One. Or two?

— Сколько ещё мне придётся ждать?       Раньше этот вопрос был его любимым из-за моих вечных опозданий на встречу, а теперь он — неотъемлемая часть моего дня.       Я теперь не имею права пропустить часы приёма в палату.       Просто не могу.       Будет смерти подобно, если я пропущу хотя бы день.       Хаха. Можете посмеяться. Это такой юмор у меня в последнее время. Не смешно? И мне не до веселья.       Сколько часов, дней, недель или лет я буду приходить сюда? Пока он не очнётся. Или не умрёт. В таком случае, придётся поселиться на кладбище. Не помню где, но в какой-то стране семьи даже склепы снимают, так?       Впрочем, жить на кладбище — не такая уж радужная перспектива.       Да и не поймут меня, тем более на кладбище для мужчин. Я буду ждать. Существовать и ждать, когда существование превратится обратно в жизнь.

***

      Мои унылые размышления были прерваны Кристиан, которая как вихрь ворвалась в палату 613. Светлые кудряшки подёргивались, а ярко накрашенные губы были сжаты так сильно, как только можно было. Она была столь решительна, столь неуместна в данной обстановке, что я инстинктивно вжалась в стул.       Кристиан — подруга детства, а потому у неё есть негласное право врываться в моё личное пространство тогда, когда ей покажется, что там что-то не так. Я уже пожалела, что мы с ней об этом когда-то договаривались. — Так и думала. Кэт, выходи! — Из депрессии или из окна? — я крепче сжала руку того, кто, как мне казалось, даже в таком состоянии был готов меня защищать до последнего. — Из палаты. Живо выходи! — Мне и здесь неплохо. — Значит, ты забыла? — Крис сложила руки на груди, не забыв наградить меня и мою живую статую максимально презрительным взглядом. — Прийти и попялиться на ненаглядного — завсегда, пятый месяц пошёл, а на день рождения лучшей подруги не то, что не заглянуть — проигнорировать и даже не поздравить! Я скоро буду на всю больницу материться! С тобой никакого сладу нет в последнее время! — дверь захлопнулась с треском. И мне очень жаль, что не с той стороны.       Походив с одного угла комнаты в другой, она резко остановилась, посмотрела на меня и начала издалека, изменив тон: — Послушай, я не хотела на тебя кричать. Я всего лишь хотела, чтобы ты всё забыла на один день. — Она села на стул, стоявший около окна, по другую сторону койки, и устало потёрла виски. — Думаешь, это можно забыть даже на пару минут? — Не знаю.       Несколько секунд неловкого молчания. Я смотрю на неё и, в общем, плохо понимаю, чего она от меня хочет, если вытащить меня отсюда не удастся, пока за мной не придёт медсестра или лечащий врач. Для меня это было таким же ритуалом, как бежать сюда после пар каждый день; в выходные меня тоже можно было искать здесь, — слишком логично. Крис сидела и смотрела на него, потом на меня, немного наклонилась и тихо, словно боясь что он услышит, прошептала самые ужасные, самые ядовитые слова на свете: — Оставь его. Он не проснётся. А если и проснётся, будет или овощем, или колясочником, а оно тебе надо?       Я... я не верю своим ушам. Я знала, что Крис — гетерофобка, но чтобы настолько!.. — Как… какая тебе… разница! Пусть так, так лучше, лучше овощем, чем так!!! …Думала, что меня она поддержит. Хотя бы поддержит. Хотя бы она. — Я понимаю, что выгляжу эгоисткой, но это ради тебя! Вспомни, когда ты в последний раз нормально ела или гуляла? Летом, да? — Да, летом. — Ну вот сама себе назначила процедуру. Собирайся, я спущусь в машину…       Машины. Ненавижу. -… и прокатимся с ветерком! — Ни на каких машинах я сегодня не собираюсь разъезжать, ясно, Крис? — И откуда в нашей Кэтрин столько ненависти к миру? Возможно, от нехватки кислорода? Тогда надень его маску и подыши! — выпалила подруга, но исправиться у неё не было возможности. — Да как можно быть настолько циничной?! Случись такое с тобой, я бы тебя поняла! — Со мной такого не случится, и прекрасно! Не хватало мне мужика в доме! — Ты снова за старое? Снова будешь читать лекции по биологии? Надоело. — Я встала со стула, настолько резко, что он упал на бок. — Ступай, дверь прямо перед тобой. И не приходи! Ни в больницу, ни в мой дом, я тебя не жду! — Охуенное поздравление! Но прежде чем ты усядешься обратно страдать, скажу, что это я наняла ту женщину!!! Понятно?! Всего хорошего, не утони в прошлом! — Да как же…       Дверь снова хлопнула, аж оборудование подскочило на месте.

***

      Быть не может.       Я ни за что не поверю, что Кристиан могла подстроить такое.       В голове не укладывается.       Эта женщина… Она про ту, что сбила Макса. Я знаю о ней только то, что она практически проехалась по нему в тот день, когда мы говорили в последний раз.       Вот же… Сука. Я знала о её чувствах ко мне, и они были не только дружескими. Она никогда не умела скрывать эмоций, говорить о них тоже не умела, но всё можно было вычитать в поведении. Поэтому я знала всё, хоть мы об этом ни разу не говорили.       А с тех пор как я стала встречаться… ещё и с парнем… Её было не узнать. Она всегда держалась мнения, что мужчины и женщины, как два отдельных разумных биологических вида должны были иметь дело только с особями своей расы для размножения, а остальное не должно переходить рамок дружбы. После того, как я ей призналась, она стала часто психовать и постоянно давить на эту тему, будто мне не было некомфортно. Наверно, я ещё в подростковом возрасте была записана ей в невесты. Но судьбе был угоден другой поворот событий.       В конце концов, лучше Макса мне трудно будет найти человека, поэтому я буду ждать его. И буду ждать наших ночных прогулок по лесу, пения песен со странным содержанием на всю улицу, разговоров о сортах чая и о том, где провести эти выходные.       Всё, на что хватило моего мужества после ухода Крис, это поставить на место стул, упасть на колени и заплакать на его груди. Потом мне будет немного стыдно за свою слабость, но это будет потом. Когда нам не будут мешать псевдодрузья, когда можно будет жить, не боясь попасться никому на глаза и стать объектом насмешек и оскорблений. Тогда и только тогда.       Внезапно рука Макса, которую я держала всё это время очень-очень легко сжала мою. Почти неощутимо. Тут же слёзы высохли. Я взглянула на лицо — по нему и не скажешь, что человек не вставал 4 месяца с постели, оно, словно высеченное из скалы, бликовало в тусклом свете больничных ламп и веяло от него… уверенностью. Точно.       Я снова легла на его грудь и подумала, что когда он очнется, мы обязательно съездим на ярмарку в пригород. Как мы и хотели.