Перикулум

      Теплое древко непривычно лежит в руке, а пальцы дрожат. Уже вроде должен был приноровиться к этому, но каждый раз как первый. Криденс пытается вымолвить хоть слово, но собственный голос подводит, выдавая что-то нечленораздельное. Сноп мелких искр, что вырывается из палочки, опадает на уже поеденный молью старый ковер и оставляет на нем миллиарды новых прожженных пятен. А может и меньше, Криденс не смог точно посчитать, запнувшись уже на четырнадцатом от жуткого волнения, что опять не справился с задачей.              Юноша поднимает испуганный взгляд на своего учителя, ожидая, что его как минимум отчитают, если не выпорют розгами. Мать всегда так учила нерадивых сирот — только через праведную боль можно было познать истину. Иного отношения Криденс не знал и был уверен, что такое поведение присуще всем людям. Пусть он и знаком с колдуньей не первый день, чтоб знать, что она не поступает как его приемная мать за промахи — липкий страх все равно окутывает тело.              — Ну, ты уже определенно делаешь успехи, — подбадривает девушка и отвлекается от своего пергамента, в котором постоянно делала какие-то пометки, при этом успевая читать еще книгу. Вроде это была Нумерология, по крайней мере, так колдунья сказала Бэрбоуну. Он удивлялся, как она могла все это делать, ведь не считая этого, девушка не позволяла спалить все в комнате неопытному волшебнику, успевая следить и за юношей. — Тебе не хватает уверенности при произношении заклинаний, а из-за волнения ты не можешь сосредоточиться на движениях палочкой. Смотри, я тебе сейчас покажу, как это делать правильно.              Колдунья встает из-за стола и вплотную подходит к Криденсу. Пусть и слабее в магическом плане, но парень явно старше и выше на целую голову собственного учителя. На секунду это кажется юноше забавным и пугающим одновременно. Если такая молодая ведьма сильная и умная, то наверняка и другие в магическом мире не отстают. И даже там Криденс будет лишним, слабее всех. Девушка заглядывает Бэрбоуну в глаза и мягко кладет свою руку на его ладонь, в которой он держит палочку.              — Я буду тебя вести, чтоб ты лучше запомнил движения рукой, — тепло волшебницы от прикосновения передается и юноше, и Криденсу кажется, что именно так и должна поддерживать мать. С искренней улыбкой, заботой и мудрыми наставлениями. Бэрбоун даже забывает о страхах и сомнениях, что секунду назад его одолевали. Он ловит каждое мимолетное движение девушки взглядом и пытается запомнить все действия рукой, прежде чем колдунья звонко выкрикивает заклинание. — Перикулум!              Сноп красных искр вырывается из палочки и взрывается под самым потолком, будто фейерверк. Огоньки завораживают юношу и кажутся поистине волшебными. Хотя, созданные магией они таковыми и являлись, за что Криденс мысленно в очередной раз прозвал себя глупцом. Но также он уверен, что на минуту в его душе все взрывается таким же ярким цветом.Бэрбоун переводит взгляд на девушку, что неотрывно смотрит на огоньки, и понимает, что самое волшебное создание сейчас находится рядом с ним. Пусть много колдунов существует на свете, но никто так не понимает и никогда не поддерживал его, как она. Ее волшебство было не в палочке, а в сердце и разуме. И для него она была лучше и ярче всех этих фейерверков.              — Это, — голос у парня был неуверенным, боясь, что может сделать что-то не так своим глупым вопросом. В церкви не раз упоминали, что ведьмы могут сжечь в адском пламени надоедливых им людей. Конечно, он начинал постепенно осознавать, что все обстояло не так, но стереотипы вбитые в голову годами просто так уйти не могли. — Заклинание. Оно, похоже, используется у вас в праздники, — на последнем слове Бэрбоун снова запнулся, не зная, есть ли у колдунов праздники. Его знания ограничивались рассказами приемной матери, поэтому он продолжил чуть тише. — Ну, или шабаши.              Волшебница и не знала, как реагировать. Мышление юноши было слишком стереотипно по отношению к магическому миру, но, тем не менее, он к нему тянулся и хотел быть его частью. Колдунья села обратно за стол и облокотилась на собственную руку, глубоко задумавшись. Что же так могло повлиять на парня, что он не может принять свою суть, что каждый раз, когда он держит волшебную палочку — дрожит, как осиновый лист на ветру.              — Давай мы прежде немного отвлечемся на что-то, что не связано с произношением тобой заклинаний. Я отвечу на все твои вопросы о магическом мире, которые наверняка у тебя накопились. Мне кажется, твое представление отличается от действительности, — девушка хлопнула в ладоши, и комната, где они находились, волшебным образом преобразилась: стеллажи с книгами и рабочий стол исчезли, а на их месте возникли камин и диван с креслом.              Для Бэрбоуна это было слишком. Слишком волшебно. Фантастически. Нереально.