Нога Бога

      Войдя в просторный номер отеля, Арсений первым делом скинул кроссовки. Ступни его сегодня изрядно потрудились, как и прочие части тела. Игра выдалась сложной, и напряжённое тело требовало разрядки и отдыха.       Мысль о первом заставила губы мужчины растянуться в лёгкой улыбке, а внизу живота сладко заныло.       В три широких шага он оказался у мини-бара, поставил на стол два стакана и налил виски.       «Сегодня можно», — подумал мужчина и сделал глоток, чувствуя, как ворс ковра ласкает свод ступни. Арс обернулся ко входу, где хаотично валялись снятые им кроссовки, и, тепло улыбнувшись, вскинул бровь, и произнёс:       — Ты долго там стоять будешь?       В дверях с ноги на ногу переминался Антон Шастун, цветом лица напоминающий те самые красные кроссовки, разбросанные по полу. Парень не верил в происходящее, всё случилось так быстро, что он опомниться не успел, как обнаружил себя в гостиничном номере своего кумира.       Всё произошедшее, включая настоящий момент, было для него как в тумане — и собственный нелепый выкрик, и реакция Попова, и неотрывно следящий за Антоном взгляд голубых глаз, и долгое рукопожатие, и шёпот на ухо о том, чтобы парень ждал у чёрного входа… Всё это было, признаться, больше похоже на сюжет фильма в жанре фэнтези, чем на реалии Антона Шастуна.       С другой стороны, загадочная улыбка брюнета, протянутый Антону стакан виски со льдом, общий тон их беседы и плотоядные взгляды, которые Арс кидал на него ещё в машине, подсказывали Шастуну, что жанр их кино куда интересней пресловутых фэнтезийных фильмов.       Шагнув навстречу, парень взял из рук спортсмена стакан с алкоголем, коротко чокнулся с Арсением, сделал пару глотков и посмотрел прямо в глаза мужчины напротив. Ведь чего, в самом-то деле, ему бояться? Хватит уже ходить вокруг да около. Тем более, чего это он стоит тут с довольной улыбкой и до жути красивый, этот Арсений Попов? Такой, что Шаст невольно прикидывает, успеет ли он снять с него штаны, прежде чем кончит от одного его присутствия, от одного его вида, или всё-таки нет?       Тем не менее, щёки Шастуна по-прежнему красные. И Арс это видит, и его немного веселит поведение пацана.       — Ну, так что? — немного резковато, такое у Антона случалось из-за волнения, произнёс парень. На что брюнет только лукаво прищурил взгляд и улыбнулся. Нельзя отрицать, что Арсений чувствовал себя котом, поймавшим воробья. Нет, есть он его не собирался, а вот поиграть… Да, он его не отпустит, пока не наиграется вдоволь.       — Что? — нагло издеваясь и желая посмотреть, как будет вести себя Антон дальше, переспросил Арс. Чем, конечно, выбесил Антона жутко. Он прекрасно видел, какую игру ведёт Арсений, и ему страшно захотелось выбить этого самодовольного человека из колеи.       — А, по-твоему, мы просто так сюда приехали? — Антон слегка улыбнулся и продолжил, наклонившись к лицу мужчины почти вплотную и понизив голос. — Я, кажется, сегодня уже сказал — выеби меня, Арсений Попов. И в третий раз повторять не собираюсь.       Арсений совладал со своей реакцией на эти слова и внимательнее рассмотрел приблизившееся к нему лицо. Симпатичное, это он сразу отметил, лицо с красивыми зелёными глазами, в которых горел огонёк, и пухлыми губами, которые парень облизнул в затянувшейся тишине.       Арс забрал из рук Шастуна стакан и поставил вместе со своим на стол.       Действительно, не за разговорами они сюда приехали.       Не передать словами, сколько адреналина за сегодняшний вечер побывало в крови голкипера и, по-совместительству, капитана сборной России, но прямо сейчас выплеснулось столько, что испанцам и не снилось. А всё потому, что зеленоглазый парень, находясь и так непозволительно близко, медленно, словно издеваясь, наклонился к его лицу. Взгляд Арсения только и успевал, что лихорадочно перемещаться с глаз напротив на губы, которые так заманчиво блестели в свете лампы. Особенно нижняя, чёртова пухлая губа, не давала мужчине покоя. Он уже знал, что будет делать с ней сегодня. Прямо сейчас.       