Приоритет

      Андерсон задолбался.       Он понимает это отчётливо, когда возвращается наконец домой после всего случившегося в доме Камски и тут же идёт гулять с собакой. Голова тихо болит после четырёх бутылок пива, разговоров и просто осознания, что всю неделю случается какая-то херня. Доходит уже до того, что на него обижен собственный пёс. Сумо делает вид, что не замечает его на другом конце поводка, не знает, что нельзя бросаться за кошками и что у него вообще больше нет хозяина, который где-то шляется с утра до ночи. Хэнку приходится признать, что в чём-то сенбернар прав.       Моменты, когда он может натянуть на себя старинную серую толстовку с застарелыми пятнами от колы приходят всё реже. Этой ночью — может, и это даже приносит облегчение.       Он безоговорочно капитулирует, когда Сумо после прогулки с ходу заскакивает на диван, занимая его почти целиком. Андерсон, приземляясь следом, тут же зарывается ладонью в мокрую от снега шерсть и тёплый, пушистый подшёрсток. Вина почти заглажена, причём буквально.       Впервые за долгое время не хочется включать телевизор или музыку.       Впервые за много лет он засыпает под тишину.       А просыпается от лая.       За окнами только начинает светать. По упорству, с каким уже третий раз через равный промежуток времени звонят в дверь, можно легко вычислить андроида. Лейтенант с трудом отрывается от дивана, на всякий случай подбирая со стола кольт. Отодвигая воинственно настроенного Сумо, Хэнк открывает дверь, ёжась от морозного холода то ли на улице, то ли в глазах напротив.       — Ты ещё кто? — с неприязненным безразличием спрашивает Андерсон, глядя на очередного «немного-не-того-Коннора» уже поверх мушки.       — Моя модель RK900, — на кой-то чёрт сообщает тот почти знакомым голосом, как будто Хэнк слепой и не может самостоятельно прочесть цифры на пиджаке. — Меня прислали из Киберлайф в помощь расследованию.       Он не слепой. И в упор выстрелить — дело плёвое, потому что ясно, что цифры пятьдесят один и восемьдесят семь ни хрена не одинаковые.       Пока Андерсон думает, сбоку вдруг появляется Коннор нормальный.       — Твой дружок? — кивает ему Хэнк.       — Это новый прототип, — быстро отвечает RK800 с какой-то странной тусклой интонацией. — Его назначили на наше дело. Я должен был представить его.       Девятисотый рядом с ним не подаёт никаких признаков жизни, всё так же невозмутимо глядя на дуло пистолета в метре от своего лица. В отличие от Коннора, у которого последние дни эмоций хоть отбавляй, этот даже не хмурится.       — Дальше-то что?       Хэнк, с тех пор как к нему привязали помощника, только и делает что пытается найти пять отличий. Подозрительно всматривается в нового андроида, который всегда появляется после того как старый вытворит какую-нибудь очередную хрень: попробует усмирить взбесившегося девианта или пожертвует собой ради дела. Эта глупая привычка идти по собственным трупам к цели раздражает даже больше, чем все роботы вместе взятые. Он всё никак не может приноровиться к чужому почти бессмертию и каждый раз чувствует затаённый страх потерять этого надоедливого говнюка вновь.       — Целесообразно будет дождаться утра и отсюда отправиться на зарегистрированный вызов, — поясняет Коннор, явно намекая, что его лажовая копия со сложной миной теперь будет торчать тут чаще самого Андерсона.       — Ну охренеть теперь… — тот наконец опускает оружие, понимая, что спорить с андроидами на улице в шесть утра нет никакого желания.       Он не особо радушно приглашает жестянок в дом, боковым зрением замечая, как смотрит Коннор на вторую модель. Мелкие хлопья снега оседают на сером пиджаке. Вместо привычного интереса в глазах RK800 Андерсону чудится то ли раздражение, то ли презрение.       Хэнк настороженно усмехается.       Если андроида бесит андроид — это точно плохой знак.