Домашние и иные

Осторожно! Дарк, насилие и психологическая ломка. Уюта и хэппи-энда не будет! ---------------------------------------------       Гэвин ненавидит того, кто следит за ним по ту сторону. А вот Ричарда ненавидеть не получается, пусть тот и транслирует своими ледяными глазами всё происходящее на какой-то закрытый канал.       Тот, кто следит по ту сторону сигнала, по мнению Рида, конченный извращенец. Или извращенцы… Мужчине не хочется думать, что скоро на порно-сайтах появится ролик под названием «андроид трахает офицера полиции», но кто знает, на что способен в своей мести обиженный напарник.       Хуже всего то, что девятисотый время от времени замирает, словно прислушиваясь к советам и указаниям от невидимых собеседников.       Гэвин вспоминает, с чего это всё начиналось и стискивает зубы, чтобы не матюгнуться. Но кто же знал, что у напарника именно сегодня лопнут последние барьеры терпения и послушания?! Что именно сегодня ему следовало бы смолчать, а не пытаться в очередной раз унизить андроида. — Хватит, девятисотка! Ты ёбнутый извращенец! Ты ведь не сможешь здесь меня держать вечно? Эй, я к тебе обра.мф…рфва…фмм! — Помолчите, — безразлично холодно сообщает андроид, застёгивая на напарнике кляп и поглубже заталкивая шарик в протестующий рот.       RK900 не торопясь снимает пиджак, аккуратно пристраивает его на спинке стула. Закатывает рукава чёрной рубашки и тянется за перчатками.       Он натягивает эти перчатки так, словно готовится кое-кого, по имени Гэвин, отшлёпать. И хуже всего от того, что они нужны именно потому, что Рич называет и считает Гэвина «грязным примитивным существом». Пластиковый говнюк демонстративно делает вид, что «не хочет марать об него руки».       Привязанный к стулу, Гэвин ловит себя на мысли, что ему больше всего хочется впиться зубами в эти перчатки, сорвать их с андроида и прикоснуться к его рукам. "Запачкать", "осквернить" - хоть как-то отомстить за своё унижение.       Мысли о личностях наблюдателей не дают мужчине покоя. Может это отдел програмистов Киберлайф сейчас командует своей кукле касаться обтянутыми чёрной кожей ладонями его бёдер от талии вниз, вдоль привязанных к ножкам стула ног?       Или какой-нибудь главарь преступного синдиката сейчас отваливает на электронный счёт приличную сумму за звонкий хлопок пощёчины, выверенный до звона в ушах? За первым следует второй удар, третий, до выступившей на губах крови.       Щека горит как от ожога, а отпечатки пальцев на бёдрах ноют расцветающими синяками. У Рида дрожат колени и сведённые за спинкой стула руки, нещадно натираемые верёвкой.       Такие следы не скроешь и быстро они не пройдут. И Рид точно не оставит происходящее без внимания — ему бы только дотянуться до пистолета.       RK либо плевать на то что после случившегося ему больше не функционировать рядом с Гэвином Ридом, либо Гэвина не выпустят из этого подвала уже никогда. И, глядя в пугающе холодные неживые глаза, Гэвин склоняется ко второму варианту. Он уже видел, как хладнокровно и без колебаний андроид убивает или калечит других: таких же андроидов и людей, что являлись преступниками.       Не было ни капли сомнений, что пластиковые пальцы не дрогнут, сжимаясь на его горле. В чём весьма скоро довелось убедиться.       Детектив уже чувствовал, как начинают поддаваться кости и поскрипывать позвонки, от шума в голове и тёмных вспышек хотелось блевать, когда пальцы наконец-то разжались и ловким движением стянули со рта кляп. Чёртов шарик на ремешке теперь неприятно упирался в пострадавшую шею, но мужчине было на это плевать. Он судорожно глотал воздух и смаргивал слёзы. Каждый вдох для измученного горла казался пыткой, мышцы болели так, словно он подавился водой или крупной фруктовой костью…пять раз подряд.       Ублюдки по ту сторону, наверное, ликовали. Надрачивали на видео, счастливо попискивая и раздавая новые наборы команд. На этот раз ещё более пугающих от того, что были преисполнены приторной нежностью.       Пальцы в перчатках мягко гладили по вискам, касались дрожащих век, мягко надавливали на губы. В ответ Гэвин упрямо сжимает челюсти и пытается дышать через зубы.       Андроид не колеблется, исполняя команды-советы. Он не мог довериться кому-то случайному — это Гэвин начинает понимать только сейчас. Там, по ту сторону связи сидит кто-то близкий, хорошо знакомый девятисотому. Тот, кто не будет болтать лишнего. Друг? Личный техник, к которому ведроид зачастил с консультациями? Старший братишка Коннор? Или быть может…       Гэвина выгибает дугой и бьёт панической дрожью, когда пальцы в перчатке надменно-небрежно сжимают ему подбородок, запрокидывают голову и снова смыкаются на шее. Кажется, сегодня он заработал себе ещё одну фобию.       Из горла против воли вырывается тихий скулёж, когда, не убирая руки с шеи детектива, девятисотый приставляет второй рукой к виску напарника его же табельный пистолет.       Спокойным и вкрадчивым голосом чёртовая пластмаска начинает цитировать книгу с правилами поведения в приличном обществе.       Гэвина сотрясает от одного звучания его голоса. Плюс ещё одна фобия — он бы усмехнулся, но дуло у виска холодит кожу, а останки логики подмечают один за другим этапы психологической ломки.       Гэвин понимает, что никому об этом не скажет. И не сможет нажать на курок, если выпадет шанс застрелить ублюдка.       Он как никогда понимает мать, которая, вжав голову в плечи, терпела всё издевательства от отца, а потом и от нового ухажёра.       Гэвин чувствует то же, что и она. Страх. И понимает, что болезненно, неизлечимо сломан. Жизнь и так была словно целиком из дерьма. Теперь же… у него нет сил даже скалится и рычать — его единственная защита раньше. Раньше.       Сейчас Гэвин думает, что сам виноват. Доигрался со своим дерьмовым характером. Он вжимает голову в плечи и закрывает глаза.       Пальцы в перчатках переползают с шеи на губы, давят, проникая вовнутрь…       Гэвин отводит взгляд от холодных глаз чудовища, с которым он вскоре снова выйдет на работу, словно ничего и не было.