Губы встречаются так медленно, так осторожно, но так долгожданно. Не неуверенно, нет. Шаст давно уже забыл о своём волнении. Теперь перед ним остался только этот до безобразия охуенный мужчина, которого хотелось безумно. Просто он хотел делать всё медленно, чтобы запечатлеть каждую деталь, словно рисуя на белом холсте своей памяти и оставляя там всё до мельчайших подробностей. До таких, например, как вкус виски на губах Арса, его горячее дыхание, мягкость губ, которые Шастун немного смял своими. Положив пальцы левой руки на подбородок, он слегка потянул его вниз, так, чтобы рот мужчины приоткрылся и впустил горячий язык.       Антон аккуратно, непозволительно медленно углубляет поцелуй, исследует кромку ровных зубов самым кончиком, задевая язык Арса своим, и от этого соприкосновения где-то на задворках сознания Шастуна сгорают предохранители. Он, проведя пальцами по скуле, целует напористей, но так тягуче, с оттяжкой продолжая свои ласки, на что Арсений лишь блаженно прикрывает глаза, отдаваясь этим губам и накрывающим ощущениям. Его рука тянется к шее парня, проводит по загривку и замирает в волосах, что так приятно щекочут ладонь.       Он даже слегка улыбается в поцелуй, до жути довольный тем, что не ошибся в этом пацане.       «Ты мне понравился сразу».       Антон делает полушаг вперёд и оказывается так близко с телом, о котором мечтал так долго, что это ощущение прикосновения груди к его груди, чужого живота к его животу резко накрывает горячей волной, так, что дышать становится трудно, и температура тела становится запредельной. Надо снять лишнюю одежду — это очень срочно. Так считает Антон Шастун, а Попов, конечно же, не против. Это понятно, судя по тому, что его руки уже вовсю блуждают по спине парня, сжимая в пальцах лёгкую красную худи, передавая даже сквозь одежду самые настоящие разряды тока в стройное тело.       Шаст, наконец, находит в себе силы оторваться от губ брюнета и смотрит. Смотрит прямо в глаза, прямо в душу, пытаясь увидеть, как этот самодовольно-сдержанный мужчина отпустит себя. Когда с его лица спадёт маска деланного спокойствия и напускного безразличия. Не видит. Но, если это вызов, парень готов принять его, он знает, что сможет насладиться этим зрелищем сегодня — видом отпустившего себя и свои желания Арсения Попова.       И, конечно же, голову Антона сносит тот факт, что в его руках герой сегодняшнего вечера, герой, не побоимся этого слова, страны. Человек, который принёс России победу и путёвку в четвертьфинал чемпионата.       И Шастун вновь целует его. Целует с таким рвением, что Арсений сначала даже пугается, когда руки, увешанные кольцами и браслетами, обхватывают его лицо, когда настойчивые горячие губы накрывают его собственные так, что перехватывает дыхание, когда Шастун, переместив руки на тонкий пуловер, беспорядочно гладит спину брюнета и, наступая, перемещается вместе со своей добычей к огромной кровати.       «Ты запомнишь этот вечер надолго».       Когда Арсений чувствует, что упирается в кровать, он отстраняется, снимает с парня свободную красную худи, проводит ладонью по его животу и, не отрывая взгляд, рассматривает слегка выступающие рёбра, еле видный пресс и дорожку светлых волос внизу живота. Антон дышит глубоко и часто, и это возбуждает.       «Я чувствую твоё желание».       — Арс, — произносит русоволосый парень и смотрит в голубые глаза своими, полупьяными от происходящего. Положив руку на затылок, он притягивает мужчину к себе, утыкаясь лбом в его лоб. Смотрит. Поглаживает загривок. — Я не…       — Я понял, — брюнет слегка улыбается, проводя тыльной стороной ладони по небритой щеке Антона. — Я не настаиваю, можешь ты, если хочешь…       — Нет, — резко перебивает Шастун. — Я хочу сделать это с тобой, хочу, чтобы это был ты. В конце концов, я хочу выполнить своё обещание.       Они оба улыбаются. Так тепло и понимающе.       Антон вновь целует. Глубоко, влажно. Опускает руку вниз, на пах мужчины, чувствует лёгкий стон в свои губы. Под рукой ощущается приличных размеров бугор, чувствуется напряжение, которое напрочь сбивает дыхание и заставляет желать большего.       Пусть Антон решил сегодня отдаться, но это совершенно не значит, что он отдаст инициативу.       