Простая история.

      Саша не находила себе места, меряя квартиру шагами. Телефон лежал в руках, и она через каждые пять минут набирала родной номер, но никто не отвечал, заставляя девушку тревожно вздыхать. Господи, что могло случиться с этим идиотом? Она вновь задавала вопрос, и неожиданно аппарат запищал, оповещая о вызове, шатенка тут же ответила на звонок. — Алло, — раздражённо произнесла она, готовясь обрушить на мужа бесконечный поток ругательств, но… — Саш, я понимаю, ты, наверное, спишь и извини за поздний звонок, — встревоженно начала Лилька, слишком сильно прижимая телефон к уху, из-за чего страдало качество звука. — Просто… Антон не у вас? — В смысле? — новая догадка поразила мозг Громовой, тревожа ещё больше. — Не у нас. Он что? Тоже не пришёл домой? — Д-да, я звоню ему на мобильный, а он не отвечает, — чуть не плача, пожаловалась собеседница, сходя с ума от волнения. — Я переживаю, не знаю, что случилось… А вдруг с ним что-то произошло?       Шатенка присела на любимое кресло, прокручивая в голове ещё раз все варианты того, куда могли подеваться эти два идиота. Но в голову, как на зло, ничего не приходило. И никаких идей тоже не было. — Не знаю, мой Никита тоже пропал, трубку не берёт, — ответила Саша, проводя рукой по лицу. Нервы уже явно сбивались. — Пошли блин на свой грёбанный мальчишник! Два идиота! Лиль, ты не волнуйся, сейчас что-нибудь придумаем, — предложила шатенка, зная, какую истерику и панику способна устроить Лиля. — Подожди, я Ксюхе позвоню, вдруг она каких идеи подкинет.       Не думая, Громова набрала номер старой подруги и смиренно ожидала ответа, вдруг она подкинет им каких-то идеи, хотя до Вольской фактически никогда нельзя было дозвониться, на этот раз она ответила явно быстро. — Ксюш, привет, я спросить хотела, — быстро начала Саша, понимая, что нет смысла тормозить и тянуть время. — Тут Никита и Антон пропали, дозвониться до сих мы не можем, ты не знаешь…       Только девушка не дала договорить, тут же перебивая поток речи Громовой, заметно нервничая и раскатисто выдыхая. — Так и эти два клоуна тоже пропали? Твою мать…       Обеспокоенный и нервный тон Ксении настораживает, а Саша абсолютно не понимает, что происходит. Может быть, хоть кто-нибудь что-то ей разъяснит? — В смысле? Алекс тоже… — В общем, я сейчас приеду, будем думать, что делать… Ты тоже подъезжай к Лиле. Её вообще нельзя одну оставлять. С её то истерикой.

***

      Когда на пороге Лилиной квартиры появляется Саша, то застаёт блондинку в непрерывных рыданиях: глаза стали красными, выражение лица измученным. В принципе, это то, чего она ожидала. Главное, чтобы без дурацких решении. — Он не звонил? — наивно спрашивает Громова, шатенка лишь машет головой. — Господи, что же могло с ними случиться… Я…       Поток беспрерывной истерики немного раздражает рациональную Сашу, хотя она уже сама сама готова зарыдать от бессилия. Где его носит? Где носит этих чёртовых придурков? А она ведь переживает из-за своего любимого Никиты. Вновь кто-то звонит в дверь, и девушка тут же открывает. И рядом с ними в любимой кожанке появляется явно встревоженная Ксения, оглядывая присутствующих усталым взглядом. — Ну, привет, клуб обманутых девушек и жён, — грустно выдыхает русоволосая с лёгкой, проходя на кухню. Собственное бессилие ужасно раздражает, однако она ничего не может с этим поделать. Плакать и кричать — бесполезно. — Я так понимаю у всех парней телефоны недоступны, да? — Правильно понимаешь, куда ушли непонятно и где они… тоже неясно, — как можно спокойнее оповещает Саша, наливая всем по стакану воды. — Ваши во сколько ушли? — Часов семь назад, — плача отвечает Лиля, пытаясь успокоиться. Но выходит плохо. Голос всё ещё немного дрожит. — Где-то также. Саш, у тебя? — Тоже самое. В целом, если на чистоту. Ситуация не очень. У нас трое пропавших парней примерно в одно время, телефоны они не берут, и как найти их мы не знаем, да и где их искать. — Чего искать то? — фыркает Ксюша, делая глоток воды. В её голове примерная картинка уже сложилась. — Скорее всего мальчики выпили в каком-то баре, пожаловались на злодейку судьбу, на своих девушек, а потом бухие куда-то укатили. Логика всех мужчин. Я предполагаю, что мы все перед этим с ними поругались. — Д-да, я просто не хотела, чтобы он шёл на этот мальчишник, — призналась Лиля, закрывая лицо руками. — Это я во всём виновата. Если бы…       Саша тут же подскакивает к Лиле, немного приобнимая. За период жизни с мужем девушка поняла, что порой стоит быть мягче, хотя это даётся весьма трудно. Да и Ксюша в это время уже ищет у себя в сумочке какое-то успокоительное. — Так, ну-ка пей, — приговаривает она, протягивая таблетку и стакан воды. — Без разговоров.       Измождённый стрессами мозг, быстро поддаётся действию снотворного, и Лилька безвольно опускается на плечо Александры, которая с подругой заботливо укладывает её на постель.

