Бить буду

— Акинфеев! Игорь! Сколько можно! Ногой, ногой! Футбол не спорт, футбол - война, — раздавалось на поле в Новогорске. Тренер повышал голос редко, но метко. А кричал так вообще никогда. — Нет, не годится. Дзюба, на ворота, — командует Станислав Саламович. Игорю стыдно. Он отличный спортсмен, но отбивать пенальти ногой не выходит. Артем, как всегда, выполняет все блестяще, не придерешься. Но не просить же его о помощи в тренировке? Игорь не такой, Игорь гордый, Игорь всё всегда сам. Тренировка близится к завершению, парни порядком подустали, но не время сдаваться. Они сотворили историю, впереди 1/8, матч с Испанией. В команде всегда старались поддерживать позитивный настрой, но в этот раз соперник кажется слишком сильным, и шансов на победу крайне мало. Да и дело не только в Испании, дело в Акинфееве, не умеющем отбивать ногой. — Артем, не в службу, а в дружбу, погоняй Акинфеева вечерком. Парень толковый, покажи еще пару раз как и что, понабрасывай, и все получится. Сам не попросит, поэтому, я за него, — обратился Черчесов к Дзюбе. — Без проблем, — ухмыльнулся Артем и отправился вместе с другими парнями в раздевалку. Все разговоры были о матче, сопернике и о том, что важно дождаться пенальти. Кажется, от слова «пенальти» Игоря порядком подташнивало. — Игорёк, а, Игорёк, — произносит с издевкой Артем, — чего сам не попросишь потренировать. Видишь же, я бог в пенальти, — Дзюбе сложно сдержать смех. А вот Игорю обидно. — Тебе не кажется, что самооценка уж слишком высока, бог? — А вот передразнивать не стоит. Мы в одной стае, мы друг за друга, так что часа через четыре тащи свою задницу в ворота, буду бить, — произносит Артем и тут же добавляет, — Ну, не задницу бить, а мяч, ты же понял. Ох уж этот румянец от смущения. Ох уж этот Дзюба. Игорь и сам не понимает, в какой момент начинает отсчитывать минуты до начала индивидуальной тренировки, которую даже тренировкой-то и не назовешь. В шесть часов, когда Артем вальяжно входит на поле, пунктуальный вратарь уже потягивается в воротах. — Давай, я встану, а ты пробьешь. Покажу как надо, — произносит Дзюба и занимает место в воротах. Бьет Игорь пенальти отменно, Артем отменно отбивает. Спустя полчаса Игорь говорит, что все понял и что готов отбивать. В этот раз, он уверен, все получится. — Давай пробовать, но учти, если из десяти пробитых пенальти отобьешь меньше семи, я снова буду бить. Но уже не мяч, — слова нападающего заставляют вратаря засмущаться. Артем смеется. Результатом являются шесть отбитых и четыре пропущенных. — Говорил же, что как минимум семь отбить, — хмурится Дзюба. — Шесть это почти семь, — произносит Игорь и чувствует себя провинившимся школьником. Почему это он, 32-летний мужчина, должен отчитываться перед каким-то… Артемом! — Следуя твоей логике, четыре это тоже почти десять. Ответишь за промахи, вратарь, — бросает Дзюба и направляется к раздевалке. Акинфеев не из пугливых. Дзюба слов на ветер не бросает. Бросив все вратарские атрибуты, Игорь направляется в душ. Сегодняшний день его изрядно вымотал, нужно как следует отдохнуть. Но, бесспорно, тренировка с Артемом пошла ему на пользу. Душ снова дает возможность почувствовать себя человеком. Вратарь даже не церемонится с внешним видом и лишь небрежно наматывает полотенце на бедра. Одеваться сразу, не дав телу обсохнуть, как парни в команде делают всегда, он не стал. В 9 часов вечера тренер просит всех «не шастать по базе, а спрятаться под одеялом и расслабляться, кто как хочет». Так что вероятность того, что кто-то заглянет, мала. Игорь встаёт и решает сложить аккуратно всю экипировку, как вдруг над ухом раздается шепот, заставляющий все тело покрыться мурашками. — Я же обещал, что буду бить, — произносит Артем и рывком разворачивает Игоря лицом к себе. Акинфеев рефлекторно жмурится и ожидает, уже было, удара, который вот-вот должен был обрушиться на лицо, прилететь по спине или еще чего. Но вдруг понимает, что Станислав Саламович, увидев его в синяках, сразу же начнет шерстить, и тогда Дзюбе точно не поздоровится. Да и вообще где это видано, чтобы товарищи по команде лупили друг друга за то, что что-то