Криденс касается обивки дивана самыми кончиками пальцев, будто боясь обжечься, или что предмет мебели сможет ожить. Но тот стоит так же неподвижно, и юноша поднимает взгляд на колдунью, будто спрашивая у той разрешения. Волшебница лишь мягко подталкивает парня и сама удобно располагается на краю дивана. Бэрбоун следует примеру, только вот сидит неестественно прямо и, кажется, будто готов бежать, если страшные догадки оправдаются по поводу демонического дивана.              Криденс молчит. Молчит, кажется, слишком долго, так и не решаясь заговорить, но стоит отдать должное волшебнице, что не запугивает парня, а ждет, когда тот соберется собственными мыслями. Проходит минут пять, а может и больше, когда юноша решается хотя бы поднять взгляд с собственных переплетенных пальцев на колдунью.              Девушка точно была моложе его. Но в ее взгляде читалась решимость и что-то неосознанно взрослое, будто волшебнице пришлось много пережить за столь короткую жизнь.Бэрбоун не видит в ее взгляде карих глаз насмешки или упрека за его поведение и неумение колдовать. И также Криденс видит в ней нечто схожее: она, по сути, такая же чужая в волшебном мире, и тоже ищет утешения в ком-то, раз они нашли друг друга.              — Заклинание. Для чего оно? — парень сам удивляется, что вопрос все же вырвался вслух. Вроде он сам для себя ответил еще до этого, но услышать подтверждение хотел от колдуньи.              — Оно не совсем для праздников. Огни, несомненно, красивые, но мы используем данное заклинание вместо маггловской сигнальной ракеты. Это служит предупреждением или как призыв о помощи.              Юноша отрицательно качает головой, будто пытаясь что-то сложить и обдумать. Но картинка не складывается, и он снова смотрит на ведьму, чтоб задать очередной вопрос.              — Маггловской? Это другие люди? И разве вы не заколдовываете их, как рань… — Бэрбоун вовремя прикусывает язык, видя впервые упрек во взгляде девушки. Он явно поторопился с вопросами, тем более подобного характера.              — Мы не заколдовываем людей, Криденс, — в ее голосе прозвучали стальные нотки, и парень весь сжался. Обычно, после такого тона следовало наказание от матери, и мало ли что могло быть сейчас. На него могли наслать проклятье, и никто никогда его больше не найдет. — Мы точно так же боимся, что нас могут ранить. Нас могут покалечить, и даже убить. Я не знаю, кто внушил тебе эти мысли, но маги хотят так же спокойной жизни, и у вокруг нас полно своих проблем и опасностей, не меньше чем у обычных людей.              Юноша не рискует больше спрашивать. Он понимает, что волшебница права. В глубине души он знает, что им даже тяжелее, чем обычным людям, что не знают о существовании магического мира, пусть все и кажется наоборот. Наличие магии не дает всесилия и вседозволенности, скорее лишь страх за свою жизнь и повод быть преследованным.              Оставшееся время они просидели в тишине, хотя знали, что их встречи недолги. Они не помнят уже когда все началось и как. Они толком и не знают друг друга, встречаясь лишь во снах. Иногда Бэрбоуну кажется, что и образ волшебницы он выдумал сам, чтобы не чувствовать себя одиноко в этом странном и сером мире Мэри Лу, пытаясь доказать самому себе, что колдуны не дьявольские создания, и это нормально, что он не похож на обычных людей.              Чувствуя, что сидят они так слишком долго, Криденс снова поворачивается к колдунье. Ведьма полностью села на диван с ногами и уткнулась в очередную книгу. Видимо, она не любила терять время зря и просто ожидать хоть какого-то оживления со стороны парня.              — Я, — юноша снова опустил взгляд на собственные руки, понимая, как глупо должно прозвучать следующая фраза. Впрочем, парень любое свое действие или мысли находил глупыми и бесполезными. Это была его суть. Таковым был он сам. — Могу я так же позвать на помощь?              Тело пробивает мелкая дрожь, ожидая хоть какого-то ответа. Сейчас или никогда. Он поймет, действительно ли это все его фантазии, или человек, сидящий перед ним, реален, как и он сам, и они смогут пересечься. Это значит, что он не будет одинок. Это значит, что он не странный, и все чему его учили раньше — ложь. Это давало надежду.              Девушка раздумывает буквально секунду, пытаясь понять, шутит Бэрбоун или нет. Он никогда ни о чем не просил и вообще был малоразговорчив. А сегодняшнее его поведение было достаточно странным. И волшебница не могла просто ему отказать. Не знала почему, но он ей стал близок, как и ее мальчишки, с которыми она проводила все свое время вне снов.              — Конечно, ты всегда можешь меня позвать. Волшебники должны помогать друг другу, тем более что ты мой друг.              «Друг». Это слово еще долго звучало в голове Криденса. Еще никто и никогда его так не называл, предпочитая сторониться паренька. Но эта колдунья была единственной, кто приняла его. Кто пыталась показать, кто он есть на самом деле и чего стоит.              — Спасибо, Гермиона.              

