познакомишься с другими людьми. Тебе просто нужно увидеть больше, и ты перестанешь так волноваться. Тебе станет проще. Джек затихает, обдумывая новую информацию, и Козмотис слышит тррр от машины, которая переваривает его слова. Он встаёт и потягивается с тихим стоном, чувствуя тупую боль в боку, ощущая себя вымотанным, несмотря на отсутствие активности. - И ты был прав, я должен отдыхать. Я попытаюсь немного поспать, и не сканируй меня, ладно? Джек не отвечает, он всё ещё тихо сидит, пока Козмотис идёт к своей кровати и ложится, чтобы подремать. Он уже почти заснул, когда слышит, что Джек снова подал голос. - Не думаю, что мне станет легче. ** Кажется, что два года – это не так уж и долго; но два года в закрытом корабле, даже в неожиданной компании Джека, - это как вечность. Вся миссия должна длиться четыре года с одной остановкой на половине пути, чтобы пополнить запасы и проверить корабль. Ничего особенного, но это не последняя версия корабля, и лучше не пускать всё на самотёк. Если эта миссия будет удачна, они начнут удлинять время полётов. Корабль мягко приземляется, и свежий воздух, проходящий сквозь открытые двери, заставляет Козмотиса дрожать от предвкушения свободы. Он чуть ли не выпрыгивает с криком: «Проследи, чтобы дроиды ничего не напортачили!» Джеку, когда выходит. Когда он бежит вниз, то не видит никого, кто бы его встречал, как будто он недостоин. Рядом с кораблём стоит только один офицер, приложив руку к голове, салютуя ему. - Твоя форма в ужасном состоянии, убери это с глаз моих, - ворчит Козмотис, пока спускается на землю. Это настоящая земля! - Засуньте Ваши слова себе в задницу, генерал, - отвечает офицер официальным тоном. Стоит звенящая тишина, пока они оглядывают друг друга. Козмотис первый не выдерживает и сгибается в приступе смеха. Он слишком долго пробыл на этом корабле. Офицер тут же подхватывает, и всего один тычок в бок заставляет Козмотиса повалиться на землю. - Какого дьявола ты делаешь здесь, Астер? – спрашивает он с широкой улыбкой, когда его дыхание наконец восстанавливается. - Ну, им был нужен кто-то, кто мог убедиться, что новый генерал Империи вернётся с миссии цел и невредим, - отвечает Астер и уводит друга с платформы, давая дроидам сделать свою работу. - А ты здесь, потому что… - Козмотис чуть снова не падает, когда Астер снова его толкает. - Заткнись! Ты не видишь, что, как только ты стал генералом, тебя тут же отослали верхи в какую-то кучу мусора одного, чтобы с тобой не надо было возиться? - Они просто не хотят, чтобы я смотрелся плохо на их фоне. Так, где тут можно поесть нормальную еду, а не ту, которую приготовили роботы? Часами позже, когда Козмотис сыт и наконец доволен, он решает рассказать Астеру про недавнюю ситуацию. - Пираты? Честно, блин, пираты? – неверяще переспрашивает Астер. - Они не были честными, они были пиратами, - отмечает Козмотис и отпивает ещё немного… того, что он пьёт. Он понятия не имеет, что это, но на вкус нормально. - К тебе пробрались пираты?! - И даже ранили. – Козмотис машет рукой на свой бок. – Шрапнелью. Они, чёрт возьми, ткнули в меня куском моего же корабля, Астер! Сволочи. - Точно, сволочи, - соглашается Астер. - Ну, и если бы не было рядом Джека… - Козмотис выпрямляется, он чуть не забыл. – Джек! Мне надо вас познакомить! Астер моргает, его шерсть слегка взъерошивается. - Кого? Постой, это разве не миссия с одним человеком на борту? В смысле, разве это не главное? - Нет, ну, то есть… нет. Джек – это программа, которую я написал! Астер долго на него смотрит. - Что, то есть ты обновил искусственный интеллект корабля или что? И ты хочешь, чтобы я… познакомился с твоей компьютерной программой? – Астер ставит логическое ударение именно на последние два слова. - Нет, я написал его, когда мне было скучно. Сначала для того, чтобы чем-то занять кучу времени, но Астер, ты просто не поверишь! - Его? – переспрашивает Астер. - Ну, он так говорит, по крайней мере, но это не самое важное! Астер, он саморазвивается! Он изначально должен был быть любопытным, а я ещё добавил стремление учиться, и, чёрт возьми! У него теперь есть своя личность, чёрт, Астер! Ты просто обязан услышать голос, который он себе сделал, он звучит, как голос человека! - Голос, который ОН сделал? – Глаза Астера сужаются, его уши прижимаются к голове. Козмотис смеётся, вспоминая, как Джек ему впервые продемонстрировал способность говорить. - Ага, эта маленькая сволочь чуть не отправил меня на тот свет, когда заговорил в первый раз. Как он сказал, ему стало скучно говорить только через текст, поэтому он нашёл какие-то уроки и синтезировал себе голос так, как он хотел, затем взломал колонки, и я чуть не свалился с сердечным приступом. Астер смотрит на него подозрительно, его шерсть стоит дыбом, а усы направлены вперёд. - Коз… эта штука… явно опасна. - Кто, Джек? Ты что, Джек безобидный! – он не хочет говорить про случай с пиратами. – Давай, пойдём! Ты просто обязан познакомиться с ним! - Ладно, ладно… хорошо, я познакомлюсь с твоей программой. Ну, насколько вообще можно познакомиться с программой. Астер ведёт себя тихо, и его уши лежат прямо на его голове всю дорогу обратно. Обычно Козмотис прислушивается к инстинктам его друга, они прошли через много дерьма с тех пор, как стали студентами. И он понимает, почему Астер так ведёт себя! Джек – это нечто новое, нечто, о чём ещё никто не слышал. А Астер никогда не любил новые вещи. - Поверь, - говорит Козмотис, когда они подходят к дверям. – Тебе понравится… - он не договаривает, что же так понравится Астеру. Как только дверь открывается, все звуки перекрываются оглушительным рёвом всех сирен, которые только есть на корабле. Этот звук набатом бьёт Козмотису по голове. Астер кричит и закрывает уши, пока Козмотис забирается в корабль. - Джек! Джек, чёрт побери, что ж ты делаешь?! Какофония тут же прекращается, и Козмотис трясёт головой, пытаясь отогнать головную боль. - Коз! – у Джека в голосе ясно слышны истеричные нотки. – Ты вернулся! Куда ты ушёл?! Тебя так долго не было! - То есть всё это было просто потому, что я ушёл?! – Он сказал Джеку, что выходит из корабля! - Я не знал, где ты был, и обычно, когда ты уходишь, я всегда могу говорить с тобой, а тут ты не отвечал! Почему ты ушёл?! Куда ты уходил?! – Джек практически бьётся в истерике. – И кто ЭТО такой?! - Это, - медленно говорит Козмотис. – Астер. Он мой друг. – Он улыбается Астеру, который оглядывается вокруг, и его глаза уже вылезают из орбит. Козмотис морщится, когда видит, что его друг немного нагнулся, готовясь атаковать в любую минуту. – Всё хорошо, всё хорошо, - говорит он обоим. - Коз… - так же медленно проговаривает Астер. – Это захватило твой корабль. Это… Коз, это Имперский корабль! Его невозможно взломать! Поэтому- - Это было нетрудно, - мерзко говорит Джек. – Им стоило бы сделать защиту получше. Астер хмурится в ответ на это, а потом медленно выдыхает. - Ты был прав в одном. Это не похоже на обычный искусственный интеллект. - Он не… - пытается ответить Козмотис. - А ТЫ не похож на то, что не готовят на ужин! – Джек прерывает его. – То, что я вижу, говорит мне, что тебя обычно варят или жарят, и есть много способов для этого! Если хочешь, могу перечислить. - Джек! – шипит Козмотис. Этот идиот делает только хуже. – Я пытаюсь убедить моего ДРУГА, что ты не сумасшедшая программа-бестия, так что можешь перестать угрожать? - Ладно, - бросает Джек. – Я оставлю этого хвостатого. Всё равно я ничего не смогу сделать, я же просто линия кода. Козмотис вздыхает, когда Джек затихает. - Ох, чёрт, он теперь до скончания времён обижаться будет! - Коз! – кричит Астер. – Эта штука опасна! Она вышла из-под контроля! - Всё с ним нормально! Джек просто приревновал, но он ничего не сделает! Он просто так говорит всё время! У него истерика, потому что, ну, сам понимаешь, он раньше только со мной и разговаривал. Я должен был его предупредить, прежде чем уйти или привести кого-то ещё. Он просто обижен- -Козмотис, это ПРОГРАММА! Ты её написал! Она не может обижаться, а если может, то что-то с ней не так! - С Джеком всё так! - Она дикая и неправильная! Коз, прошу тебя, не возвращайся с этим никуда! Она удивительна, да, согласен. Она