***

      Алексу было паршиво. Не то, чтобы какая-то мировая трагедия, но всё же. Серьёзное непонимание с Ксюшей бесило, заставляя открыто раздражаться и говорить ерунду. И, если честно, то парень и сам не мог понять, почему это так его задевало.       Конечно, когда он ехал знакомится с её родителями, то понимал, что они будет не в восторге от такого парня, однако всё же надеялся, что избежит этого или ограничится разовым недовольством. Но, увы, это стало серьёзным испытанием. И если мама Ксении вела себя сдержанно, ничего не проявляя, то её отец открыто демонстрировал своё отвращение и недовольство.       Они друг другу совершенно не понравились. Её отец был открытым, весёлым человеком, любящим остро пошутить, парню же это всё было не свойственно. Он больше молчал, буравя их холодным взглядом, а после они с Ксенией собрались домой, получив сдержанно прощание.       Однако на этом любящие родители не остановились, продолжая промывать дочери мозг постоянно. И он бы, возможно, не узнал об этом, если бы не вернулся домой пораньше, застав её за телефонным разговором с матерью по громкой связи, а эти слова так и врезались в голову, «высокомерный тип» и «взрослый идиот, для которого она — удачный эксперимент». Алекс даже не успел дослушать ответ, как просто молча хлопнул дверью, выходя на улицу. Нужно было освежиться, чтобы не натворить глупостей.       А потом этот звонок от Никиты, всё смешалось один на одно… И появление в этом чёртовом баре с этими двумя идиотами и их дебильным мальчишником. — Слушай, а ты всегда такой не особо разговорчивый? — спрашивает Никита, делая очередной глоток дорогого виски, постепенно расслабляясь, стоя возе барной стойки. Парень в ответ хмыкнул. — Или дело в нашей компании? — Считай, что всегда, — спокойно отвечает Алекс, доставая телефон, на дисплее которого высвечивается 20 пропущенных, но перезвонить не позволяет чёртова гордость. Она могла всё ему рассказать, а не темнить, будто от постороннего. — А что за повод для общего сборища. — Ну, у меня как бы последний день свободы, — произносит Антон, посматривая в сторону симпатичных девушек, стоящих рядом. — А послезавтра… свадьба. Как думаете, может, трахнуться с кем-нибудь напоследок?       Бред полупьяного парня с дерзковатой улыбкой, заставляет Алекса и Никиту напрячься. Похоже его постепенно уносит совсем в ненужное русло. И это стоит хоть как-то остановить, пока тот не натворил глупостей. — А оно тебе надо? — уточняет старший Громов, отставляя свой бокал, пытаясь перевести всё в ничего незначащую шутку. — Тебе Лильки мало? — Нет, — тянет блондин, делая очередной заказ бармену, — но ведь иногда хочется попробовать что-то другое, попробовать что-то ещё? Встречи, знакомства…       Услышав это, Алекс качает головой. Все эти пьяные предложения Антона по истине от него далеки и вызывают лишь отвращение с некоторой жалостью к Лиле, которая действительно любит этого экспериментатора. — И зачем тогда тебе нужен брак и вообще отношения? — всё же не выдерживает он, устало бросая продуманную фразу. — В чём смысл? Портить девчонке жизнь? — Ну, это ты такой консервативный, хотя твоя жена… далека от монашеского образа жизни. Не бось спит с кем-нибудь за твоей спиной, а ты рогами разгоняешь облака. Вот и спроси свою ненаглядную в чём смысл?       Отношения, докалённые и доведённые до ярой неприязни, получают спусковой механизм. И каким бы внимательным не бы Никита, стараясь создать между ними нормальные отношения, сделать этого так и не получалось. А избежать таких столкновении было фактически нереально. — Заткнись и не лезь не своё дело, — зо сквозь зубы цедит Алекс, сильнее сжимая телефон в руке. — В своих отношениях сначала разберись. — В своих? — хохотнул блондин, едва улыбаясь. — В них всё просто, а вот у тебя, заучка, похоже проблемки, раз ты к нам недостойным пришёл. Что твоя шлюшка не дала?       Последняя фраза разрывает железно терпение Алекса, и хотя гнев внутри готов сжечь, он понимает, что не хотелось бы портить свадьбу его невесты этой чёртовой фиолетовой рожей. Недолго думая, парень просто хватает его за ворот рубашки, зажимая сильнее. — Чего ты к ней прицепился? Ну, переспала она с тобой, и что дальше? Кто тебя даёт право так её называть? И, если у тебя нет к себе уважения, то проявляй его хотя бы к другим, учитывая то, что ты ничего о ней не знаешь. Алекс резко отпускает сжимавший раньше кусок ткани и устало потирает переносицу. Похоже, это его доконает. Не семейка, а какой-то клок. — Вольская правда тебя любит, — слышит парень, оборачиваясь на говорящего. И им неожиданно оказывает Никита, допивающий своё виски в бокале. — Я видел тот инцидент на вечере с ножом… и после в больнице. Не знаю, насколько у тебя с ней серьёзно, но она, действительно, любит. Ты можешь быть уверенным в её чувствах в отличии от меня.       Он передыхает, прося ещё немного алкоголя, а Алекс понимает, что похоже их ждёт ещё одна пьяная исповедь. - Саша, она не проявляет эмоции, только сейчас начала делать это по немногу, но мне, кажется, точнее я просто чувствую, что она испытывает что-то, поэтому судить человека только по каким-то его отдельным поступкам или внешнему виду слишком глупо. Чтобы это понять, мне пришлось совершить слишком много ошибок. А теперь… пора ехать домой… Хватит на сегодня…

