Годы

*** Наруто всего пятнадцать, но ему кажется, что его мир рухнул, распался на сияющие осколки, и восстановить его нет ни времени, ни сил. Он бредет по улицам Конохи, и никто не смотрит ему в глаза, совсем как тогда, много лет назад. Люди отводят взгляд – и от этого Наруто еще хуже, хотя уже хуже некуда. Джирая погиб, и мир Наруто рухнул вместе с ним, в бездну, в пропасть, в беспросветное отчаяние. Сакура пытается выдавить ободряющую улыбку, он машинально улыбается в ответ, выходит жуткий оскал, но прости Сакура, прости. Наруто бредет нога за ногу и невидящим взором замечает мелочи его бывшего мира. Кунай, бордель, лавка с мороженым, веселая девица с потрясающими формами – Эро-сеннин оценил бы. Бы. Но Эро-сеннина больше нет. Наруто не помнит, как он оказывается на этой лавке и сколько там сидит. Не помнит, что говорит ему Ирука-сенсей – был ли он вообще, или это игры расшалившегося воображения? Мороженое тает в его руках, и он закрывает глаза. Тихо капает вода, глаза Лиса за клеткой непривычно внимательны: зрачки-щелки остры, как лезвия, и чуть подрагивают в такт размеренному дыханию. Наруто молчит. Хочется просто закрыть глаза. Наруто устал, устал от негласной войны, от смертей, от того, что у него не получается спасти тех, кого хочется спасти. Наруто устал, выдохся, сдался. Зачем бороться, куда идти, что дальше делать? Ответов нет. Хочется просто закрыть глаза. Наруто бездумно опускает голову и смотрит на подрагивающую от капель воду-не воду под его ногами. Дождь? Откуда здесь дождь? Он не знает, зачем пришел, ему не место здесь в таком состоянии, не рядом с Лисом, который не терпит слабаков и неудачников. Наруто должен уйти, но у него не хватает сил остаться сейчас одному, сейчас, когда каждый заперся в своем горе. - Долго ты будешь страдать, пацан? Наруто вздрагивает, как от удара, и вскидывает голову. Лис еще ни разу не начинал разговора сам, не тогда, когда Наруто приходит к нему. - Сопли – удел девчонок, Наруто, не ты ли убеждал меня, что твоя мечта – стать Хокаге? Наруто безмолвно кивает, в горле застрял ком, слезы катятся по лицу, и он делает шаг вперед. - Тогда собери свою сопливую задницу в кулак, - Лис щурит горящие огнем глаза и растягивает морду в диком оскале, - и найди в себе силы завершить то, что начал твой учитель! Наруто смотрит в черные щелочки зрачков и видит, видит! в них безмолвную тень сочувствия. - Я не могу позволить, чтобы моим носителем стала безвольная клякса, – грохочет Лис, опуская морду к самым прутьям. - Я не собираюсь сидеть в тебе вечно, жалкий щенок, так что бери себя в руки и будь достоин называться – Узумаки Наруто, Джинчурики Девятихвостого Демона Лиса Курамы! Наруто делает шаг вперед, и еще, и еще, и прижимается мокрым от слез лицом к шерсти у носа Лиса… Курама, его зовут Курама. - Еще как, даттебае! – хрипло шепчет он, и из глаз льются тихие безмолвные слезы. Они долго стоят так. Курама не отстраняется.