Домашние и иные

Пятый столик. Контрабандисты. Прикрытие. Пятый столик. Пятый.       Гэвин сглатывает и пытается сосредоточиться на задании, хотя какое там задание если он нужен здесь только как наблюдатель. Сегодня дело ведёт Ричард — он и приманка, и главный охотник, а Рид так, всего лишь для подстраховки.       Детектив сглатывает слюну и пытается отвлечь себя слабоалкогольным коктейлем, но густая сладкая мерзость застревает в горле, когда чёртов андроид на подиуме стягивает с себя чёрную майку.       Лицо девятисотого раскрашено светящимся в темноте серебром, на руках и ногах неоново светящиеся браслеты, ногти и губы измазанны в том же составе и украшены блёстками.       Детектив представляет, как светящийся силиконовый рот обхватывает его член, пачкает серебром, и…       Гэвин тихо матерится, отводя взгляд от напарника, и смотрит на мужчин сидящих за пятым столиком у самой стены.       Освещение в баре гипнотизирует переливами фиолетового и розового, и, кажется, алкоголя в коктейле было всё же больше, чем убеждал бармен.       Вот один из подозреваемых встаёт из-за стола и с гнусной ухмылкой идёт прямо к андроиду. Цепляет за запястье, вынуждая остановить танец и тянет за собой, увлекая к выходу из клуба, под одобрительный свист дружков.       Гэвин ставит стакан на стойку и встаёт, чтобы пойти за громкой компанией, уже с гоготом облапывающей ЕГО напарника, но, не сумев сделать шаг, ноги подламываются, и кто-то, кивнув невозмутимо присвистывающему бармену, хватает полицейского под локоть. Последнее, что видит Рид — это расплывающиеся пятна многочисленных огней бара.

* * * *

      Его первое самостоятельное задание выполнено идеально. Подъехавшие по запросу офицеры полиции заносят в машины потрёпанных и едва способных шевелиться преступников на носилках.       Другие копы занимаются описью того, что находится на наконец-то обнаруженной базе контрабандистов. Девятисотый сканирует лица, но так и не может найти одно единственное. Лицо, которое он последний раз видел в баре.       Ричарду кажется, словно что-то перекрыло у него ток тириума, и биокомпоненты вот-вот начнут плавиться, забивая дымом и гарью корпус. Он знает, что на самом деле этого не происходит, но RK900 «чувствует», что задыхается.

* * * *

      Детектив Рид бредит. Ему чудятся чужие руки и голоса, запахи. Он сам словно в густом тумане или обложен ватой. Так не хочется открывать глаза.       Гэвин радостно и искренне улыбается, когда чувствует на своём лице знакомые ладони и слышит обеспокоенный голос. В этом странном сне, от рук Ричарда пахнет железом. Тот заставляет его встать, и босые ноги мужчины наступают на что-то мокрое на полу. Мокрого много и оно тоже пахнет железом.       Гэвин, не открывая глаз, позволяет себя одеть и почти повисает на напарнике, на этот раз засыпая по-настоящему.       А RK900 хмурится, пытаясь понять, что за дрянь плещется у детектива по жилам. Подхватывает на руки и безразлично переступает через тех, кто ещё 24 минуты назад дышали и развлекались в этом отвратительном, так и просящем, чтобы его сожгли, здании.       Завтра, в больнице, Гэвин так ничего и не вспомнит, и Ричард думает — это к лучшему. На Ричарде новые штаны и рубашка. Прежний, больше не белый, пиджак и штаны с бурыми пятнами, что пахнут железом, уже давно догорел на заднем дворе больницы.       Андроид смотрит на бранящегося с медсестрой СВОЕГО человека, и имитация дыхания снова сбоит. Что-то большое и цепкое обвивает горло, когда он безмолвно садится рядом на край койки.       Будь он живым человеком — диагностировал бы у себя асфиксию. Но андроидам не нужно дышать. Ричард не нуждается в кислороде. Но ему, больше всего на свете, необходим Гэвин Рид.