Плотоядные бабочки

Любой судьбе любовь дает отпор.

— Слава! — истошный крик раздался по всей квартире. — Слава, боже мой, быстрее! Карелин медленно откусил кусочек от молочной шоколадки и положил ее на деревянный подлокотник. Кажется, очередное воскресение пройдет под гнетом одного вредного еврея, а так хотелось просто полежать, подумать о вечном, почесывая колено. — Что за кошмар… Слава, сука, иди же сюда! Прям по ушам бьет. Какой у носатого все-таки громкий голос, и зачем ему микрофон на сцене? Он мог бы просто встать посреди зала и с недовольной миной доебаться до пары тысяч человек: «Вы почему носки никогда не убираете на место, а? Я же вас всех насквозь вижу… Ну что уставились, встали и пошли убираться, а потом посуду еще помыть надо!» Да, такое мог сделать только Федоров, он ведь та еще «золушка», а Карелин, кажется, совсем из другой сказки. Там что-то про трех поросят было… Слава почесал за ушком развалившегося на его животе кота, а потом чмокнул в лоб и переложил на диван. Так не хотелось разрушать их сонную идиллию, их милый засыпательный тандем, но, кажется, Мирон настаивал. Парень покинул насиженное место и, шаркая тапочками по старому ковру, пошел на зов своей судьбы. В голове уже генерировалось несколько десятков универсальных оправданий, хотя в чем именно он провинился, Карелин пока еще не знал. Но все будет. Из кухни доносились заумные маты и какой-то глухой стук. А Янович-то походу не на шутку разошелся. В последний раз такое было прошлым летом, когда они купили себе в спальню аквариум. История вообще дурацкая, а облажались в ней сразу двое: кот и Карелин. Так получилось, что аквариум стоял очень низко, как раз в доступности ловких кошачьих лапок. Ну вот пушистый и не упустил возможность порыбачить. Черт знает, что на него тогда нашло, видимо охотничьи гены проснулись, но котяра просто взял и выловил сома из аквариума. Игрушка, как оказалось позже, ему не зашла, поэтому рыбу оставили на почетном месте — на подушке Мирона. А Слава тогда только из студии вернулся и видит всю эту картину: по полу вода разлита, гуппи в ахуе прячутся за водорослями, а сомик лежит на мироновском месте. Только кот с довольной рожей рядом посапывает. Карелин-то понимает, кому за эту радость влетит, поэтому не находит ничего лучше, чем схватить эту дохлую рыбину за хвост и бросить обратно в аквариум. Конечно, закончилось все плохо. Федоров оказался внимательным и заметил, что сом помер, а вместе с ним и все рыбки. Короче говоря, секса не было месяц. И вот сейчас, несмотря на все опасения, ситуация была не так запущена. Когда Слава вошел на кухню, то увидел балансирующего на стуле Мирона и его охреневающий взгляд. Ничего нового… — Карелин, — мужчина шептал очень тихо, указывая пальцем на пол у окна. — Оно там. — Меня больше интересует, что у нас тут, — парень махнул рукой на Федорова не зная, как это все одним словом обозвать. — Душа моя, с тобой-то что? Опять лекарства не принял, да? — Иди к черту, но в начале убей ту тварь. Слава усмехнулся и с энтузиазмом пошел смотреть, что же такое страшное заставило тридцатилетнего мужика испуганно трястись на стуле. Вот хоть убейте, но он ожидал увидеть кого угодно: Хинтера, клоуна-убийцу, учителя по геометрии, даже муки совести, но никак не бабочку. Милое бледно-желтое существо сидело на паркете, помахивая своими крылышками. — Миро, ты долбанулся, а? — Слав, ну пожалуйста, убей ее, пока она не скрылась. — Скрылась? Ты что, бабочек боишься? — Карелин засмеялся, возвращаясь к Яновичу, стоящему на стуле, и обнимая его за бедра. — Серьезно? — Блять, от этих тварей ведь не скрыться… Они