Пальцы ловко расстёгивают ширинку, приспускают джинсы и вот, неожиданно для Арсения, парень отталкивает его назад, вынуждая упасть на мягкую постель. Упираясь ногой о край кровати, Антон наклоняется и расправляется со штанами партнёра — синие джинсы отправляются куда-то на пол, а вслед за ними и бельё.       Чуть разведя ноги брюнета коленом, Шастун склоняется к лицу Арса, целует и, приподняв, стаскивает с него кофту. Теперь, когда мужчина полностью обнажён перед ним, Шаст отстраняется и смотрит-смотрит-смотрит. Пальцами проводит по крепкому, подтянутому торсу, по тренированным плечам и рукам. Подушечками пальцев гладит, взглядом ласкает, а холод металла колец придает касаниям какие-то новые, необычные ощущения.       Наконец, взгляд падает на красивый, ровный член, лежащий на животе мужчины, с которого активно выделялась смазка, из-за чего даже были видны белесые влажные следы на прессе. Антон машинально облизывает губы.       «Я не буду торопиться. Я тебя с ума сведу».       Арсений наблюдает, как парень расправляется со своими штанами и бельём. Внимательно изучает это тело, отмечает его эстетичность, хочет попробовать на вкус. Лицо Антона оказывается вновь так близко. Глаза его блестят, да и губы тоже, влажные от слюны и припухшие от поцелуев.       Наклонившись над мужчиной, Антон внимательно посмотрел в глаза цвета моря, полные желания, похоти и интереса, смотрящие так изучающе. Антон целует почти нежно. Оглаживает руками бока и живот, спускается губами к шее. Он думает, что это лучшая шея, что ему доводилось целовать. Язык вылизывает кадык, учащая дыхание брюнета, затем губы смыкаются на нежной коже и втягивают её, но тут же отпускают, оставляя еле заметный след. Хочется до багровых отпечатков, но парень не решается — Арсений личность публичная, он наверняка не захочет следов. И Антон решает, что не будет их оставлять. По крайней мере, на видном месте…       Губами он спешно спускается ниже, оставляя дорожку поцелуев вдоль ключиц, и, дойдя до левого соска, Шаст отстраняется, облизнув губы, и решает проверить чувствительность этой зоны. Высунув язык и напрягая его, делает пару круговых движений, затем втягивает чувствительную кожу и начинает посасывать, вырывая стон мужчины. Антон блаженно жмурится, понимая, что стон этот прекрасней любой музыки, слушал бы и слушал.       Арсений дышит тяжело, глаза его прикрыты. А Антон любуется, и его буквально переёбывает вид этого мужчины.       — Господи, какой же ты… — голос хрипит, Шастун еле держит себя в руках.       «Валить и трахать, блять. Чёрт бы тебя побрал, нельзя таким быть».       Парень отстраняется и садится на колени в ногах брюнета. Перед глазами проносится прошедший сегодня матч, все опасные моменты, все удары по воротам, которые Арсений Попов отразил. Особенно тот, самый впечатляющий, когда в серии пенальти Арс принёс победу команде, отбив мяч левой ногой.       Антон опустил взгляд на тренированные ноги, огладил их от бедра ниже, до самых щиколоток, и поднял взгляд на Арсения.       Щеки мужчины слегка покраснели от возбуждения, на лбу выступила испарина. Антон, не отводя взгляд от этого прекрасного, сводящего с ума одним своим видом, человека, охватывает левую щиколотку пальцами и поднимает ногу к своему лицу. На выступающей косточке остаётся первый влажный поцелуй. Шаст смотрит внимательно на ровные пальцы, слегка массируя стопу, облизывает губы, а Арс, тем временем, не выдерживает, издавая еле слышный стон, больше похожий на выдох. Но Антон слышит и всё понимает, левой рукой продолжая поглаживать щиколотку, а большим пальцем правой массируя свод стопы…       Арсений чувствует прикосновение мягких влажных губ к грубоватой коже. Чувствительность в зоне ступни весьма высокая, ведь все, кто боится щекотки, наверняка знают, какие ощущения дарит лишь лёгкое прикосновение. Это оказывается дико приятным, думает Арсений и, признаться честно, он не знал раньше, насколько такие ласки могут быть возбуждающими. А когда ощущает прикосновение губ к пальцам, когда большой погружается в горячую влажность рта, а язык оглаживает по кругу подушечку… Крышу сносит, мужчина стонет в голос и выгибает спину. Ощущения такие, что хочется сгрести этого невероятного парнишку в охапку и засосать. Нет, не поцеловать, а именно засосать, а после вытрахать из него душу. С другой стороны, хочется, чтобы эти ласки продолжались вечно.       