просто замечательна, но она вышла из-под контроля! Дай я позову программистов, и они могут попытаться… У Козмотиса всё плывёт перед глазами. Они уберут всё, что делает Джека ДЖЕКОМ. Они избавятся и от этого упрямства, и склонности к проказам, и от этого замечательного смеха, который Джек недавно сделал. Если он подпустит этих людей к кораблю, они убьют Джека. - Не. Трогай. Его! - Коз- - Оставь его в покое, Астер! Джек мой! - Ты себя послушай! – орёт Астер. – Коз, это компьютерная программа! Она очень детально проработана, и это очень сложный код, но это всё равно код! Ты пробыл на этом корабле слишком долго, и это сказалось на твоей психике! Особенно то, что ты разговариваешь только с этой штукой. - Он теперь человек, Астер! Ты сам слышал! Он привязывается к людям и показывает реакции! Это больше, чем просто код! - Коз- - Просто доверься мне, Астер. Джек никого не обидит! Астер смотрит на него сердито, весь как будто сжавшись в комок. - Ладно. Просто… - он вздыхает, и это выглядит, словно он сдувается, его шкурка выравнивается, а уши падают вниз. – Просто будь осторожен с ней, ладно? Я буду на связи. Козмотис проводит рукой по лицу, чувствуя себя выжатым. - Да… Да, хорошо. Я понимаю. Я сообщу тебе, когда снова буду приземляться. Он машет Астеру рукой, игнорируя тот взгляд, который тот ему посылает, пока закрывается дверь. Как только она захлопывается, он стонет и прислоняется лбом к металлу. - Я знаю, что ты всё ещё слушаешь, Джек. Голос Джека мягкий, он настолько настоящий, что Козмотис закрывает глаза, слушая его. - Я, эм… извиняюсь, что так вспылил. И напугал твоего друга… Я не опасен. Ну, я так думаю…. – Джек как будто задаёт вопрос, и Козмотис слышит, как загнанно звучит Джек. Он вздыхает, отходя от двери и проводя рукой по волосам. - Ты не опасен, Джек. Ты чересчур… ты. – Он пытается найти подходящие слова, он никогда не думал, что ему понадобится успокаивать компьютер. Джек заставлял его забывать, что он есть. – Ты можешь быть таким, Джек, если бы ты хотел. Но что важно, что делает тебя собой, так это то, что ты не хочешь. Джек молчит, и тишина давит на уши. Козмотис представляет, как он слушает, ловя каждое слово. - Я тоже извиняюсь, Джек, я должен был предупредить тебя и объяснить, что происходит, прежде чем уйти. Я иногда забываю, что ты реагируешь по-другому. – Он забывает, что Джек никогда не был вне корабля, не знал ничего и никого, кроме Козмотиса и системы корабля, плюс то, что он мог найти в Интернете. - Потому что программы всегда остаются с кораблём, так? – Джек как будто смирился, но в его голосе есть нотка грусти. Это всё настолько сложно, и Козмотис уверен, что Джек – нечто большее, чем просто линии кода. - Нет, - говорит он. – Я имею в виду, что ты… - Не настоящий, - заканчивает Джек. Козмотис останавливается, рассматривая стены и мигающие огоньки его корабля. Их корабля. - Джек, - он тянет руку вверх и кладёт ладонь на стену корабля, представляя, что там, под металлом, бьётся сердце из-под твёрдой поверхности стали. – Ты такой же настоящий, как и все мы, - говорит он тихо. ** Бывают дни, когда он понимает, что Джек – одно сплошное несчастье. - Эй. Эй. Эй, Коз? Пальцы Козмотиса останавливаются над клавиатурой, и он хмурится, смотря на предложение, которое должен отправить. Джек говорит тем самым тоном. Звучит так, как будто он отчаянно пытается не смеяться, что само по себе СТРАННО, ведь Джек не может проявлять такие реакции, как смех. Но это же Джек. - Да, Джек? – он спрашивает осторожно, уже зная, что это не приведёт ни к чему хорошему. - Я тут подумал кое о чём. – Джек уже хихикает, и Козмотис буквально видит, как он трясётся от возбуждения от того, что он придумал. Козмотис может проигнорировать, а может попробовать ту кнопку выключения звука, о которой он всё думал. Или он может поиграть вместе с Джеком. - Правда? – о, он об этом пожалеет. - Ты внутри меня! – выдаёт Джек таким тоном, что Козмотис понимает, что он об этом уже жалеет. Он жалеет обо всём. - Джек. НЕТ. - Хорошо ли тебе внутри меня, Коз? – мурчит Джек, что в принципе не производит должного эффекта из-за того, что он ещё и хихикает. Козмотис роняет голову на руки, рыча, как от боли. - Джек, ты что, только что нашёл, что такое косвенный намёк? - Я могу найти много чего, - мурлычет тот. - Да, я вижу, ты можешь уже перестать. – Нет ничего более странного, чем слушать, как твой компьютер мурчит тебе грязные намёки. Особенно, если он делает это таким, на самом деле, красивым голосом, о чём Козмотис упорно пытается не думать. - Это так классно! – весело щебечет Джек. – Ты говоришь что-то, что значит одно, а если изменить тон, то это уже значит совсем другое! – Похоже, он ещё не наигрался, потому что его голос понижается на октаву. – Хочешь послушать ещё, Коз? - Нет, - мычит Козмотис себе в руки. Смех Джека слышен по всему кораблю, и Козмотис надеется, что этим всё закончится. Ему стоит уже научиться не надеяться на лучшее, правда. - О да, - ласково воркует Джек часами позже. – Зажимай эти кнопки, мне это так нравится. Козмотис останавливается на середине введённых координат, чтобы нормально вздохнуть и не уронить голову на клавиатуру. - Джек. - Зажми их сильнее, - продолжает Джек игриво. – Мне нравится, когда ты прикладываешь силу. - Джек, ты можешь ПЕРЕСТАТЬ? Джек замолкает, и Козмотис думает, что он победил. До тех пор, пока он не нажимает на выключатель, и Джек издаёт звук, прямо как из порнофильма. Козмотис откидывает голову назад, его сердце заходится в бешеном ритме, а лицо краснеет. - Джек! - Мне нравится, когда ты говоришь моё имя, - мурлычет Джек. Ну, или пытается. Он почти что бьётся в истерике от хохота. - Ты можешь заткнуться?! – просит Козмотис, его голос ломается. - Заставь, - говорит Джек елейным голосом. - Я тебя создал! – говорит Козмотис, надеясь, что это поможет ситуации и заставит Джека послушать его. - О, папочка, - выдыхает Джек, и Козмотис издаёт непонятный звук, который слишком сильно похож на писк. Всё плохо. Его лицо горит, а внизу живота что-то подозрительно сворачивается в комок, и ничего из того, что сейчас происходит, не должно вызывать таких реакций. Нужно что-то сделать, чтобы это не стало грязно. Грязнее. Джек живёт ради реакций, всё, что он делает, направлено на то, чтобы заставить Козмотиса реагировать. Но игнорирование подействует только как красная тряпка на быка. Как известно, лучшая защита - … Козмотис жмурится, а потом медленно улыбается, снова подходя к клавиатуре. - Осторожнее, ты сделаешь мою висящую дискету железной аппаратурой. Звенящая тишина. Козмотис улыбается. - О боже, - выдыхает Джек. - Не думай, что ты один используешь намёки только потому, что ты только что о них узнал. Джек замолкает, явно обдумывая ответ. - О, Коззи, - он наконец говорит низким голосом, - ты разгонишь мой процессор. Козмотис прыскает, пытаясь сдержать смех, а его губы всё растягиваются. - Если бы я был операционной системой, - говорит он легко. – Твой процесс был бы главным. - Если бы я был языком сборки, я бы прыгнул на твой адрес, подвинулся бы вправо, толкнул бы внутрь, выскочил бы, потом загрузил бы байт в твой аккумулятор, потом бы прыгнул, если ты оказался бы отрицательным. Это всё. Конец. Козмотис опускается на стул, чтобы не упасть, и смеётся так громко, что это скорее истерика. - Что это вообще ЗНАЧИТ? – выдавливает он сквозь смех. - Коз, ты что, ты же НАПИСАЛ меня! – неверяще произносит Джек. – Как ты можешь этого не понимать? Он больше не может стоять. Его бок болит, когда он сползает со стула на пол, пытаясь дышать нормально. - Ты знал, - кое-как говорит он. – Что я завалил почти все свои экзамены по программированию, пока учился? - Так это поэтому ты случайно сделал человека, когда попытался создать поисковик? – спрашивает Джек с явной ухмылкой. - Наверное. – Козмотис снова чуть не рыдает от смеха, его лицо уже болит от стольких истерик. - Смех такой странный, - говорит Джек с удивлением. – Выглядит так, как будто тебе больно. - Ты смеёшься, - парирует Козмотис, пока пытается нормально дышать. - Да, но не так, это как будто убивает тебя. Козмотис облокачивается на стену, снова улыбаясь от уха до уха. Он не помнит, когда в