Попал

В такой позе Ваня провел очень долгое время, стрелка часов близилась уже к полночи, когда дверь хлопнула, и на пороге комнаты возник Майский. Парень напрягся в ожидании боли, но ничего сверхъестественного не произошло. Сергей просто подошел к нему, вытащил пистолет, расстегнул кляп, снял ошейник и наручники, а так же кольцо с основания члена. -Уходи… Тихонов вздрогнул и повернулся к нему лицом, смотря снизу вверх. — В смысле? — Уходи, — Майский качнул головой и отвел взгляд. — Я больше не хочу тебя видеть. Можешь валить к своему Котову. — И ты не будешь меня преследовать? — удивленно спросил Ваня, аккуратно вставая с пола, даже не собираясь прикрываться. — Не будешь больше наказывать и приказывать? — Нафиг ты мне сдался? — усмехнулся майор. — А кто вернет мне вещи? Кто восстановит мне нервные клетки? А эти синяки? — Ваня начал заводиться, наступая на Майского, но тот сделал вид, что парня тут нет, и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Тихонов застыл, оглушенный. — Серег… — он закусил губу и сел на кровать, обхватив голову руками. Вся его поза показывала безысходность и отчаяние. Не смотря на то, что майор так его унизил, наказал, и отправил к Котову, Ваня не спешил уходить. Он понимал, что если он уйдет, больше ничего возвратить нельзя будет. Что Сергей, возможно, захочет уволиться из ФЭС, чтобы не видеть каждый день своего бывшего любовника и Котова. Что они больше никогда не будут вместе… На кухне что-то загрохотало, и Ваня очнулся. Медленно натянул на себя джинсы, накинул рубашку и осторожно открыл дверь, помедлив перед тем, как переступить порог, чтобы собраться с мыслями, сделал глубокий вдох и медленно зашел на кухню. Майский сидел к нему спиной на стуле. Перед ним стояла бутылка минералки и стакан, из которого он медленно потягивал воду. Тихонов остановился сбоку от него, не решаясь присесть. — Чего пришел? Попрощаться? — не поворачивая головы, безразлично спросил майор. — Сереж… Прости меня, пожалуйста… — тихо пискнул Ваня, не решаясь посмотреть в пронзительные глаза любовника. — За что это? Кажется, я тебе ничего не должен. И прощать тебя не намерен. — Но… Сереж, я был неправ, когда бегал от тебя направо и налево, неправ, когда лег под Котова… Неправ, когда… — Мне плевать, — ледяным тоном оборвал его Майский. — Выметайся из моего дома. — Ах, так…! Да ты хоть знаешь, каких усилий мне стоило к тебе подойти?! Майский резко встал, услышав эти слова, сжал плечи парня и прижал его к стене, нависнув сверху. — Так ты вымаливаешь прощение только для того, чтобы успокоить свою совесть?! Лицо Сергея было очень близко, и Ваня испуганно сжался, а затем и вовсе зажмурился, обмякая в стальных руках майора. — Не надо, пожалуйста… — услышал Майский его тихий, испуганный шепот. Он медленно разжал пальцы и отошел от него. Несколько минут царило молчание. Ваня приходил в себя, а Сергей успокаивался. — Сереж, ты действительно хочешь, что бы я ушел? — Ваня посмотрел на майора своими огромными карими глазами и попытался улыбнуться, но вышло плохо. Майский несколько секунд разглядывал его, но так ничего и не произнес. — Я не буду тебе больше изменять, просто это все было моим ответом на твои похождения по бабам… Ты мне веришь? — С отчаянием в голосе и со слезами в глазах спросил он. Сергей сжал пальцами виски и сел на стул, притягивая парня к себе на колени. — Верю, но не доверяю. Ты же ветреный парень. Сегодня со мной, завтра опять к Котову побежишь? — Я тебе клянусь, что больше кроме тебя у меня никого не будет! — Чем клянешься? — совершенно буднично спросил Майский, чуть сжимая запястье хакера. — Самым дорогим для меня — памятью своей сестры… — Умница, — Сергей чмокнул его в лоб и прижал к себе, обняв огромными руками. — Сереж…? — Чего? — А ты действительно исполнишь все те угрозы, которые говорил мне до этого момента? — Ваня несмело посмотрел на любовника. — А ты хотел бы? — Майский усмехнулся и поцеловал его. — Не очень… — Вот и славно… Они еще какое-то время сидели в одном положении, а потом Майский отнес заснувшего, уставшего за этот день парня в спальню на кровать, перед этим спихнув все тряпки на пол, и лег с ним рядом, крепко прижав худенькое тело к себе. Больше он никому не достанется. Он только его.