***

      Когда они приезжают в квартиру Антона, занося его тело внутрь, успевая напиться в такси, к ним никто не выходит. Хотя свет на кухне горит, несколько пар девичьих туфель значит кто-то ещё находится там. Никита определённо догадывается о том, кто это, видя подаренные жене чёрные туфли. — Саша, — он громко зовёт жену, и та немного поколебавшись всё же выходит к нему из кухни. На её лице всё ещё отражается тревога, однако разговаривать с ним сейчас девушка не хочет. — Поехали домой, там всё и обсудим. — Резко выдыхает Александра, открывая ручку двери, за ней следует Громов, понимая, что серьёзного разговора не избежать. Только отрицать свою вину нет смысла, придётся повиниться.       За ними быстро закрывается дверь, а Алекс, прислоняется головой к двери, ожидая… Минута. Две. Три. И рядом с ним появляется Ксения. — Хоть бы невесту пожалел придурок. Она себе тут места не находила, — бросает она, смотря на Антона.       А потом просто выходит из той квартиры, слыша раздающиеся сзади шаги. Оставляя двоих в квартире. Блондин подползает к дивану, смотря на лежащую там Лилю, выглядевшею совсем беззащитно, как ангел. И мысль тут же пронзает голову, в ответ на собственную фразу в баре. Антон берёт её руку в свою, ложась перед диваном на пол. - Я люблю тебя, солнце... Очень очень... И никто мне не нужен... Прости идиота... Как же я тебя люблю...