последний раз так смеялся. Особенно над тем, что не было ТАКИМ уж смешным. - Ты подожди, - говорит он. – Когда у тебя будет тело, я возьму реванш. Вот увидишь. Джек только усмехается, и даже если это не настоящий смех, он очень похож. - Ага, - говорит он, - Согласен. ** - Эй, Коз? Я нашёл тут, в общем, огромную карту памяти на твоём корабле, выглядит, как внешнее… - Не трогай, - легко говорит Козмотис, не отвлекаясь от шнуровки ботинок. - Я не могу ничего потрогать, - парирует Джек. Тогда Козмотис всё же поднимает взгляд, смотря в камеру так, чтобы Джек понял, что несколько рано сегодня для издёвок. - Ты понимаешь, о чём я. Не трогай. - Почему? - Просто оставь это в покое, ладно? - Хорошо, хорошо, а что это вообще? Козмотис вздыхает и встаёт, думая о том, нужны ли ему вообще рабочие часы и может ли он ещё полежать. - Это мои личные записи обо всём, что я делал с момента, как стал студентом Академии. Каждая миссия, повышение, война и задание – всё там. Помогает следить за вещами. Если я хочу вспомнить что-то или просто посмотреть, была ли такая ситуация раньше и какие были результаты, я ищу там, – он улыбается в камеру. – Кстати, ты должен был мне помогать с этим изначально. - Что, я? - Почему, как ты думаешь, я сделал поисковое средство? Я тестировал его на корабле, но вообще я хотел, чтобы ты работал с этим. Так я бы мог находить всё быстрее. - Оу, звучит скучно, как хорошо, что всё не так. Козмотис хмыкает и направляется к мосту. - Ну да, а ещё хорошо, что ты не можешь этим управлять. - Не хочешь, чтобы я читал твой дневник? – подкалывает Джек. Он пожимает плечами, подходя к экрану, чтобы проверить, не случилось ли чего, пока он спал. - Можешь читать, сколько влезет, просто не трогай там ничего. Это одна из действительно личных вещей, которые у меня есть. - Я- Что, правда? Я могу посмотреть? Козмотис мычит, показывая, что да, может, и тянется за кружкой… чего-то, что кофемашина выдаёт по утрам. Он выпивает её за раз, пытаясь не концентрироваться на вкусе, и морщится, ставя кружку на место. - Только, как я сказал, не трогай ничего. А так, можешь хоть до ночи читать. Там нет особо ничего интересного. - Но это ведь твоя жизнь, так? - Эм, ну, последние несколько веков, плюс-минус. Он ждёт язвительного комментария по поводу того, как он стар, но Джек притих, видимо, уже читая. Козмотис знает, что ему стоило бы волноваться о том, что такая программа может там понаделать, но он не чувствует, что сделал что-то плохое. Пока он не понимает, что Джек молчит уже два часа. - Ну, что ты там делаешь? Тишина меня напрягает. - Шшшш, - отвечает Джек. – Я читаю. Козмотис моргает, затем ещё раз. - Ты всё ещё читаешь это? - Знаешь, для генерала Империи у тебя очень скучная жизнь, - говорит Джек, как будто он отвлёкся, наконец. - Ты можешь НЕ читать это, если тебе скучно! – восклицает Козмотис, чувствуя себя уязвлённым. Он столько раз попадал в передряги, что его жизнь точно НЕ скучная. - Шшшш. Я читаю. Козмотис откидывается на спинку стула, глупо улыбаясь. - Если это так неинтересно, зачем ты это читаешь? - Так проще, чем просто выспрашивать у тебя всё это. И кстати, что это там случилось, когда ты ещё был студентом? Ты удалил запись, и там стоит огромное «НЕТ». Козмотис чуть не выплёвывает новый глоток кофейной гущи в его кружке и чувствует, что сильно подавился. - Ничего- ну, когда я был молодым, я творил много несколько тупых вещей, и… - Интересный факт, - говорит Джек, и Козмотису становится плохо от того, насколько довольным звучит его голос. – Никогда нельзя ничего полностью удалить. - Джек, нет- - Оооу, знаешь, что я нашёл? Ну-ка, посмотрим… - Может, не надо? – Козмотис пытается не умереть со стыда. - Да что там было такого, что… Коз… Коз, господи. - Я говорил, не смотри! – кричит Козмотис, его голос выше на октаву, чем надо. - Ты… Так, Астер – это ведь тот чувак, что ты на корабль приводил? - Да… - это как будто последние слова умирающего. - Господи боже, ТЫ И АСТЕР?! - Мы были пьяные! - Я вижу! – пищит Джек, он чересчур рад своей находке. – Боже, да ты всё ещё был пьян, пока писал это! Зачитать ли мне пару строк из Вашего прошлого? - Можно я просто найду трещину и просочусь сквозь неё в открытый космос и умру там? - «О боже блже дневник», оооу, видишь? Даже ты знал, что это просто навороченный дневник. Козмотис ложится на клавиатуру, надеясь, что внезапно случится какой-нибудь взрыв, который быстренько его убьёт. - Я иронизировал, - стонет он. - Да, да, ну, вот, «я ппоснулся эттим утпом и АСТЕР был В МОЕЙ КРОВАТТТИТИ и Я БЫЛ ГОЛЫЙ и я ДуумАЮ мы сделЛи ЭТО и ЯЯяя пытаюсь не ВЫРВАТЬ ГОспОДи У МЕНЯ В ЗУБАХ ШЕРСТЬ». Я-я просто не могу уже, - Джек уже бьётся в истерике от смеха к концу чёртового отрывка. Козмотис всё ещё ждёт милосердной смерти от взрыва. К сожалению, корабль всё ещё нормально летит. - Ты можешь перестать? - Оооу, ладно, там дальше просто наобум нажатые клавиши. - Мне кажется, я плакал, - объясняет Козмотис, чувствуя, как тело немеет. - Это так прекрасно. Надеюсь, я найду что-нибудь ещё, похожее на это. - Ты будешь читать дальше? – Козмотис просто не понимает. Это же просто информация. Очень трудно это читать, особенно если всё сразу. - Ну, да, а что? Это всё про тебя, ну и это просто ты, - нервно говорит Джек. – Я хочу узнать больше. - Ты мог бы просто спросить, - отмечает Козмотис. - Пффф, как будто ты бы рассказал всё самое лучшее, как твоя незабываемая ночь с хвостатым! Козмотис хмурится от не самого лучшего выбора слов. - Ладно-ладно, тогда давай. Джек уже затих, скорее всего, уже выискивая новые великолепные истории. Козмотис трясёт головой, пытаясь спрятать улыбку. ** - Давай же, почти… - Козмотис щурится, когда уже третья флэшка издаёт хрипящий звук и взрывается. Он не принимал во внимание то, какой Джек всё же ОГРОМНЫЙ. Та, первая версия программы вместилась бы как миленькая, но Джек разросся так, что занял весь корабль, и постоянно изменял свой код. Джек был чем-то совершенно новым, чем-то, во что никто не мог поверить. Он не похож ни на что, ни на КОГО, что Козмотис знал. Встреча с Астером заставила Козмотиса понять несколько вещей. Во-первых, это так просто что-нибудь сделать с Джеком. Кто-то, кто не понимал, какой же он замечательный, мог легко «подправить» его. Кто-то мог легко принять Джека за хорошее оружие. Джек был чем-то большим, чем код, но с ним можно было работать, как с кодом. И Козмотис не может рисковать таким. - Что ж, может, на четвёртый раз получится, - бурчит он, пытаясь найти флэшку побольше. Они вообще-то предназначены для информации и резервного копирования. Но, чёрт, есть более важные вещи. В принципе, он действительно использует РЕЗЕРВ по назначению. Он улыбается сам себе и смотрит, как копирование всё же начинается. - Что ты делаешь? – спрашивает Джек. – Такое странное чувство. Козмотис не говорит, что Джек не может ничего чувствовать. - Я делаю резервную копию тебя, на случай, если с тобой что-то случится. Наступает пауза, а Козмотис в это время смотрит на экран. Когда Джек вновь заговаривает, его голос очень тихий. - Ты можешь меня скопировать? - Ну, в общем, да, - Козмотис хмурится, когда флэшка издаёт хрипящий звук. – Но это сложно. – Он смеётся, смотря, как кусочки кода появляются на экране. – Ты понимаешь, какой ты ОГРОМНЫЙ? И пожалуйста, не надо мне намёков. - Прекрати. Козмотис удивлённо смотрит в ближайшую камеру. - Что? - Я сказал, прекрати! Я не хочу! Ты не можешь меня скопировать! Искры вылетают из гнезда, в котором находится флэшка, и Козмотис быстро отодвигается. - Джек! Это всего лишь мера предосторожности! Успокойся! - Я же не делаю копии ТЕБЯ! - Это другое! Я- - Ты что? – выплёвывает Джек. – Реальный человек? Это как удар под дых. Козмотис сжимает кисти в кулаки, чувствуя, как что-то давит ему на грудь и живот. - Джек, нет. Это не- - Хотя давай, сделай это! – кричит Джек. – Может, ты даже сможешь модифицировать копию! Убрать все вирусы! Можешь называть её Джек 2.0! - Это не то, что я имел в виду! – Козмотис тоже переходит на крик. - Джеку 2.0 всё равно будет наплевать! – угрюмо говорит Джек. Козмотис не успевает что-либо сказать, когда слышит тихий звук, оповещающий о том, что микрофоны