не получается. Вырывает Игоря из раздумий лишь полотенце, слетевшее с бедер. Вратарь открывает глаза и встречается взглядом с Артемом, который сейчас напоминает далеко не весельчака-товарища. — Бежать куда-либо в таком виде смысла нет, так что прими наказание с достоинством, — смеется Дзюба. — Что ты… — парень не успевает договорить, как его вновь резко переворачивают и впечатывают щекой в стену. — Мериться с тобой членами или насиловать не собираюсь, а вот хорошенько выпороть за промахи не мешало бы, — произносит Артем и опускает глаза на задницу вратаря, которая, к слову, достойна внимания. — Какого… — Игорю вновь не дают договорить. Артем опускает ладонь на ягодицы и начинает медленно поглаживать. — Я собираюсь выпороть тебя так, чтобы каждый промах напоминал тебе о том, что ты подводишь меня, а каждый отбитый мяч о том, кто научил тебя всему, — вновь шепчет Дзюба на ухо Акинфееву, — у меня нет под рукой всех этих изощренных инструментов для пыток, но у меня есть руки, так что советую немного расслабиться, будет больно. Только нападающий успевает договорить, а Игорь набрать воздух в легкие, как первый удар обрушивается на нежную кожу. Удар заставляет вратаря издать полустон и заскулить одновременно. Слишком непривычно и слишком стыдно. Второй удар, и все тело вздрагивает. — Такой терпеливый, — произносит Артем и легонько касается покрасневшей кожи. Это прикосновение заставляет Акинфеева буквально вжаться в стену, — Нет, нет, мы еще не закончили, так что, — Артем вновь пододвигает вратаря к себе и заставляет немного прогнуться. Стыд. Стыд. Стыд. Третий и четвертый удар последовали друг за другом. Игорь только и успевал, что вскрикивать. Все тело покрылось гусиной кожей, руки непроизвольно дергались. Вратарь оказался слишком нежным. Порка – пытка для него. Последние удары выбивают из ослабшего Игоря лишь всхлипы и мольбы скорее прекратить все это. Парень почти падает на пол, но Артем не позволяет, поддерживает. — Держался достойно, нужно практиковать с тобой такие наказания за пропуски, — Дзюба ухмыльнулся. Игорь старался не смотреть Артему в глаза, слишком стыдно за все то, что только что было, за слезы и стоны. — Не помешало бы смазать покраснения, иначе всю завтрашнюю игру ты пролежишь в воротах. На животе. Артем помогает Игорю подняться и заставляет опереться о стену, пока сам ищет крем или что-то в этом роде. Последний, на удивление, находится слишком быстро. Акинфеев не помнит, как Дзюба смог привести его в горизонтальное положение, как заботливо смазал припухшую кожу, как он вообще добрался до комнаты. Он даже не помнит, что Артем ему говорил. Но отлично помнил чувство стыда. Важный день. Важный матч. 1/8. Смогли. Выдержали до серии пенальти. Игорь со страхом смотрел на Артема, который ухмылялся и как бы намекал, что будет с вратарем за пропуски. Задница ныла. То, что было вчера, крепко засело в голове и на коже. Никакие кремы не помогали, а подколы парней «Игорь, присядь» уже порядком надоели. Первым бьет Иньеста. Гол. При падении вратарь всячески старается завалиться на бок. Смолов не позволяет испанцам долго радоваться. Гол. Пике. И вновь Игорь пропускает. Гол. Игнашевич мастерски отвечает. Гол. Напряжение растет. Задница ноет все сильнее, и, кажется, от прожигающего ее взгляда Дзюбы. Коке бьет, и Игорь отбивает! Трибуны взрываются криком. Головин решает добить, и мяч залетает в ворота. Гол. Рамос. Гол. Денис Черышев становится еще одним, перед кем пали ворота испанцев. Гол. Все решится сейчас. Яго Аспас. Удар. Игорь отбивает пенальти. Ногой. Как его учил Артем. Как учил его Артем. То, что творилось на поле и трибунах не описать словами. Дзюба подлетает к вратарю и хватает его под ягодицы, поднимая вверх. Игорь тихо застонал от боли. Артем же ехидно улыбается, понимая, что все это натворил он. Он сильнее сжимает руки. — Твою мать, — не выдерживает Акинфеев. — Я считал промахи, Игорек, — смеется Артем. — А я считал нас друзьями, — улыбается Игорь. То, что через день происходило в душевой, будут знать только эти двое. Но то, что в спальнях отсутствовали именно эти двое, наутро обсуждала между собой вся команда.