будут преследовать тебя и на земле, и в небе. — Ах, ну конечно, от пауков-то ты всегда у нас сможешь улететь, как я мог забыть такое. Слава засмеялся, прижимая к себе дрожащие ноги и чувствуя, как в его плечи вцепляются тонкие пальцы. Было в этом всем что-то милое, даже кот пришел посмотреть. Сел в дверном проеме и хвостом завилял. — Она страшная. — Ты, может быть, тоже не красавчик, но бабочка-то ведь не орет. — Не красавчик я, да? — Мирон возмущенно охнул и даже попытался отстраниться. — Ну я это запомню, так и знай. — Разве же это мои слова? — Карелин поднял удивленный взгляд. — Это возможные мысли несчастного насекомого. Слава с трудом уворачивался от метких подзатыльников, стараясь не отпускать ноги мужчины, дабы тот не свалился со стула. Тем временем кот тихонько пополз в сторону окна, его глаза сверкали неподдельным интересом. Не ожидая никакой подставы, желтая бабочка все также сидела на полу, но уже через мгновение на нее обрушились кошачьи лапки. — Аллилуйя… — Ну что? — Карелин сильнее обхватил чужие бедра и поднял Яновича на руки. — Хесус твой герой? — Тебя, вообще, должно смущать то, что из кота вышел лучший человек, чем ты. — Ничего себе заявление. Слава засмеялся, опуская легкое тело на пол и целуя его в щеку. В дело пошли грязные методы. Парень прекрасно знал, что такие вещи смущают мужчину. Они могли всю ночь извращаться в постели, а потом проверить на прочность каждую горизонтальную поверхность их дома, но вот невинные поцелуи или простое переплетение пальцев рук сводило с ума. И да, они оба смущались, как подростки. — Перестань, — Мирон тихонько отстранился и взял со стола фартук. — Я собирался что-нибудь приготовить на ужин. — Мог бы и просто еду на дом заказать. — Не с твоим гастритом, радость моя. Хесус медленно продефилировал через всю кухню в сторону коридора, гордо задрав голову и держа в зубах бабочку. Это конечно привлекало внимание. — Забери у кота этого монстра, а то съест еще. — Ну ты же жрал тех противных кузнечиков, когда мы в Таиланд ездили, — Слава схватил печенье со стола и, перед тем, как откусить, скривился. — Мне даже смотреть на них было худо, а ты целую горсть и прямо в рот… Фу… — Во-первых, это были не кузнечики, а саранча, — Мирон поставил сковороду на маленький огонь. — А во-вторых, мы заплатили за ту экскурсию уйму бабла, и я был намерен выжать из нее все. — Не выжать, а выжрать. Ну и как на вкус? — Да то еще дерьмо, будто взяли огромного носорога и его… — Так, все! Я прекрасно знаком с твоей живой фантазией, пожалуйста, без подробностей! Федоров усмехнулся и принялся что-то резать на доске. Тем временем из коридора доносилось какое-то странное шуршание, наверно кот играл с новой «игрушкой». Вся эта обстановка казалась настолько уютной и домашней, что сложно в нее просто вот так вот взять и поверить. Обычно в их квартире происходила разносортная вакханалия, приправленная отборным матом, а такие моменты — редкость. — Какой же ты у меня хозяйственный, Мирош. А по тому, что происходит на сцене так и не скажешь. — Я просто расслабляюсь, понимаешь? — мужчина вытер руки о фартук. — После всей этой рабочей суматохи сложно отойти, но хочется спокойствия. Хочется выпустить своих монстров наружу. — Учитывая, как ты орал пару минут назад, рискну предположить, что твои монстры — это стадо плотоядных бабочек. — Только без шуток про бабочек в животе… — Блять, я себе это так хорошо представляю, — парень воодушевленно взмахнул руками. — Словно сюжет фэнтезийного романа, где у влюбленных в животах заводились бабочки и сжирали все органы. — И никакой романтики. — Романтика не в словах, она в