***

      Ксюша не говорит ничего, просто молча идя по улице, решив не вызывать такси, ведь уже стало намного светлей. Внутри девушки всё кипит, но так хочется сдержать себя, показав ему то самое холодное спокойствие. Только и он, и она… знают, что сил на это у неё не хватит. — Почему ты не брал телефон? — спрашивает русоволосая, прикусывая губу. Возмущение и страх того, что с ним что-то произошло сдавливало её, однако объяснении не последовало. И он похоже и не собирался. — Я не собираюсь перед тобой отчитываться, — резко бросает Алекс, доставая сигарету из кармана куртки. Вновь. Всё та же фраза.       Сказанная фраза. А, действительно, кто она ему? Кто она ему, что бы он отчитывался перед ней? Всего лишь девушка, которая любит его… Ксюша так переживала, так боялась, а он просто… — Конечно… Кто я тебе для этого?       Русоволосая резко подрывается с места, прибавляя шаг и желая исчезнуть отсюда. Надоело. Вся эта холодность в последнее время, разговоры сквозь зубы. Может, и правда пора прекратить мучить обоих. Ещё пара быстрых шагов, и девушка отдаляется. Не выйдет. Не догонит. Уйдёт.       Однако сильная хватка на своём локте доказывает обратное, когда сильные руки разворачивают её к себе, заставляя прижаться к сильному мужскому телу, почти вплотную. И она… так позорно, но желанно замирает, готовая тут же сдаться… — Отпусти, — просит Ксения, хотя внутри всё молит об обратном. Только не уходи. — Алекс, я…       И парень не выдерживает, резко накрывая её рот своими губами, как можно более грубо и страстно, словно вымещая всю ту горечь, которая накопилась в нём за этот день. А она также отвечала… также неудержимо, отвечая той же болью, поселившейся внутри неё. Его ладонь коснулась её волос, зарываясь в них сильнее, не отпуская… И понятным стало то, что заставляло его мучить себя и её весь день… Алекс просто до дрожи, как ребёнок… боялся её потерять, боялся, что девушка просто уйдёт от него… Просто исчезнет из его жизни… — Почему ты не сказала о твоих родителях? Почему, чёрт возьми, детка?!       Его пальцы сильнее сжали пряди её волос, а другая ладонь опустилась на талию. Хотелось кричать, но он сдерживался. Серые глаза всматривались в карие, требуя ответа, а Ксюша лишь глотала воздух. Неужели он услышал? — А чтобы это изменило? — ответила она, вжимаясь в него сильнее. — Подожди, то есть ты…       Ксения осмысливала всё, приходя к некоторым мыслям. Господи, как же она этого не заметила? Почему вовремя этого не поняла, что его что-то мучает? Девушка положила обе ладони на его щёки, неотрывно смотря в его глаза, в которых читался какой-то детский страх… И только сейчас, вместе, им обоим становилось тепло… — Ты ведь собиралась уйти, — устало изрёк он, опуская голову, вызывая у неё лишь удивление. — Я видел твою заполненную дорожную сумку…       Она только покачала головой. Дурак. Какой умный… Но такой дурак… — Я просто хотела отвезти кое-какие купленные вещи в детский дом, — произнесла она, прислоняясь своим лбом к его лбу. А её голос бы поразительно спокойным с облегчением. — Ты ведь даже её не открыл, да? Но почему ты решил, что я должна уйти, родной мой?       Её ласка, нежность… Носик, потёршийся о его нос. Всё это подкупило что-то в его душе, став обезоруживающим против него действием. Алекс сильнее прижал её к себе, вдыхая её аромат, сжимая в своих руках худое тело. — Слова твоей матери и отца, — ответил парень. — Я же, по их словам, на хер никому ненужный идиот. — Мне нужный, — возразила русоволосая, замирая и обвивая руки вокруг его пояса. — Ни что не заставит меня отказаться от тебя, и даже если ты прогонишь, то я буду настойчиво стоять под дверью. И ничьи слова этого не изменят. — Ты же знаешь, что я не прогоню, — оповещает Алекс, чувствуя, наконец, необходимое спокойствие. — А как ты можешь думать, что после всего, что мы пережили… я могу уйти? — её голос серьёзнеет, но потом она лишь опускает голову на его грудь, прислушиваясь к биению сердца, обнимая крепче. Алекс лишь накинул на её плечи кофту, чтобы не мёрзла. - Пойми, дурак ты мой, никому я тебя не отдам, сама буду мучить и нервировать…

***

— Саш, прости, — в который раз произносил Никита, идя за несущейся к такси женой, разозлившейся не на шутку. — Саша… Ну, на ори… Только не молчи…       Шатенка не выдержала, резко оборачиваясь и смотря на парня своими карими глазами. Сочетание злости и выработанной холодности лишь ещё больше украшало её. Ещё никогда Никита не видел её такой… волнующейся за него… — Не молчи? Ты поступил, как минимум, безответственно. Сколько тебе лет, Громов? Ты понимаешь, что я могла подумать? — спрашивает она, потирая переносицу. Волнение пересиливало. — Хотя знаешь, можешь идти, куда хочешь…       Она так хотела кричать, ругаться, но внутри что-то выворачивало от мыслей о том, что могло с ним произойти что-то плохое. Безответственный идиот. — Зай, ну, прости, — снова извинился парень, а его пьяный голос звучал ещё более моляще. — Я же люблю тебя… А ты?       Никита опустился перед ней на колени, обхватывая её бедра своими руками, притягивая к себе, не давая уйти. И Саша… просто потрепала его по голове… — Люблю… Но ещё одна такая выходка — точно прибью, понял? — Громов лишь кивнул. — Вставай уже с колен… — Нет, давай так постоим, зайка моя любимая… Я так тебя люблю… — Да… тебе совсем нельзя пить… - констатировала она факт. - Поехали уже домой, чудо моё… — Любимое? — с искренностью спросил Никита, преданно смотря в глаза. Жена вздохнула… — Любимое…