***

             Неделя проходит за неделей. Листовки с призывами ополчиться против колдунов и создать второй Салем — уже окончательно осточертели, и раздавались скорее на автомате, чтоб скорее отвязаться от поручений Мэри Лу. Мать в последнее время чувствовала неладное, отчего каждый вечер юношу ожидало новое наказание. Сестрам доставалось меньше, Криденс же к этому давно привык. Он знал, что это заслуженно. Ведь Мэри Лу догадывалась. Они все догадывались, что он не такой, как они.              Женщина чувствовала, что с парнем происходит больше странного, чем раньше. Юноша начал интересоваться миром ведьм, что жутко раздражало. Ведь Мэри знала, что рано или поздно кровь дьявола возьмет над ним верх, и он решит вернуться к истокам, так что ей ничего не оставалось, как через телесные муки влиять на дух Криденса.              И сегодня все повторилось. Пятнадцать ударов розгами по голому телу, что в очередной раз открывало старые раны, так и не успевшие зажить. Несмотря на запрет и комендантский час, Бэрбоун сбегает из дома. Он знает, ему надо найти палочку и послать сигнал. Призыв о помощи, позвать единственного друга.              Парк, что находится совсем рядом с церковью, пуст в такое позднее время, и это только на руку. Криденс не знает, как делают волшебные палочки и что будет правильным. Но юноша точно знает, что терпеть он дальше не может, и ему остается только верить. Верить, что первая сорванная дубовая ветвь сработает. Парень не слышал никогда о сердцевинах для палочек, и вообще процессе их создания, так что надеялся на слепую удачу. Ведь главное, что он колдун, какая разница чем колдовать?              — Перикулум, — заклинание произносится неуверенно, с запинками, и страхом, что вот-вот выпрыгнет из кустов Мэри Лу и самолично голыми руками убьет его на месте за дьявольские слова. Но никто не приходит, и Бэрбоун считает, что заклинание не работает, так как он недостаточно смел. Ведь именно из-за этого оно и не сработало в прошлый раз. С каждым разом он произносит магические слова все громче и громче, практически срываясь на крик. Наверняка его слышно на всю округу, но это уже не имеет смысла.              Ветка уже давно отброшена в сторону, Криденс понял, что от нее толку никакого, как и от него самого. Юноша падает на колени, пытаясь сдержать слезы. Он не волшебник и не может призвать на помощь. Никто не придет, ведь Гермиона Грейнджер — лишь плод его воображения, когда он так отчаянно пытался ощутить себя хоть где-то нужным и правильным. Но слова заклинания все равно повторяются как мантра, будто от этого есть толк.              — Молодой человек, у вас что-то произошло? — Бэрбоун поднимает взгляд на мужчину, что опустился рядом с ним на колени, видимо, абсолютно не боясь запачкать костюм. Криденс шмыгает носом и пытается вытереть соленые дорожки с щек. Он даже и не заметил, как действительно начал плакать. Незнакомец протягивает носовой платок с инициалами П.Г., а на губах появляется сочувствующая улыбка. — Ты звал на помощь, так ведь?              Только легкий кивок в ответ и полного непонимания взгляд. Значит, заклинание настоящее. Значит, колдуны существуют и он его не выдумал.              — Тогда думаю, мы можем оба друг другу помочь, Криденс, — маг подает парню руку и помогает встать, задерживая рукопожатие. — Ведь волшебники должны помогать друг другу.