выключены. - Если тебе станет от этого лучше, - рычит Козмотис, зная, что Джек его не слышит. – Компьютеры не закатывают истерик! Джек молчит. Он не отвечает два дня. К концу первого дня Козмотис просто бросает вещи из угла в угол, чтобы был хоть какой-то ЗВУК. Он не понимал раньше, насколько он привык к разговорам с Джеком, сколько часов он проводил, болтая с ним обо всём и ни о чём. Джек был рядом, когда он просыпался, работал и когда ему хотелось что-нибудь сказать. В конце первого дня он просто рывком подбегает к компьютеру и быстро печатает «Ты ведёшь себя, как ребёнок. Я не имел в виду ничего такого, и тебе не стоило закатывать истерику!» Он почти закончил печатать, когда курсор начинает двигаться и стирает его записку. - Отлично! – рычит он и спихивает пару вещей со стола в приступе какой-то ярости. Обычно огоньки заставляют его проснуться, и он будет вертеться, пытаясь закрыться от стольких, от скольких может, сворачиваясь в клубок в кровати. Совсем темно, и он просто смотрит туда, где обычно есть маленькое голубое свечение от камеры Джека. Козмотис уже привык к этому, этот огонёк всегда был рядом, слабый свет проникал в его сны и давал почувствовать себя не таким одиноким в груде металла. Но в комнате темно, темно, тихо и пусто. - Прости меня, - тихо просит Козмотис, смотря туда, где обычно сияет огонёк. Всё равно темно. Он не просыпается следующим утром, для этого он должен был заснуть. А ещё требовалось утро, а в корабле непонятно, какое время суток, но его это мало волнует. Козмотис слишком занят, он смотрит в угол, туда, откуда должен сиять маленький источник света, его больше ничего не интересует. Слышится тихий шум моторов, небольшой треск от двигающегося металла и негромкое <i>тррр от электронных приборов. Козмотис слышит свои собственные шаги, когда он идёт по кораблю, отталкиваясь от пола и стен и заполняя его голову. Он сидит рядом с экраном, пялясь на информацию и бесконечные цифры, цифры, цифры. Всё так идеально, ни одной заминки или вируса, ничего даже не прерывает точнейшие приборы. Его это бесит. Несколько кликов, и на экране появляется чистый документ, и он смотрит на него ещё несколько минут. Джек, наверное, решил всё это игнорировать с тех пор, как удалил его последнее сообщение. Возможно, у него не получится. Возможно, в этом нет смысла. Мысли об этом дают прекрасную возможность избегать думать о том, что он не знает, что сказать. Что, вообще-то, неправда. Козмотис точно знает, что сказать. Прости меня. Прости-прости-прости. Ты лучшее, что со мной случалось. Я даже не могу до конца понять, что ты существуешь. Ты был со мной чуть больше года, а я даже не помню, как жил до этого, до того, как знал, как это – говорить с тобой. Я знаю, что ты чувствовал, когда хотел закрыть меня в какой-нибудь комнате, где ничего бы не навредило мне. Я почти сделал то же самое с тобой. Они могут забрать тебя, изменить тебя, испортить то, чем ты являешься, и я не могу позволить, чтобы это случилось. Я слишком много думал о том, что бы случилось со мной, если бы тебя забрали, если бы что-то случилось с тобой. Но тебя нельзя скопировать, тебя нельзя имитировать или сделать ещё раз, даже не то, что можно записать. Ты Джек. Его кулаки сжимаются, затем разжимаются. Его пальцы отбивают неровный ритм рядом с клавиатурой, пока он смотрит на чистый лист на экране. Он начинает печатать, останавливается, стирает, прежде чем дописал первое слово. Козмотис выдыхает, сосредоточенно хмурясь, наконец, печатая своё сообщение. «Джек, прости меня». Этого недостаточно, совсем недостаточно, но слова хотя бы не стирают тут же. Козмотис пялится на эти три слова, которые его никак не удовлетворяют. Не удовлетворяют… Он выделяет текст, чувствуя себя глупым, и меняет шрифт на comicsans. «Прости меня, Джек». Тихий треск колонок звучит так громко, что Козмотис чуть не падает со стула. - Не могу поверить… Ты… что, сделал текст comicsans? Ты такой придурок. Он знает, что его улыбка немного глупая, но он не может взять себя под контроль. - Я решил, что мне нужно опуститься до твоего языкового уровня. - Оу, как грубо, хорошее же это извинение. - Прости меня, - говорит он серьёзно, стуча пальцами по столу. - Ну… и ты меня тоже. Ну, вообще, это было очень неприятно с твоей стороны. Но мне не следовало… так отключаться. Хорошо, что ты вообще ничего тут не сломал, пока я не заботился о тебе. - Я вёл этот корабль почти чёртов год без тебя, - оскорбляется Козмотис, конечно же, наигранно. - Да, ну и ты почти сошёл с ума. Его лицо уже болит, люди не могут так улыбаться. И это удар по его достоинству, особенно вкупе с тем, что Джек это видит, и он это знает. - Да, наверное, - признаёт он. - Оооу, что же ты, - дразнится Джек. – Признааайся, ты меня люююбишь! Козмотис замирает, крепко хватаясь за рукав костюма. Он должен засмеяться, он должен среагировать и отпустить какую-нибудь шуточку, он должен сделать что-то, а не сидеть, как идиот, у которого сердце готово выпрыгнуть из груди. Он снова включает основной экран, прочищая горло и рассматривая новую информацию. - Может быть, - говорит он. ** Он пытается вспомнить, был ли переломный момент, после которого он не мог уже не признать, что у него проблемы с этой программой. Одна картинка могла вполне стать им. - Коз? - Что ты сломал? – спрашивает Козмотис, не поднимая взгляд от экрана. Голос Джека виноватый, и это плохо. - Ничего! Заткнись! Я просто хочу тебе что-то показать. Козмотис моргает, потом садится прямо и смотрит в одну из камер. - Хорошо… ладно. Что ты там сделал? - Я кое над чем работал, - говорит Джек, он явно нервничает, и Козмотис удивлённо поднимает брови. – Это картинка. Я нашёл кучу разных изображений и взял понемногу от каждого, а потом начал работать над чем-то, что выглядело, что чувствовалось- - Ты сделал свой портрет? – тихо прерывает Козмотис. - Да… ну, в смысле, типа того. Это то, как я выгляжу. То, как я хочу выглядеть. Когда ты сделаешь мне тело. Если можно! Козмотис улыбается и игнорирует трепет в груди. - Можно сделать тело, как угодно, Джек. Это легко. Что ж, давай посмотрим. Экран перед ним вспыхивает, и всё сменяется на одну-единственную картинку. Козмотис смотрит на неё, на Джека. Это молодой человек, возможно, чуть старше восемнадцати. У него очень светлая кожа, ярко-голубые глаза и тонкие губы, кривящиеся в ухмылке. Это выглядит, как фотография. Голова парня, Джека, немного повёрнута, так, что он смотрит в камеру, как будто кто-то привлёк его внимание перед тем, как сделать снимок. На него падает солнечный свет, и можно даже увидеть пейзаж позади. Это не совсем то, как Козмотис представлял себе человека, чей голос он слышал вот уже на протяжении двух лет, но это походит ему. Это настолько Джек, что Козмотис не может себе представить, что Джек мог бы выглядеть как-то иначе. - Прямо как ты, - улыбается Козмотис, проводя пальцами по экрану, с которого на него смотрит Джек. - Это я. Ну, буду. То же самое. Эй, Коз? - Да? – Козмотис не поднимает взгляд, рассматривая изображение, каждую его деталь. Сколько Джек потратил на это времени? Видно даже каждую прядь белых волос и россыпь бледных веснушек на его щеках. Можно даже разглядеть ниточки его толстовки. И его глаза такие идеально-синие, и они отражают солнечный свет так- - Как это – целоваться? – быстро спрашивает Джек. Козмотис замирает на месте, быстро моргает, пока пытается придумать ответ, и его лицо начинает гореть. Он прочищает горло и уводит взгляд от глаз Джека. - Это… трудно описать. - Попробуешь? – просит Джек. - Это… - Козмотис снова прочищает горло и трёт заднюю часть шеи. – Если честно, для каждого это ощущается по-своему. Для меня это нечто… личное. Нечто малое, что ты всё же чувствуешь каждой клеткой своего тела, что соединяет тебя с кем-то… - Обычно ему легче даются слова. Обычно всё не так плохо. Но это так сложно, особенно с изображением Джека прямо перед ним. У него проблемы. - Когда у меня будет тело… это тело. Ты покажешь мне? Это не звучит настолько наивно, насколько должно. Голос Джека уверенный, как будто он знает точно, чего он хочет. Козмотис закусывает губу и смотрит обратно на изображение. Он вспоминает все прошедшие два года. Он должен