А Антон словно мысли читает, горячим языком скользя между пальцами. Ощущения на грани — Арсению одновременно и приятно, и щекотно, из-за чего он слегка подгибает пальцы ног. Юркий язычок возвращается к подушечке большого и проходится по всей длине. А следом лёгкий укус на грубоватой коже, от чего Арс вздрагивает. Не успев сообразить полностью, что произошло, он чувствует, как губы Антона смыкаются, обхватив сразу несколько пальцев, и посасывают их, будто заглаживая вину за слегка болезненный приём.       «Почему ты такой охуенный? Почему ты всё делаешь как-то особенно хорошо? Откуда ты такой?»       Арс резко встаёт на колени, оказываясь в такой же позе, как Шастун, напротив него и замирает на одну секунду. В глазах только и успевает, что вспыхнуть пламя синим светом, самое жаркое из возможных, самое горючее. Такое яркое, что Шаст понимает — Арсений Попов отпустил себя.       Брюнет притягивает парня к себе, одной рукой обхватив шею, другой талию. Притягивает настолько, что Шастун, сам того не замечая, оказывается на коленях мужчины. Крепкие руки сжимают бока и в сочетании с резким, почти грубым поцелуем практически лишают воздуха.       Арсений чувствует длинные пальцы, унизанные кольцами, в своих волосах и прижимает горячее стройное тело к себе. Желание запечатлеть образ под самой кожей, сохранить его ощущение на кончиках пальцев, пускает тепло по венам, заставляя крепче сжимать в руках хрупкого с виду парня. Сейчас то небольшое расстояние, что сохранилось между ними, кажется пропастью. Хочется теснее, ближе, чтобы не было и миллиметра.       И Арс не оставляет между ними этого расстояния. Прижавшись ближе, возбуждённый ствол футболиста встречается с уже болезненным желанием Антона. Ладонь накрывает изнывающую плоть обоих, и Попов проводит рукой по всей длине, ещё больше растирая выделившуюся смазку. Эти действия прошибают словно разрядом тока тела обоих мужчин, вырывая из горла Шастуна то ли стон, то ли вскрик, срывающийся на почти звериный рык. А Арсений ловит этот ласкающий ухо звук губами и немного отстраняется, давая себе остыть, но ладонь с члена парня не убирает, дразня. Изучает на ощупь — длинными пальцами вновь проходится по длине, но уже медленнее, отмечая каждую венку, доходит до основания и спускается ниже к яичкам, поглаживает и перекатывает их в ладони, а губами, тем временем, ловит горячие выдохи. В голове проносится мысль, что его партнёр невероятно отзывчив на ласки, эмоционален и чувствителен, ведь тело любовника извивается под горячими руками, парень льнёт ближе, пальцами шарит везде, куда дотянется — совершенно беспорядочно, но Арсу нравится. Этот парень заставляет его гореть.       Попов подхватывает Антона под бёдра, приподнимает, кажется, слишком легко, но ему и правда усилий не составило, ведь его состояние сейчас схоже с состоянием аффекта, и, повернувшись со своей ношей к изголовью кровати, подминает его под себя.       Неизвестно, какие силы сейчас помогают Арсению размеренно отстраниться, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки и достать оттуда тюбик лубриканта. Вернувшись в исходное положение над Шастуном, он проводит ладонью по щеке парня, заглядывает в глаза, будто ещё раз желая убедиться в том, что тот не передумал. И видит — такой чистый и одновременно затуманенный желанием взгляд, глаза блестят и смотрят на мужчину сверху, как на бога. Как держать себя в руках и не накинуться на этого прекрасного юношу без подготовки, Арсений не знает, только чудо поможет, не иначе.       