One. Or two?

Опять горячую воду отключили. Каждое лето одно и то же. Хотя нет, сегодня ещё похуже. Раньше солнца, что сначала заставило меня облиться по́том, а чуть позже буквально оглушило меня своим ударом, меня подкосил факт того, что она переводится. Чёрт! Она решила сказать об этом только сегодня, когда весь наш курс прощался перед каникулами. Я просто онемел от такой новости. Конечно, с её стороны было не лучшим решением говорить это так неожиданно, но всё же лучше, чем если бы мы узнали об этом только в сентябре из чужих уст. Все, естественно кинулись спрашивать нечто типичное, а-ля «Почему?», «Куда пойдёшь?», «Без тебя будет скучно» и прочее, прочее прочее. И знаете, спрашивали это всё только лицемеры. Те, кто были для неё в жизни важны, уже знали обо всём и тихо перешёптывались в стороне, но таких было только трое. Те, у кого были дела поважнее, давно слились. А категория людей, которые сходили по ней с ума, но были для неё не сильно интересны (в неё входил лишь один человек, угадайте, кто), стояли поодаль от буйных однокурсников и внешне старались быть спокоными, пока ураган из отчаяния, бешенства и грусти сметал все мысли из головы. Кроме одной. Дождавшись, когда от неё отлипнут все, кому по-большому счёту наплевать, я просто обнял её на прощание. Она так же обняла меня в ответ. И только здесь я понял, что в следующий раз её обнять выйдет, по самым трезвым расчётам, неизвестно когда, поэтому мы обнимались очень долго, несколько минут, которых мне явно не хватило. Только после того, как она попросила, чтобы я отпустил её, я разомкнул руки, и, сославшись на важные дела, быстро ушёл. Чтобы всё обдумать и, по возможности, смириться, я решил пройтись до дома пешком. Само это решение пройтись под палящим солнцем было ошибкой, но мысли кое-какие всё-таки пришли. Конечно, я предлагал замутить. Полгода назад. И три месяца назад. И две с половиной недели назад. Думая, что здесь должно прокатить как и во все прошлые разы, я здорово просчитался. Она с тех пор и до сегодняшнего дня переживала свой последний разрыв, а это «Мы слишком друзья, чтобы быть чем-то бо́льшим» просто выбило меня из колеи. Да и есть ли смысл дальше настаивать? Думаю, нет. Город у нас маленький, и в нём не так уж сложно будет встретить её. В конце концов, я до сих пор её друг и имею все права позвать её погулять. Правда, не факт, что она согласится, а если и согласится, то не факт, что это не заставит меня потом снова пиздострадать весь день, как сегодня. Я думал вечером что-нибудь выпить, но сейчас голова так трещит по швам, будто должна взорваться через пару секунд, и кажется, если я выпью хоть что-то крепче чая, то меня унесёт в ванную, и если не до утра, то точно до поздней ночи. Кстати, о ванной. Когда я наконец доплёлся до дома выяснилось, что горячую воду отключили. Прелестно. Меня, кстати, зовут Макс, и, наверно, я тот ещё неудачник. Между тем, идея сходить в душ стала идеей X в моей расплавленной башке, и решимости подождать пока вода согреется было гораздо больше, чем ополоснуться ледяными струями, поэтому на кухне я нашёл кастрюлю, наполнил её и поставил греться. Хах, помню, как года два назад я решил приготовить супчик у бабушки, — делать было совершенно нечего, — и я просто слишком сильно включил газ. В результате я залил плиту, испортил кастрюлю, продукты и свою репутацию на бабушкиной кухне. Теперь даже яичницу приходится себе жарить под пристальным взглядом серо-зелёных глаз. Как у Кати. Ага. Да. Так, газ надо всё-таки убавить. У меня не было сил что-то делать и я просто уселся на стул рядом с плитой. И подумал, что наверняка оставшиеся полдня я буду загоняться. Время шло настолько медленно, что когда по моим внутренним часам прошло минут тридцать, настенные часы показали, что прошло в десять раз меньше. Вздохнув, я посмотрел на огонь под кастрюлей. Как сказали англичане, можно вечно смотреть на огонь и воду. От себя добавлю, что можно вечно смотреть ещё сторизы Кати в инсте. Неожиданно из прихожей донесся скрежет ключа в замочной скважине. Мать в командировке, значит, это отец. Он с утра сказал, что весь день будет в школе что-то решать по поводу лаборантской, и поэтому я пришёл в замешательство, когда он появился на пороге кухни. — О, ты уже здесь? — Растрёпанный и весёлый, он стоял в дверном проёме и улыбался. — А чего такой бледный? — Да так, ничего. — Ну, ясно, внятного ответа я не дождусь, — хохотнул отец. — Тогда открой окно, тут задохнуться недолго! Он ушёл куда-то вглубь квартиры, а я открыл окошко. Дышать, правда, стало легче, подул чуть прохладный ветерок. Из гостиной в эту же минуту послышался весёлый голос: — Добиваться нормальной лаборантской с нормальным оборудованием и нормальными таблицами и