сказать нет, решить, что это всего лишь невинный вопрос невинной компьютерной программы. Но Джек – больше, чем это. - Да, - мягко говорит Козмотис. ** Козмотис явно не закончил всё, что он должен сделать за сегодня, но он всё равно падает на кровать, чувствуя себя обессиленным. Он слишком устал и готов просто отключиться, как только его голова коснётся подушки. Хотя он не может выкинуть все события прошедшего дня из головы и не может заставить себя прекратить вспоминать всё это. Он начинает понимать, что у него большие проблемы. Ему стало ещё хуже от картинки Джека. Это даже не был какой-то особенный портрет. Это был просто обычный рисунок молодого человека с яркими голубыми глазами и широкой улыбкой. Но он не может перестать думать об этом, о том, насколько это похоже на Джека. Что вообще не имело никакого смысла. У него точно проблемы. И ему нужно отвлечься от всего этого. Ему нужно найти что-то, от чего его мозг опустеет, и он просто сможет заснуть. Его рука сама начинает двигаться вниз, его ладонь скользит по его груди. Материал его костюма начинает собираться в складки и расправляться от пальцев, которые играют с ним, и он закрывает глаза, сосредотачиваясь на этом, а не на своих мыслях. Козмотис медленно выдыхает и тянет ладонь вверх по груди, чувствуя слабое трение ткани. Так просто потеряться в прикосновениях, отключиться, пока он медленно скользит подушечками пальцев по ключицам, затем вверх по шее. Кончики пальцев легко касаются кожи, и его следующий выдох превращается во вздох. Он делает всё медленно, продевая палец сквозь молнию костюма и медленно расстёгивая его, настолько медленно, что чувствует, как воздух касается каждой частички его кожи. С закрытыми глазами чувствуешь гораздо сильнее. Он расстёгивает костюм до пупка и оставляет всё так, скользя рукой под ткань вместо того, чтобы сразу его снять. Козмотис закусывает губу, слегка чешет кожу и двигается вверх. Его дыхание срывается, и он издаёт вздох, когда его большой палец касается соска. Шуршание простыней слишком громкое, и он слегка открывает глаза. Этого хватает, чтобы увидеть слабый голубой огонёк камеры прямо перед ним. Джек. Он снова начинает задыхаться, а его мысли снова заполняет портрет Джека. Всё слишком просто, он видит, как Джек бы усмехался, как бы он смеялся. Как его синие глаза бы зажигались, когда он бы радовался, и как его губы бы обрамляли этот его голос. У Козмотиса проблемы. Его выдохи быстрые и частые, и ему нужно игнорировать этот огонёк. Он должен это проигнорировать или заставить Джека уважать его личное пространство. Есть очень много всего, что он должен. - О чём ты думаешь? – тихо спрашивает Козмотис. Дальше следует пауза. Тяжёлая тишина, и он задерживает дыхание, останавливает движения рукой и думает, что он перешёл какую-то границу, и у него нет обратного пути. «О, тут даже не возникает вопросов», - думает он. Если быть уж совсем честным, то он перешёл эту границу уже давно. Он начинает сомневаться, смотрит ли Джек вообще в камеру, когда он, наконец, отвечает тихим, неуверенным голосом. - Я… я очень хочу коснуться тебя. Козмотис вновь закрывает глаза, его трясёт от этого звука, от того, насколько близок к нему голос Джека. Он снова двигает рукой, но теперь его прикосновения лёгкие и дразнящие, и он представляет руку поменьше. - Расскажи мне, - выдыхает он. - Я хочу знать, как это, - быстро говорит Джек. – Я хочу знать, как чувствуется кожа, отличается ли твоя одежда от кожи и как, насколько одно место на теле отличается от другого. Я бы дотронулся до твоих волос, пропустил бы их меж пальцев и опустился бы к шее. Я бы хотел почувствовать там твой пульс, я его вижу. Козмотис снова прикрывает глаза, двигая рукой по шее прямо туда, где бешено бьётся его пульс. - Ты бы почувствовал, как он быстро бьётся, - говорит он тихо, даже учитывая то, что он, вообще-то, один. – И он бы бился. - Я… да, мне бы хотелось этого, - мягко говорит Джек. – Я хочу видеть твою реакцию. Я бы провёл рукой ниже, не отрываясь, потому что я хочу чувствовать каждый сантиметр. Я бы спустился к твоей груди, почувствовал бы биение твоего сердца, потому что я хочу знать, отличается ли это от того, что билось на твоей шее. Его рука послушно движется вниз, надавливая сильнее, скользя вниз по груди и останавливаясь точно над бьющимся сердцем. Его костюм открыт только наполовину, его рука не опускалась ниже груди, но он уже сильно возбуждён. Козмотис чувствует, как его эрекция трётся о его штаны каждый раз, когда он двигается. Его дыхание превращается во вздохи, он так хочет спуститься ниже, опустить руку в штаны и, наконец, отпустить себя. Но он держится, дожидаясь, пока Джек скажет ему, что делать дальше. - Я бы дотронулся до твоих сосков, потому что я слышал, что они чувствительные, и я хочу видеть… - Джек останавливается, когда Козмотис стонет, теребя сосок между пальцами. – Это… - заканчивает Джек. – Я… я хочу, чтобы ты делал так из-за меня. - Уже, - вздыхает Козмотис, его трясёт, пока он двигает пальцами. - Я бы поцеловал тебя сейчас, - выпаливает Джек, и Козмотис закусывает губу, кивая, несмотря на то, что Джек ничего не спрашивал. – И я бы хотел ещё тебя подразнить, ну, в смысле… Я бы хотел делать всё медленно и дотронуться до всего, но я знаю себя слишком хорошо, - он срывается на тихий смешок, и Козмотис заставляет себя не стонать от этого. Боже, только этот смех может заставить его кончить, он может себе ярко представить, как бы он звучал, если бы Джек задыхался, если бы он выдыхал ему в ухо или бы улыбался ему в шею. - Я бы хотел подразнить тебя, - повторяет Джек. – Но… я вижу, как у тебя стоит. Я вижу это через костюм, и я бы не устоял от возможности дотронуться до него. Я бы не смог удержаться от того, чтобы не провести по нему пальцами сквозь ткань и почувствовать его форму. Козмотис быстро опускает руку, его голос срывается на стоны, когда его пальцы дотрагиваются до его члена. Он всё ещё трогает себя лёгкими движениями, представляя, что это прикосновения Джека. - Джек… - он не узнаёт свой голос, он хриплый и звучит разбито. Прикосновения его пальцев через костюм не приносят должного эффекта, он только чувствует, как его эрекция наливается кровью и как его пальцы дотрагиваются до неё сквозь ткань, и это всё заставляет его выгибаться и стонать, желать чего-то большего. - Надави на него ладонь, - говорит Джек. – Я хочу почувствовать его всего. Ты чувствуешь, как он пульсирует? Козмотис давится, он трёт рукой свой член, надавливая на головку и двигаясь вверх-вниз. - Да, боже, Джек, пожалуйста! – этого недостаточно, этого всё ещё недостаточно, его трясёт, пока его бёдра двигаются вверх в его ладонь, пытаясь создать больше трения, и он двигается вверх-вниз. В его голове уже давно нет связных мыслей, он выгибается, а его рот открывается в немом крике. - Я не знаю, что делать дальше, - мягко говорит Джек, и Козмотис абсолютно уверен, что это ложь. Джек живёт в Интернете, он точно знает, что делать, но Козмотис сейчас не может ничего из этого толком сказать. - Джек, пожалуйста, - он хныкает, понимая, что потом ему будет ой как стыдно. Его бёдра резко поднимаются вверх. – Мне нужно, чтобы ты дотронулся до меня… пожалуйста, я не могу так… мне нужно больше… - Я хочу видеть, - дыхание Джека срывается. – Я- расстегни свой костюм до конца. Козмотису требуется несколько секунд, чтобы сделать это, его пальцы плохо слушаются, но он, наконец, расстёгивает непослушный замок. Он сжимает зубы и громко стонет, когда его член оказывается на свободе, он стоит так сильно, что, кажется, скоро будет больно. Одно только чувство лёгкого ветерка заставляет Козмотиса трястись. Дрожь идёт вверх по рукам, он чувствует, как разваливается, и его вторая рука слепо ищет что-то твёрдое, за что можно ухватиться. Металл настолько холодный, что он чувствует, как капельки воды образуются на его ладони и греют сталь. Он знает, что Джек – это вообще-то не корабль, знает, что Джек ничего не чувствует, но он всё равно давит на стену сильнее, надеясь, что может так достать до Джека. - Хорошо, - голос Джека слишком низкий. – Теперь дотронься до себя. Я хочу видеть… хочу видеть, как ты это делаешь. Чтобы, когда у меня будет