Небольшое количество прохладного геля оказывается на пальцах мужчины, остальной тюбик откладывается в сторону, дожидаться своего часа. Арс внимательно смотрит в глаза парня, разводя его ноги в стороны, чтобы моментально отметить любое изменение реакции, чтобы стараться держать себя в руках. Он правда пытается не торопиться, опуская руку вниз и касаясь сжатого входа, видя, как Антон вздрагивает от прикосновения прохладной смазки, но быть внимательным и до конца осторожным — практически невыполнимая задача. Член болезненно напряжён, сознание в поволоке сладкого тумана, а парень на постели такой, что вставать с него не хочется примерно никогда.       Арсений чувствует, как парень вздрагивает, ощущая первое неглубокое проникновение одного пальца. Брюнет пытается отвлечь партнёра от возможных неприятных ощущений: целует шею, мочку уха, пытается дотянуться до ключиц. Поцелуи выходят жаркими и грубоватыми, но это то, что нужно сейчас.       Длинный ровный указательный палец во всю оглаживает горячие бархатные стеночки внутри, всё глубже и глубже, расслабляя сжатые мышцы. Антон потихоньку привыкает к этим ощущениям, но, когда чувствует второй палец, тихонько вскрикивает — проникновение вышло достаточно резким.       — Больно? — обеспокоенно спрашивает Попов. Шастуна это немного умиляет.       «Щекотно, блять».       — Нормально, просто будьте самую малость нежнее, молодой человек, — Шастун легко улыбается, и напряжение проходит. Он старается расслабиться, что у него довольно быстро получается.       Арс не до конца осознаёт, как внутри его любовника узко, горячо и жарко одновременно — пальцами это понять весьма сложно, но даже крупиц представления уже достаточно, чтоб напрочь снести мужчине крышу. Рука работает всё активнее, и, совершив плавное поступательное движение, Арс слышит невероятно красивый и чувственный стон. Попов замирает, смотря сверху вниз на задыхающегося от удовольствия Антона, совершает ещё несколько движений и понимает, что это предел, что больше ждать он не может.       Антон вздрагивает, почувствовав у своей дырочки весьма крупную, сочащуюся смазкой головку. Казалось, размеры несоизмеримы, но это лишь страх и совершенная неопытность первого раза.       Сегодня Арсению не хочется отрывать взгляд от волшебного изумрудного оттенка глаз своего партнёра, поэтому, замерев у самого входа, он рассматривает переплетение узоров радужки, заглядывает, кажется, в самую глубь, где прячутся все страхи и сомнения Антона. Тишину комнаты разрезает громкий стон.       В этот самый момент Антону кажется, что он в шаге от того, чтобы не разлететься на части, что Арсений не просто внутри него, а будто заполняет всё пространство подчистую — вместо крови, вместо кислорода, он везде и сразу, особенно его руки, что сжимают бока, плечи, в которые Шаст сейчас лихорадочно вцепился, и член, погрузившийся полностью, на всю длину.       Шастун получает почти целомудренный поцелуй в губы, что является, своего рода, предупреждением. И Арс начинает двигаться. Сначала медленно, с каждым толчком всё ускоряя темп. И снова Шаста накрывает, когда мужчина попадает по простате. Арсений по стону — почти всхлипу — понимает, что достиг цели. Ему сложно сдерживаться, поэтому, не меняя ракурса, он загоняет член под нужным углом, на каждый толчок получая оглушающие, но такие сладкие стоны.       Арсу пиздец, как хорошо. Его словно накрывает тёплой волной от самых кончиков пальцев выше по телу, и это тепло скапливается в единый горящий чан внизу живота. Попов двигается, смотря на лицо своего любовника, слушает всхлипы и стоны, шлепки от соприкосновения двух влажных тел, чувствует вцепившиеся в свои плечи пальцы. Внутри Антона так узко и жарко, что Арсений задыхается этими ощущениями, он буквально растворяется в этом моменте, продолжая двигаться плавно, но вбиваться резко, с силой.       Губами Арс тянется к губам напротив, не имея ни сил, ни желания лишить себя ещё одного влажного, сносящего крышу поцелуя. Мужчина понимает, что находится на пределе, потому перемещает руку на член партнера. Всего пара синхронных движений руки и бёдер, и Антон бурно кончает себе на живот, заливая и Арсения тоже. Ещё два движения, и брюнет изливается следом.       В ушах лишь белый шум, из-под опущенных ресниц можно рассмотреть прекрасное лицо своего любовника. Парни теряют связь с реальностью, ощущая лишь приятное тепло, разлившееся по телу.