забыть проект дома! В этом весь я! — и потряхивая синей папкой с бумажками он влетел на кухню и подошёл к фильтру с водой. Налив полстакана и сделав глоток, он посмотрел на плиту, и, отставив стакан, подошёл и прибавил газу. — Так вода выкипит, — скептически отметил я, но с места не сдвинулся. — Так она быстрее согреется. Или ты хочешь этого ждать до вечера? — Нет. — Всё равно ты слишком бледный. Тебя что, солнце решило стукнуть по затылку? Меня тут жизнь решила стукнуть, и ей даже удалось зарядить под дых, пап. — Ага. — Пей воды по-больше. И вообще, зачем гулять под солнцем в тридцатку? Организм человека начинает реагировать уже на двадцать пять градусов по шкале Цельсия, не говоря уже про тридцать… — Понял-понял. Пап, ты ж любишь задачки, да? — Как бы между делом спросил я. — Особенно по моему профилю, — улыбнулся он и сел на соседний стул так, что металлические прутья стали подпирать его локти. — Окей, тебе понравится, как раз физика, — я посмотрел на кастрюлю, в которой едва пузырилась жидкость. — Есть огонь и вода. Могут ли они мирно сосуществовать вместе? — Мирно? Вряд ли. Но могут красиво, это точно. Например, молния бьёт в дерево во время грозы и разгорается нешуточный пожар. Его можно будет остановить только в том случае, если дождь станет ливнем. Или, можно взять горящие моря и океаны… — А это не какой-нибудь оптический обман или добавление горючих жидкостей типа бензина? — покосился я на отца. — Нет, вода вправду может гореть. Скажем, во время очень сильного урагана. Или её можно поджечь с помощью генератора радиочастот. Я сам такое видел однажды. Нереально красивое зрелище. — Папа взглянул на кастрюлю. — А ещё они могут действовать в симбиозе. Взять хотя бы простой нагрев воды. — Но я же спрашивал про их прямое содействие друг с другом! — Нет. Ты спрашивал про их со существование в целом. А чаще их взаимодействие происходит через препятствия, как и у людей в жизни. Физика такое только подтверждает. Вывел на философию. Лекция чуток затянется. — Посмотри на огонь и подумай. Если его задачей является согрев воды, то он справится с ней если будет продолжать пылать. Если он потухнет, то ничего не выйдет, а если включить его слишком сильно, то вода, несомненно быстрее нагреется, но так же быстро выкипит и в конечном итоге может затушить пламя. Поэтому что? — он выжидающе глянул прямо мне в глаза. Этим глазам, смотрящим прямо в душу, не получилось не ответить. — Поэтому надо отрегулировать подачу газа? — Правильно. Но нагревание — не мгновенный процесс в данном случае, а поэтому вмешивается ещё один фактор — время. Благодаря ему случаются многие удивительные вещи помимо этого маленького бытового процесса. Кстати, вода у тебя согрелась. Я снова взглянул на кастрюлю — от воды шёл пар. Быстро решив, что для моих водных процедур не обязателен кипяток, я выключил газ. — Огонь — это желание достичь чего-то, а также прикладываемые усилия. Вода — имеющееся положение дел. Только когда ты действительно чего-то хочешь и что-то предприниматель для этого, только в этом случае дело сдвинется с мёртвой точки. — Произнёс отец с очень серьезным лицом, будто говорил мне какую-нибудь тайну. — Я всё чаще думаю, что ты не на препода по физике учился, а на профессора философии, — я снял кастрюлю с плиты и понёс в ванную, в то время как отец задвинул стул к столу. — Просто перечитал Ницше, пока учился! — Валерий Михалыч, а вы обедать не будете? — Зачем-то спросил я, открывая ногой дверь в ванную и включая локтем свет в ней. — Нет, Максим Валерьевич! Проектировщик должен быть голодным! Что-то впервые я такое слышу. Ну да ладно. — Папку свою не забудь! — Точно. Спасибо, — судя по шагам, папаня отправился из коридора на кухню и обратно. Я вылил содержимое кастрюли в большой таз и включил холодную воду. — Буду часа через три, закончу с проектом и вернусь. Что называется, подкину дровишек в мой огонёк! И кстати, все твои страдания у тебя на лице были написаны, до встречи! — Тут дверь захлопнулась. — Подкину дровишек, — повторил я и выключил воду. Отлично. У меня, ко всему прочему, все проблемы написаны на лице. *** После импровизированного душа стало немного лучше. Сразу появилось желание бороться за то, что нельзя достать в долю секунды. Я решил проверить почту. Спам. Бред. Снова спам. А вот беседа курса. Написала Катенька. «Хэй ребзя Го погуляем завтра Возможно я уеду поступать или переводиться в другой город, а оставить вас просто так я не могу, котятки💛💛💛» В другой город? Да ладно, она всё равно будет приезжать домой. «Вот чёрт. Я завтра первый день на работе» «Я не смогу (((» «Смотря, во сколько» «Го. Где встретимся?» — отправил я. Думаю, что у меня есть ещё целое лето на разжигание костров и созерцание водопадов.