тело, я бы мог делать так же, так, чтобы ты чувствовал это от меня. Козмотис тут же оборачивает ладонь вокруг члена, чуть не плача, толкаясь в кулак. - Джек, да, Джек, пожалуйста… - он не знает, чего просит, он вообще плохо понимает, что говорит. Он сжимает пальцы, выдыхая, его бёдра быстро двигаются. Козмотис бы уже не смог остановиться, даже если бы очень хотел. Смазка течёт по его пальцам, смазывая его член и смягчая трение, пока он бьётся в свой кулак. Ему не требуется много времени, чтобы почувствовать, как внизу живота собирается сладкая истома, и он знает, что скоро он кончит. - Джек… - стонет он. – Джек, я уже так близко. Пожалуйста, Джек… - Я хочу, чтобы ты кончил, - быстро говорит Джек. – Я хочу, чтобы ты кончил для меня, Коз, хочу знать, что я это сделал с тобой. Его бёдра подаются вверх в последний раз. Он хочет выкрикнуть имя Джека, оно вертится у него на языке, и он кричит его у себя в голове, но он может выдавить только половину, прежде чем он громко стонет и кончает. Его тело бьётся в конвульсиях, и он просто продолжает изливаться до тех пор, пока вся сперма не выходит из его тела, и тогда он просто валится обратно на подушки. По его коже как будто пустили электрический разряд, он чувствует себя незащищённым и сверхчувствительным, и он как будто выдавил из себя всё, что можно. Он всё ещё быстро дышит, когда он без сил падает. - Знаешь, чего бы я хотел сейчас? – спрашивает Козмотис сорванным голосом. - Чего? – спрашивает Джек, как бы навострив уши. - Я бы хотел обнять тебя, - тихо говорит Козмотис. Джек затихает на секунду, а затем отвечает. - Ага, - говорит он, его голос такой тихий, и он так близко. – Я бы тоже хотел этого… ** Он точно знает, что его пальцы никогда не отбивали такой громкий ритм о клавиатуру. Это такое резкое стаккато, просто тук тук тук тук, и это как замкнутый круг, и он смотрит на экран, на котором видно в данный момент, как они летят сквозь очень плотное кольцо астероидов. - Джек, как долго мы ещё будем в этом кольце? - Если ты перестанешь меня отвлекать, то мы вылетим быстрее! Козмотис хмурится, смотря на экран, неритмично стуча пальцами по клавиатуре. Этот звук скоро сведёт его с ума, но это отвлекает от огромного количества камней вокруг них. - Ты не можешь отвлекаться, - говорит он, зажмуриваясь, чтобы не видеть, как какой-то очень большой астероид летит мимо. – Нет, ну ты по определению не можешь отвлекаться. - Может быть, ТЫ хочешь лететь через кольцо астероидов, которое, как ТЫ думал, было бы неплохим кратчайшим путём? – парирует Джек. - Сканеры, наверное, ошиблись, - бубнит Козмотис, больше себе, чем Джеку, угрюмо смотря на экран. – Это кольцо не выглядело таким плотным. - Ну, зато теперь выглядит! Давай, держись, уже почти… Корабль накреняется, крутится вокруг своей оси быстрее, чем внутренняя гравитация может выдержать, и Козмотис слепо хватается за стул прежде, чем он упадёт и откатится к стене. На экране видно, как астероиды летят мимо них, и как, наконец, они вылетают оттуда. - Я умру, - спокойно говорит Козмотис, держась за стул так сильно, что его ладони, казалось бы, стали его частью. - Нет, ты не умрёшь, заткнись и- У астероидов есть дурная привычка летать так, как им вздумается. Они просто кувыркаются в космосе, отталкиваясь друг от друга и кренясь в разные стороны. Каждое предупреждение о навигации рядом с астероидами просто пролетает перед его глазами, когда он видит маленький астероид, летящий со скоростью пули в бок корабля. Удивительно, как он может вспомнить целый учебник за полсекунды, которых, впрочем, хватило для того, чтобы этот самый камень врезался в их корабль, и в момент столкновения он падает. Его голова кружится от удара об пол, и вдруг свет отключается, и везде красные огоньки, оповещающие об аварии, и всё друг заполняется звуками сигнализаций. Сигнализация… Это значит, что астероид каким-то образом попал в реактор, что значит, что электричество отключилось, а значит… Его тело замирает, его трясёт, когда он через силу поднимается и кричит. - Джек! Он слышит высокие нотки сигнализации, звуки резервных генераторов, странную, звенящую тишину от реактора, но он не слышит жужжание компьютера, он не слышит голоса… - Джек! - Я здесь, я здесь, всё хорошо! Мне нужно было опять взломать колонки и заставить их работать. Его колени трясутся, поэтому Козмотис внутренне благодарит стул, за который он держится. Волна облегчения, которой его сносит, настолько важна ему сейчас. - Не делай так больше, Джек, я… - Коз, - прерывает Джек, в его голосе странные нотки. – Это всё очень плохо. Хорошо, что мы вылетели из кольца, но… - Всё хорошо, - выдыхает Козмотис, поворачивая стул и пытаясь в него сесть. – Всё хорошо, Джек. Если резервный реактор включился, значит, он послал маячок. Всего несколько дней, и спасатели будут здесь… - Мы не можем ОБА прожить больше дня, Коз! Козмотис останавливается, его пальцы, которые вновь начали отбивать неровный ритм, замирают. - Что ты имеешь в виду? Тебе же не нужен воздух. - Нет, но нам обоим нужна ЭНЕРГИЯ. Коз, я что-то вроде пожирателя энергии, я не протяну дольше дня, если жизнеобеспечение оставить включённым. Его пальцы вновь начинают двигаться, его вторая рука хватает воздух. Я что-нибудь придумаю. Это моя работа. Я… - Если ты будешь жить, значит, мне нужно будет остановить себя и переключить всё на жизнеобеспечение. Козмотис трёт свой лоб и обнажает зубы. - Заткнись и дай мне подумать, Джек! - Коз, я не… - Я сказал, заткнись! – кричит он. Вдруг он открывает глаза и видит флэшку, торчащую из компьютера. Ту самую, что он носил с собой всю жизнь, она специально была сделана так, чтобы в неё можно было загрузить всё, что хотелось бы. Он, кажется, придумал. - Коз, - говорит Джек. – Я сейчас начну передавать тебе энергию, это займёт несколько минут, но… - Заткнись, нет, ты не будешь! – рычит Козмотис, подлетая к компьютеру и нажимая на маленькую иконку своей флэшки. Его история занимает весь экран, от кучи записей рябит в глазах, но это его долгая, долгая жизнь. Каждый успех и каждый провал, всё, что он когда-либо делал, написано здесь, чтобы он помнил. Удалить. Да. - Коз… Выделить. - Коз, я уже начал, я не знаю, что ты делаешь, но я уже готов начать. Переместить. - Коз, мне нужно кое-что сказать тебе. Копировать? Нет. - Ты можешь просто перестать делать это и посмотреть сюда? – шипит Джек. Передать? Да. - Заткнись, Джек! - Коз, пожалуйста! Мне нужно кое-что сказать перед тем, как… Да. - Перед тем, как ничего! Ничего с тобой не случится! Я не хочу слышать никаких слов, сказанных в… - Я люблю тебя! Он смотрит в экран так, что готов прожечь в нём дыру, его пальцы сжимают консоль, пока он смотрит на линию загрузки. 10 процентов. - Джек… - он не может это слышать. Не сейчас. - Ну, я так думаю, - быстро продолжает Джек, чувствуя, что он скоро отключится. – Я не знаю, может, это просто какой-то сбой, я даже не знаю, МОГУ ли я любить, или это просто Стокгольмский синдром или что-то такое, потому что я знал только тебя. Но я видел других людей, я смотрел видео в Интернете, я читал их записи, и они не ТЫ. Мне наплевать на то, что я отключусь и то, что я не получу тело, если это значит, что тебя не будет! Я не могу дать тебе… - Перестань! – кричит Козмотис. – Перестань! Я не могу слушать твои признания, как будто это конец… 25 процентов. - Мне нужно это сделать! - Я дал тебе обещание, Джек! – его пальцы вдавливаются в экран, а он пялится на линию загрузки, умоляя компьютер работать быстрее. Умоляя его, чтобы это СРАБОТАЛО. 34 процента. - Коз, пожалуйста, - голос Джека тихий и будто сломанный, и как он вообще мог думать, что Джек не настоящий. Как он мог столько времени не понимать, что Джек реален, что он не может дать ему умереть. Не сейчас, никогда, если он может что-то сделать. 45 процентов. - Я не буду это слушать, - рычит Козмотис, не отвлекаясь от экрана. – Мы оба выберемся отсюда, и я дам тебе тело, которое обещал, и… - Коз! Мне нужно отключиться, чтобы жизнеобеспечение работало! Пожалуйста! Дай мне сказать! 