том, что нас окружает, а нас окружает Питер, — Карелин вскочил со своей табуретки и вылетел на балкон. — Иди сюда. На розовеющем небе уже давно мигали крохотные звездочки, по краям и едва заметно, но куда красивее, чем где бы то ни было. В такое позднее время Питер напоминал их личный рай на Земле, с желтыми домами и серыми каналами под самым бездонным небом. — Мы вместе уже три года, — прошептал Мирон, выходя наружу. — С ума сойти. — Не верится, правда? Щелчок зажигалки и сигарета в руках Карелина вспыхнула оранжевым огоньком. Парень сделал несколько глубоких затяжек, смотря на пришедшего к хозяевам кота, а тот лишь устроился в последних лучах садящегося солнца и тихонько замурчал. — И не говори. Кажется будто мы только вчера встретились, — Янович оперся о перила. — Просто тот день забыть, при всем желании, вне моих сил. И это чистая правда, ведь позор — это лучший повод для начала длительных, но далеко не самых серьезных отношений. Произошло все летом пятнадцатого года, когда Мирон немного выпил и его, естественно, потянуло на подвиги. А именно на спасение одного застрявшего на дереве кота. Мужчина, долго не думая, полез за ним, но неблагодарное животное испугалось и на волне того самого испуга оперативно спрыгнуло с дерева. А вот у Федорова сделать это так же грациозно не получилось — он просто с громким ором свалился вниз. И все бы ничего, но недалеко от дерева расположилась компания ребят, среди которых был Карелин, и именно он увидел произошедшее. Увидел и заорал: «Охуеть, там парень пролетел». Друзья над этим посмеялись, мол перегрелся Слава на солнце, уже мужики летающие мерещатся. Но закончилось все более, чем благополучно. Карелин оказался человеком упертым и нашел своего «летающего друга», а потом еще помог тому найти удравшего в ужасе котяру. Впоследствии — Хесуса. — После того позора я не был уверен в том, чего боюсь больше: увидеть тебя еще хоть раз или не увидеть больше никогда, — Мирон стыдливо прикрыл свои глаза. — В таком случае я бы стал следящим за тобой извращенцем. — С чего это? — Ну знаешь, на всяких носатых жидомасонских умников легко подсаживаешься, — Слава подошел сзади и обнял мужчину. — Ты уверен, что ничего плохого не будет, если провести с ним всего один вечер, а эта зараза уже в крови. — Ты реально извращенец. — Хочешь уйти? — Хочу всегда быть рядом. — Уверен? — Конечно. — Тогда… Выходи за меня? Слава уткнулся носом в изгиб шеи, обеими руками прижимая к себе едва дрожащее на ветру тело. Где-то в ногах мурчал Хесус, его усы неприятно щекотали пятки. — Шутишь, да? — Нет, — пальцы на бедрах сжались совсем незаметно. — Мы же можем в любой момент уехать в Америку. Снимем квартирку где-нибудь в Чикаго, купим машину. — И усыновим чернокожего ребенка, — смех Федорова звучал мягко и мелодично, как и всегда. — Ну, если уж извращаться, то по полной. Это будет девочка… Мирослава. — О боже… Мирон развернулся на пятках и уткнулся носом в грудь Карелина. Становилось прохладнее. — Это все слишком сопливо, идиот… И как я могу теперь отказаться, а? Солнце уже почти село, догорая последними лучами за стройными рядами пятиэтажек. А на ветру, качалось крохотное оранжевое существо. Оно уселось на самом краю балкона, помахивая тонкими крылышками и совершенно не подозревая о следящим за ним котом. Мирон подхватил Хесуса на руки, даря несчастной бабочке вторую попытку на не самую длинную, но оттого не менее счастливую жизнь. Сзади стоял Карелин, он все еще придерживал старшего за талию, нашептывая что-то о плотоядности и хищности. Руки дрожали, но другого не хотелось. Кажется любовь в очередной раз победила страх.