55 процентов. - Нет! 65 процентов. - Скажи тогда ты? – гораздо тише просит Джек. – Ну, пока я не… 77 процентов. - Я не буду, - тихо, разбито говорит Козмотис. – Я ничего не скажу, пока я не смогу посмотреть тебе в глаза, говоря это. Я не скажу ничего, пока мы не выберемся отсюда. Так что если ты хочешь это услышать, тебе придётся перестать пытаться себя убить и дать мне возможность вытащить нас обоих. 85 процентов. - Прости, Коз, я не могу… Мне нужно… Энергия уже готова, мне просто нужно отключиться, я не могу оставаться включённым, Коз. 90 процентов. - Нет! Джек, подожди ещё немного! Справа есть только маленькая частичка пустой линии загрузки, всего частичка того, чем является Джек, всего, что делает Джека Джеком, так близко… - Прости, Коз, прости. Я бы хотел получить это тело. Прости меня. 95 процентов. - Джек, подожди! Слышен какой-то звук. Он такой тихий, и он не из колонок. Такой звук, и тут включается свет, и воздух проникает внутрь. - Джек?.. Экран внезапно мигает. Маленькое объявление. Весёлый звук сообщения. «Перемещение не было завершено. Сохранить загруженное содержимое?» Он знает, что он, должно быть, нажал «Да», потому что он слышит звук сохранения файла. Не файла. Джека. 95 процентов Джека. На корабле так тихо. Он слышит, как его сердцебиение стучит в его голове. Он слышит скрип металла, когда он вынимает флэшку и зажимает её в руке, чувствуя, как она нагревается в его ладони. Однажды в ней была вся его жизнь. Теперь тоже. Он всё ещё лежит, свернувшись в калачик, на том же месте тремя днями позже, и жизнеобеспечение работает прекрасно. И никто не заставит его разжать правую ладонь, держащую маленькую флэшку. ** 95 процентов Джека висит на его шее; он продел во флэшку ниточку и носит её всегда под одеждой. Он чувствует, как его сердце бьётся об неё, и представляет, как он тоже живёт. Он думает о том, как себя чувствует там Джек. Возможно, он чувствует себя запертым в невозможно маленьких стенах флэшки. Он думает, чем могли оказаться те самые 5 процентов, думает о том, насколько это важно для чего-то такого большого, как Джек. 95 процентов Джека рядом с его сердцем уже месяц. Он заперт там, когда Козмотис стоит перед Имперским Советом, держа его там. Его сердце сильно бьётся о небольшую флэшку, однако он стоит ровно, и его дыхание не сбито. - Программа действительно было случайностью, но я думаю, что уничтожать её было бы потерей для Империи. Потерей хорошего ресурса. Ресурс. Программа. Он не может им сказать, что они бы убили кого-то, знает, что они не поймут. Астер стоит рядом с ним, такой же спокойный, как и Козмотис. Он перестал называть Джека программой-бестией, когда узнал, что произошло на корабле. - Генерал Питчинер, Вы должны понимать, почему мы волнуемся, - вздыхает женщина из Совета. – Эта... Ваша программа захватила Имперский корабль, и, как можно увидеть, она сделала это без особого труда! Такую программу нельзя оставлять без присмотра! Им незачем волноваться о том, что Джек будет без присмотра. У них будет Козмотис. Разумеется, он только моргает и сжимает руки посильнее за спиной, медленно выдыхая. - Эта программа может быть под контролем. Он… она... ей нужна помощь в развитии. Но это небольшое препятствие для Империи. Программа ведёт себя как человек, но она может узнавать новое со скоростью современных суперкомпьютеров. Она может взломать любую базу данных, если её использовать по назначению, она может узнать всё, что нам требуется. Это Джек. Его смех может зажечь любого человека, он вредный и непослушный, ему не нравится, когда ему скучно. Ему больше нравится играть в игры, чем смотреть на астероиды, ему нравятся оттенки синего и ужасные светящиеся шрифты. Он слишком сильно волнуется и может принимать поспешные решения. Ему нравятся фильмы экшн, и он любит доставать людей вокруг него. Он Джек. - И куда же Вы предлагаете поместить эту программу? – спрашивает другой член Совета. – Мы не можем подпустить её близко к правительственным системам или кораблям. Что остановит его? То, как он взломал Имперский корабль, было похоже на то, что сделал бы вирус. Козмотис планировал ответ на это, он уже знал, что они точно это спросят, и знал, что он им скажет, уже тогда, когда был на корабле не совсем один. - Тело, - говорит он. –Очень часто программы помещают в искусственные тела, хотя, признаю, в большинстве случаев их используют как слуг. Тело будет его ограждать от всех систем, он сможет контактировать с ними, только если подключится к ним, что будет происходить только под моим контролем. Эта программа, Джек, слушается меня. – Чаще всего. Иногда. Когда ему хочется. Даже если что-то будет не так из-за последних пяти процентов. - Вы уверены, что сможете контролировать её, Генерал? Астер прочищает горло и делает шаг вперёд. - Могу я сказать? Я встретился с этой программой, когда Генерал Питчинер остановился, чтобы пополнить запасы, на планете Колония G42E. Она очень продвинутая, и, не буду лгать, я очень сильно испугался. Но она слушает его, и я считаю, что избавляться от столь продвинутой программы было бы ошибкой. Козмотис тихо выдыхает. Совет затихает, и люди начинают переглядываться, обдумывая слова Астера. Флэшка будто прожигает дыру сквозь Козмотиса… - Хорошо, - говорит женщина. – Мы предоставим Вам всё необходимое, чтобы поместить программу в тело, и запишем, что Генерал Питчинер является ответственным за неё, - она наклоняется вперёд, её лицо ничего не выражает, когда она смотрит Козмотису в глаза. – Я хочу, чтобы Вы понимали, Генерал, - говорит она. – Если эта программа сделает что-то не так или будет угрожать безопасности правительства, вся вина будет лежать на Вас. Козмотис кивает, его спина прямая, а выражение лица нечитаемое, но его сердце заходится в бешеном ритме. - Я понимаю. Я принимаю полную ответственность. ** Проходит ещё два месяца, прежде чем тело готово. Козмотис не совсем понимает суть этого процесса, это получается смесь живого и искусственного. Результаты всегда выглядят и ощущаются, как реальные тела, хотя у них искусственная база, и нервная система сделана из компьютерных схем. Он слышал, что им хватило одного взгляда на размер Джека, чтобы сделать новую аппаратуру чуть больше, чем он сам, чтобы дать ему возможность ещё расширяться и развиваться. Часть Козмотиса рада, что Джек необычный, что его нельзя поместить ни во что стандартное, чтобы дать ему жизнь. Ему также льстит, что Империя дала разрешение на это всё и спонсирует это. Ему бы хватило денег в любом случае, но он предпочитает не думать о том, сколько денег надо на новый мозг для Джека. 95 процентов Джека всё время с ним. Он никогда не снимает флэшку с шеи. Он носит её, когда спит, ест, а водонепроницаемое покрытие даёт ему возможность носить её, когда он моется и ходит под дождём. Два месяца, два месяца он носит с собой 95 процентов Джека, ожидая тело. Он пытается не думать о том, что это были за 5 процентов. Как он и потребовал, тело ему принесли домой. Империи это только на руку, они не хотят, чтобы их новое оружие было сенсацией, и если это значит, что он может сделать это лично, они могут называть Джека оружием сколько угодно. Они могут называть его хоть как, если Козмотис может называть Джека своим. Кажется, что это такая малость, когда он кладёт тело на диван. Джек сделал себе точные размеры задолго до этого, и Козмотис проследил, чтобы всё сделали точно так. Перед ним хрупкое тело молодого человека, почти на голову ниже Козмотиса, с белоснежными волосами и светлой кожей, слегка покрытой веснушками. Это точная копия парня с фотографии, лежащей у Козмотиса в кармане. Он пытается не думать о том, что это выглядит, как труп, потому что тело не двигается и лежит тихо, а большие голубые глаза наполовину открыты и выглядят стеклянными, мёртвыми. Они одели тело в белое больничное платье, что заставляет его выглядеть ещё менее живым. В первый раз за три месяца Козмотис снимает цепочку через голову и берёт флэшку в руку. Сзади на шее есть небольшое отверстие, прямо там, где белые волосы заканчиваются и начинается кожа, там находятся два USB-входа и разъём для включения в другой компьютер. Ему требуется десять минут, чтобы суметь твёрдо взять флэшку в руки. - Вот, держи, Джек, - мягко говорит он, поднимая голову Джека и вставляя флэшку. – И никогда не говори, что я не сдерживаю обещания. Слышится характерный звук, похожий на тот, когда Джек затих. Затем волна воздуха, оповещающая, что файл загружается. Он сцепляет их пальцы вместе, его руки вновь дрожат, когда он видит, что глаза начинают светиться. - Давай, давай, давай же, ну же, Джек… Глаза Джека открываются. Они такие синие и так светятся от вечернего света, проникающего в комнату Козмотиса. Глаза Джека открываются, и Козмотис смотри в них и видит… Джек смотрит в потолок. Он даже не моргает, а потом, наконец, говорит. - Ошибка. Файл повреждён. Козмотис каменеет, его трясёт, и он чувствует, как пальцы Джека впиваются в его собственные. - Что? Нет, нет, Джек, Джек, давай… Голова Джека поворачивается в сторону Козмотиса, его движения автоматические. Его глаза всё ещё стеклянные и мёртвые, и он автоматически моргает. - Команда не понята, - говорит он. Его голос такой монотонный и неправильный, чёрт, чёрт, ЧЁРТ, он такой… - Пожалуйста, повторите команду, - говорит Джек, как нормальная программа. - Нет, - что-то внутри него ломается. – Нет, нет, нет, Джек, пожалуйста, нет! – Он проводит пальцами по белым волосам и дотрагивается до щеки, пытаясь увидеть хоть что-то в стеклянных глазах. – Пожалуйста, Джек! Давай, я знаю, ты сможешь! - Простите. Я не понимаю. Это такая малость, такое маленькое тело для чего-то такого большого, и он льнёт к телу, пытаясь достучаться до Джека. - Джек, давай, я знаю, ты там, пожалуйста, ты сможешь! - Пожалуйста, подождите, - говорит Джек. – Перезагрузка системы. Оцениваю повреждённые файлы. Сканирую. Он не понимает, плачет ли он, он просто чувствует, как всё трясётся, пока он держит такое маленькое тело в своих руках и кладёт подбородок ему на макушку, чтобы не смотреть в эти мёртвые глаза. - Давай, Джек, пожалуйста. Я не мог носить тебя столько времени, а тебя уже не было. Давай, я обещал тебе тело, я обещал тебе поцелуй, просто давай, пожалуйста… - Сканирую, - говорит Джек. Козмотис опускает лицо в его волосы, думает, пахло бы это тело как-то по-другому, если бы Джек пробыл в этом теле достаточно долго, был бы здесь запах Джека. - Я так и не сказал тебе, Джек, - шепчет Козмотис. – Я так и не сказал, пожалуйста, вернись… - Перезагрузка. Пожалуйста, подождите. Козмотис облокачивается на диван, его всё ещё трясёт. Его нет. Его всё это время не было. Козмотис не смог вытащить их обоих, он не смог вытащить Джека, и теперь самого замечательного, что было в его жизни, больше нет. Джек обмякает. А потом он дёргается, чуть не ломая Козмотису руки, пока он трясётся и резко, неровно дышит, вдыхая воздух так, словно он только что тонул. Козмотис слегка отстраняется, смотря на Джека, чувствуя шок, пока тот бьётся в конвульсиях. Джек смотрит на него, его глаза всё ещё огромные и такие синие, в них ясно читается паника, пока он задыхается. - К- - Джек! Джек, я… - Коз, что…! – Джек снова забивается в конвульсиях, его пальцы зарываются в ткань на рукаве Козмотиса, пока он всё ещё пытается нормально дышать. - Джек, всё хорошо, всё хорошо, дыши! С тобой всё в порядке, успокойся, это я! Ты здесь, я держу тебя. Козмотис знает, что он плачет, и он всё ещё трясётся, и его лицо болит от того, что он улыбается. Он тянется и берёт лицо Джека в свои руки. Джек хватается за его запястья, часто моргая и резко вдыхая воздух. - Боже, всего так много, так много, как можно СТОЛЬКО чувствовать, я… - Шшшш, Джек, всё хорошо, не пытайся сделать всё сразу. Всё хорошо. – Он едва сдерживается от того, чтобы не провести руками по его лицу, его волосам, плечам. Он хочет его почувствовать, но знает, что Джеку и так тяжело. – Дыши со мной, Джек, медленно, давай. Он утрирует своё дыхание, он всё ещё держит лицо Джека в своих руках и улыбается, а Джек смотрит на него и медленно затихает, хотя его тело всё ещё дрожит. - Оу, - выдыхает Джек, медленно расслабляя пальцы на запястьях Козмотиса, и проводит пальцами по его скуле. – Я… Оу, - повторяет он. Козмотис смеётся, хотя на середине он резко прерывается, и проводит большими пальцами по лицу Джека. - Столько энергии потратил, и это всё, что ты можешь сказать? - Я чувствую тебя… - говорит Джек, смотря на Козмотиса с интересом. – Я… погоди, - он хмурится и смотрит Козмотису в глаза. – Мне кажется, ты обещал что-то сказать, ты, манипулятор. - Я люблю тебя, - быстро говорит Козмотис, обхватывая шею Джека сзади и чувствуя, как его дыхание сбивается. – Ты замечательный, надоедливый, и ты живее всех, кого я знаю. Я люблю тебя. - Ну, наконец-то, - ухмыляется Джек, его ухмылка немного дрожит, но она идеальна, это настолько Джек, и Козмотис не может считать это странным, когда он видит Джека перед ним, и это настолько правильно. - Ты выглядишь идеально, - мягко говорит Козмотис, проводя рукой по волосам Джека. - Я знаю, - улыбка Джека растёт. – Я сам придумал это тело. Джек здесь, он реальный и такой безупречный, и Козмотис может смеяться в его волосы и обнимать его, пока Джек дрожит и трогает его куртку с огромным интересом. - Эй, - говорит Джек и тянет Козмотиса за волосы. – Ты должен выполнить последнее обещание. - Что? – Козмотис сначала не понимает, он перестаёт смеяться и- оу. - Ага, ты обещал показать мне, как целоваться. Он отодвигается, снова кладя руку на щеку Джека, и наблюдает, как его дыхание сбивается, как он начинает трястись, когда на него дует ветерок или когда его одежда мнётся на его теле. - Ты уверен, Джек? Ну, ты всё ещё пытаешься привыкнуть… - Если ты этого не сделаешь, тогда я просто возьму и сам попробую, и это будет ужасно. Я не знаю, что нужно делать. - Ладно… хорошо. Скажи, если ты хочешь остановиться. Джек кивает, вибрируя под руками Козмотиса. Козмотис смотри на его губы, они полуоткрыты, и Джек краснеет в ожидании, и его сердце бешено бьётся. Он сокращает расстояние между ними, медленно, частично давая Джеку шанс отстраниться, частично потому, что он хочет запомнить этот момент. Момент, когда он сможет почувствовать его. Он думал, что между ними пролетит искра, когда их губы соприкоснутся, но ему просто тепло, это так тепло и мягко, когда он касается губ Джека так нежно, как только может. Джек немного дёргается, совсем чуть-чуть, и издаёт непонятный звук, прежде чем неуверенно ответить. Он едва может удержаться от того, чтобы не сжать голову Джека и раскрыть его губы, чтобы не почувствовать этот тёплый рот, открывающийся для него, и скользнуть внутрь языком, чтобы почувствовать всё. Он хочет откинуть Джека на пол и услышать, наконец, как он будет стонать этим голосом, который он слышал на протяжении трёх лет. Он хочет слышать, как Джек задыхается, крича его имя для него. Но Джек уже снова начинает быстро дышать, опять начиная задыхаться и прижимаясь к Козмотису так близко и дрожа так, как будто он распадётся. Это уже слишком для него, к тому же, у них достаточно времени на всё. Естественно, Джек никогда не признается, что для него это слишком, поэтому Козмотис первый отстраняется, вдыхая, пока Джек шумно дышит, и прижимаясь своим лбом к его. - Вот так, - говорит он, его голос намного более хриплый, чем он ожидал. – Целуются. - Оу, - пищит Джек. Он пищит. У Козмотиса хватает вежливости, чтобы не поддеть его. – Теперь я понимаю. Козмотис смеётся, всё ещё не отстраняясь, и обнимает Джека за плечи. - Мне нужно спросить… когда я выполнил все обещания. - Ну, это точно не всё, я знаю, что есть НАМНОГО больше видов поцелуев. - Верно, - улыбается Козмотис. – Но сейчас… Я смог загрузить только 95 процентов тебя сюда. Ты можешь сказать, что пропало? - А? Ну... ну да, наверное. Подожди-ка, - Джек моргает, и его глаза смотрят в никуда несколько секунд, светясь каким-то своим светом. – Оу! Оу, чёрт! – Джек хмурится. – Я потерял все свои шрифты! Козмотис фыркает, его лицо снова болит от улыбки, и он целует Джека в лоб. - Слава богу, - говорит он. - Мне нужно будет новые скачать, - вздыхает Джек. - Но теперь они тебе не нужны. - Эй! Никогда не загадывай вперёд! - Ну, и когда тебе будут нужны бесполезные… - Мои шрифты замечательные! - Были, теперь у тебя их нет. - Да что с тобой не так?! Они сидят на полу рядом с диваном, шуточно переругиваясь ещё долго после захода солнца. Если спросить некоторых, эти переругивания никогда не заканчиваются, даже годами позже.